Темная чаша

Беллатрикс Лестрейндж стояла перед огромным трельяжным зеркалом, впиваясь ногтями в бархатную обивку пуфика. Ее стройная нога в черном чулке с ажурными стрелками нервно подрагивала. — Как он посмел?! — ее крик разбил хрустальный флакон с духами на туалетном столике. Халат из шифона скользил по бедрам, обнажая гладкую кожу с едва заметными шрамами — отметинами былых битв. В зеркале отражались горящие темным огнем глаза и перекошенное от ярости лицо. — Бедная сестренка, — из ванной комнаты, окутанной паром, вышла Нарцисса. Капли воды стекали по ее обнаженному телу, оставляя мокрые следы на персидском ковре. — Ты разнесешь весь особняк. — Этот идиот Кингсли! — Беллатрикс швырнула в стену серебряную шкатулку. — Он поставил меня в пару с этой... этой грязнокровкой! Нарцисса медленно провела руками по своим бедрам, смахивая воду, затем подошла к сестре с кошачьей грацией. — Гермиона Грейнджер не так проста, как ты думаешь, — прошептала она, обвивая руками талию Беллы сзади. — Ты тоже за них теперь?! — Беллатрикс резко обернулась, халат распахнулся полностью, обнажая упругие груди с темно-розовыми сосками, уже набухшими от гнева. Нарцисса не ответила. Вместо этого она прижалась обнаженным телом к сестре, чувствуя, как та дрожит от ярости. Ее тонкие пальцы скользнули вверх по животу Беллы, лаская ребра, затем медленно обхватили грудь, большие пальцы кружась вокруг ареол. — Ты вся дрожишь, сестра, — Нарцисса прижалась губами к шее Беллатрикс, ощущая, как бьется яростный пульс под тонкой кожей. Белла закинула голову назад, впиваясь ногтями в бедра сестры. — Не думай, что это меня успокоит... — Разве? — Нарцисса укусила мочку уха, заставив Беллу вздрогнуть, затем одной рукой опустилась ниже, скользнув между ног сестры. Беллатрикс резко вдохнула, когда ловкие пальцы Нарциссы нашли ее уже влажную плоть. — Ты всегда такая... возбужденная, когда злишься, — прошептала Нарцисса, вводя два пальца внутрь, ощущая, как горячие мышцы сестры сжимаются вокруг них. Беллатрикс зарычала, впиваясь зубами в плечо Нарциссы, но не оттолкнула ее. Напротив, ее бедра начали двигаться в такт движениям пальцев. — Ненавижу... когда ты... так играешь со мной... — вырывались прерывистые слова между стонов. Нарцисса ускорила движения, большим пальцем массируя клитор, чувствуя, как тело сестры напрягается. — Тогда скажи мне остановиться... Но Беллатрикс лишь сильнее вцепилась в нее, ее ноги дрожали, когда волны удовольствия накатывали все сильнее. Внезапно она резко развернулась, прижав Нарциссу к зеркалу. Беллатрикс впилась пальцами в бедра Нарциссы, чувствуя, как под тонкой кожей дрожат напряженные мышцы. Ее губы обжигали шею сестры горячими влажными поцелуями, оставляя багровые отметины на фарфоровой коже. — Ты всегда была самой чувствительной из нас, — прошептала Белла, проводя языком по выступающим ключицам Нарциссы, ощущая солоноватый вкус ее кожи, смешанный с ароматом дорогих духов. Ее рука скользнула между дрожащих бедер сестры, пальцы утонули в шелковистой влаге. Нарцисса вскрикнула, когда подушечки пальцев Беллы нашли ее воспалившийся клитор — маленький, твердый бугорок, пульсирующий от прикосновений. — Да... именно там... — Нарцисса выгнулась, впиваясь ногтями в спину Беллатрикс. Белла улыбнулась, чувствуя, как пальцы скользят по вздувшимся от возбуждения половым губам, покрытым каплями сока. Она медленно ввела один палец внутрь, ощущая, как горячие стенки влагалища сжимаются вокруг него. — Ты вся дрожишь, сестренка, — прошептала она, добавляя второй палец, растягивая узкий проход. Нарцисса застонала, ее бедра начали двигаться в такт движениям Беллы. Влажная плоть сжимала пальцы с каждым толчком, издавая тихие хлюпающие звуки. Беллатрикс прижалась губами к груди сестры, захватывая