после экспериментов

Тадмавриэль, одержимый своими экспериментами, снова использовал сына в качестве подопытного. Вальдхар едва сдерживал ярость, мечтая расправиться с беспринципным эльфом. Эграссель, хромая, с трудом добрался до дома Вальдхара. Сомнения терзали его: а стоит ли беспокоить друга? Может, все как-нибудь само собой разрешится? Он все же постучал. Вальдхар, сонный и усталый, открыл дверь. — Доброе утро, Вальдхар. Можно войти? — Доброе… Что, твой папаша опять экспериментировал? — Вальдхар закатил глаза. Эти «эксперименты» случались так часто, что он почти привык. Почти… Эграссель присел на диван. Вальдхар принялся обрабатывать его рану. В который раз Тадмавриэль причинял Эграсселю боль – и физическую, и душевную. Вальдхар мрачно размышлял, как бы навсегда избавиться от этого «папаши». А ведь Эграссель искренне верил в него, любил его. Эта слепая любовь еще больше раздражала Вальдхара. — Ты останешься у меня. Сегодня. И завтра. Пока кость не срастется. Или пока не сможешь ходить без перевязки. — Но папа заметит мое отсутствие… — Не заметит он, черт возьми! – Вальдхар вскипел. – Уверен, он даже не вспомнит, если ты вообще из дома уйдешь! Хотя нет, вспомнит. Когда ему в голову взбредет очередная безумная идея! Эграсс, перестань верить, что в этом ублюдке осталась хоть капля человечности! – Вальдхар кричал, лицо его покраснело. Но, вспомнив, на кого он кричит, глубоко вздохнул и смягчил тон: – Прости, Ссель. Просто я еле сдерживаюсь, чтобы не убить твоего папашу. — Ничего, все хорошо, — Эграссель улыбнулся и обнял Вальдхара. Да, возможно, это неправильно. Люди и эльфы – извечные враги, готовые сцепиться из-за любого пустяка. Но это был редкий, если не единственный, союз между человеком и эльфом, основанный на настоящей дружбе… Или не совсем единственный?