жесткий сосок зубами, одновременно ускоряя движения пальцев внутри нее. Она чувствовала, как клитор Нарциссы пульсирует под ее большим пальцем, как стенки влагалища сжимаются все сильнее. — Я... я близко... — Нарцисса закинула голову назад, ее длинные волосы рассыпались по зеркалу. Беллатрикс ускорила движения, ее пальцы скользили все быстрее, глубже, вытаскивая из сестры все новые порции прозрачной жидкости. — Кончай для меня, — приказала она, сжимая зубами сосок Нарциссы. Тело сестры напряглось, затем вздрогнуло в мощном оргазме. Влажные стенки сжали пальцы Беллы пульсирующими волнами, теплая жидкость вытекала на ее руку. Нарцисса обмякла, тяжело дыша, но Беллатрикс не собиралась останавливаться. Она опустилась на колени перед сестрой, раздвинула ее дрожащие бедра и провела языком по всей длине ее щели, собирая капли сока. — Белла... — простонала Нарцисса, когда горячий язык вновь нашел ее чувствительный клитор. Беллатрикс обхватила руками ягодицы сестры, прижимая ее интимное место к своему лицу, погружая язык все глубже. Она чувствовала, как Нарцисса снова становится влажной, как ее клитор набухает под ласками. — Теперь моя очередь, — прошептала Белла, вставая и прижимая сестру к зеркалу спиной. Она провела мокрыми от сока Нарциссы пальцами по своей собственной киске, затем прижалась к сестре сзади, чувствуя, как их голые тела сливаются в горячем контакте. — Войди в меня, — приказала Беллатрикс, направляя пальцы Нарциссы к своей пылающей щели. Нарцисса послушно ввела два пальца в сестру, ощущая, как та горячая и тесная внутри. Беллатрикс застонала, начиная двигать бедрами, насаживаясь на пальцы все глубже. Зеркало запотело от их горячего дыхания, тела сливались в едином ритме, кожа блестела от пота. Их стоны смешивались, наполняя комнату звуками страсти. *** Дождь хлестал по окнам трактира «Косой котелок», где Гермиона Грейнджер сидела за угловым столиком, сжимая в руках стакан с обжигающим чаем. Его пар смешивался с холодным дыханием ночи, когда дверь с грохотом распахнулась. В проеме стояла Беллатрикс Лестрейндж. Ее черные кудри, тяжелые от дождя, падали на плечи, как змеи. Глаза, темнее ночи за окном, сразу нашли Гермиону. — О, какая милая картина, — прошипела Беллатрикс, срывая с себя мокрый плащ. Он шлепнулся на пол, как мертвая птица. — Грязнокровка ждет меня. Гермиона не пошевелилась. Только пальцы слегка сжали стакан. — Я ждала партнера, Лестрейндж. Не знала, что министерство опустилось до найма маньяков. Беллатрикс рассмеялась — резко, как треск ломающихся костей. Она шагнула вперед, и свет лампы упал на ее лицо, подчеркивая острые скулы и тонкие шрамы у рта. — Министерство, — повторила она, будто пробуя слово на вкус. — Ты действительно думаешь, что твои бумажки и печати что-то значат? Она резко ударила ладонью по столу. Посуда звякнула, чай расплескался. — Это я знаю, где искать Чашу. А ты здесь только потому, что Кингсли боится отпустить меня одну. Гермиона медленно поднялась. Они стояли так близко, что дыхание Беллатрикс, пахнущее абсентом и чем-то металлическим, обжигало ее губы. — Я здесь, — сказала Гермиона тихо, — чтобы убедиться, что ты не украдешь артефакт для своих грязных дел. Беллатрикс замерла. Затем ее рука молнией рванулась к горлу Гермионы — но та была быстрее. Палочка уперлась в ребра темной ведьмы. — Попробуй, — прошипела Гермиона. Тишина. Капля дождя соскользнула с волос Беллатрикс на стол. Внезапно она рассмеялась и отступила. — О, мне начинает нравиться твой задор, девочка. — Она лизнула губу. — Надеюсь, ты так же хороша в постели, как и в драках. Гермиона не моргнула. — Мы начинаем завтра на рассвете. Беллатрикс повернулась к выходу, но на пороге остановилась. — Спи с одним глазом, Грейнджер. — Ее голос стал вдруг мягким, как лезвие под шелком. — Иначе можешь не проснуться. Дверь захлопнулась. Гермиона разжала пальцы. На ладони остались кровавые следы от ногтей. Лес был слишком тихим. Неестественно тихим. Даже совы, обычно заполнявшие ночь своими криками, словно затаились, почуяв нечто древнее и опаснее их. Воздух был густым, пропитанным запахом мха и гниющей древесины. Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто земля сама предупреждала их об опасности. Гермиона остановилась перед древним дубом, его кора была испещрена символами, которые светились слабым голубоватым светом. Она провела пальцем по резным отметинам, почувствовав, как под кожей заструилась магия — старая, дикая, не подчиняющаяся законам современных волшебников. — Здесь, — сказала она, не оборачиваясь. Беллатрикс подошла вплотную, ее дыхание обожгло шею Гермионы. Она провела рукой по символам, и те вспыхнули ярче, будто узнавая ее. — Кровь потребуется, — прошептала она, и в ее голосе звучало что-то, от чего у Гермионы по спине пробежали мурашки. — Мою? — Гермиона подняла бровь, повернувшись к Беллатрикс. Темные глаза ведьмы сверкнули. — Нашу. Она двинулась так быстро, что Гермиона не успела среагировать. Холодные пальцы сжали ее запястье, а лезвие кинжала блеснуло в лунном свете. Боль была острой, но короткой. Капля крови упала на корни дуба, и земля содрогнулась, как от удара. Гермиона едва успела отпрянуть, как из тьмы выросла каменная арка, увитая колючими розами, чьи лепестки были чернее ночи. За аркой мерцал золотой свет, зовущий и опасный одновременно. Беллатрикс вытерла кинжал о бедро и сделала театральный жест рукой. — После тебя, — язвительно поклонилась она, сверкнув зубами в подобии улыбки. Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как кровь сочится из пореза. Она шагнула вперед — не потому, что боялась показаться слабой, а потому что не доверяла Беллатрикс спину. Арка сомкнулась за ними с глухим стуком, оставив лес в прежней, мертвой тишине. Зал за аркой оказался круглым, с высоким куполом, испещренным мерцающими символами. В центре на каменном пьедестале стояла чаша — простая, глиняная, наполненная черной жидкостью. — Это... слишком просто, — нахмурилась Гермиона. — Простота — лучшая маскировка, — Беллатрикс протянула руку, но не успела коснуться чаши, как тени на стенах зашевелились. Из тьмы вышли фигуры — их собственные отражения, но искаженные, с глазами, полными ненависти. — Испытание, глупышка, — прошипела Беллатрикс, выхватывая палочку. Ее двойник рассмеялся — хрипло, как сама Беллатрикс в моменты ярости. — Ты действительно думаешь, что заслуживаешь эту силу? После всех твоих поражений? Гермиона не успела ответить — ее собственный двойник ударил заклятием, которое она едва успела отразить. — Они никогда не примут тебя, — шепнул двойник. — Даже если спасешь их сто раз. Гермиона едва успела отразить заклятие, когда пол под ней внезапно накренился. Она споткнулась о невидимую неровность и полетела вперед — прямо в Беллатрикс. Ее ладони с силой уперлись в упругие груди темной ведьмы, плотно затянутые в бархатный корсет. Пальцы непроизвольно сжали пышную плоть, ощущая под тонкой тканью жесткие соски. — О-о, — Беллатрикс оскалилась, одной рукой хватая Гермиону за каштановые кудри, а другой обхватывая ее талию. — Такой страстный способ нападения, Грейнджер? Гермиона вспыхнула, пытаясь отстраниться, но Беллатрикс держала ее крепко. — Я... это был несчастный случай! — Конечно-конечно, — темная ведьма наклонилась, так что ее губы почти коснулись уха Гермионы. — Но твое сердце бьется так забавно... Внезапно двойник Беллатрикс ударил заклятием. Они обе рухнули на пол, перекатываясь, причем Гермиона оказалась сверху, ее бедра сомкнулись вокруг бедра Беллатрикс. — Ну и поза, — усмехнулась та, шлепнув Гермиону по заднице.  — Может, сначала убьем наших злых близнецов, а потом продолжим? Гермиона в ярости откатилась в сторону, чувствуя, как горит лицо. Она в ярости выпустила серию заклятий в своего двойника, но мысли путались от воспоминания о том, как груди Беллатрикс наполнили ее ладони. Беллатрикс между тем сражалась с изящной жестокостью, ее корсет трещал по швам при каждом движении. Когда ее тень пала, она повернулась к Гермионе, медленно облизывая лезвие кинжала. — Ну что, героиня, — ее глаза блестели в полумраке, — продолжим там, где остановились? Чаша на пьедестале вдруг засияла кровавым светом, наполняя комнату густым сладковатым ароматом. Гермиона почувствовала, как разум затуманивается, а тело становится горячим. Красноватый свет чаши пульсировал в такт их учащенному дыханию. Сладковатый дым окутывал тела, проникая в кожу, разжигая кровь. Гермиона чувствовала, как магия чаши растекается по венам — горячая, густая, непреодолимая. Беллатрикс первой не выдержала. С рычанием она набросилась на Гермиону, впиваясь зубами в ее шею. Руки рвали ткань мантии, обнажая упругие груди в кружевном белье. — Ты вся дрожишь, грязнокровка, — прошипела она, ладонью сжимая бедро Гермионы. — Заткнись, — выдохнула та, вцепляясь в черные кудри и притягивая ее губы к своим. Поцелуй был яростным, жестоким. Зубы царапали губы, языки сплетались в борьбе за доминирование. Гермиона перевернула Беллатрикс, прижимая к холодному камню алтаря. — Ах, так вот какая ты... — Беллатрикс выгнулась, когда пальцы Гермионы впились в ее груди, срывая шнуровку корсета. Бархат лопнул, освобождая пышную плоть. Гермиона опустила голову, захватывая розовый сосок губами. Беллатрикс застонала, впиваясь ногтями в ее спину. — Да... жестче... Чаша пылала, усиливая каждое прикосновение. Гермиона скользнула рукой между ног Беллатрикс, обнаружив там кипящую влагу. Два пальца вошли резко, без прелюдий. — Вот что ты хотела? — Гермиона дышала прерывисто, чувствуя, как горячие стенки сжимают ее пальцы. Беллатрикс лишь закинула голову, ее бедра двигались в такт, принимая каждый толчок. — Мал... Маловато, девочка. Гермиона добавила третий палец, заставив темную ведьму взвыть. В воздухе запахло жасмином и медью. Внезапно Беллатрикс перевернула их. Теперь Гермиона лежала на алтаре, чувствуя холод камня на обнаженной спине. — Моя очередь, — прошипела Беллатрикс, ее пальцы скользнули вниз, разрывая шелковое белье. Она вошла в Гермиону сразу, без подготовки. Та вскрикнула, но боль тут же сменилась волнами жара. Магия чаши превращала каждый толчок в электрический разряд. — Да... вот так... — стонала Гермиона, обхватывая бедра Беллатрикс ногами. Их тела сливались в яростном танце, соки смешивались на камне алтаря. Чаша светилась все ярче, напитываясь их энергией. Когда оргазм накрыл их одновременно, крик сорвался с обеих губ. Тьма сгустилась, а затем — вспышка. Чаша была наполнена до краев. Беллатрикс очнулась первой. Ее тело было покрыто тонкой пленкой пота, волосы растрёпаны, а между бедер еще пульсировало от остаточных волн удовольствия. Она медленно поднялась на локти, оглядывая разрушенный зал. Чаша, некогда стоявшая на алтаре, теперь парила в воздухе, наполненная густой золотистой жидкостью, в которой отражались их с Гермионой силуэты. — Что... что мы наделали? — хрипло прошептала Гермиона, с трудом поднимаясь. Ее одежда была изорвана, а на шее красовались свежие следы от зубов. Беллатрикс ухмыльнулась, проводя языком по губам. — Получили то, за чем пришли, — она потянулась к чаше, но та внезапно взорвалась ослепительным светом. Волна энергии отбросила их назад. Когда свет рассеялся, перед ними стояли... они сами. Беллатрикс первой подошла к своему двойнику, оценивающе оглядывая каждую деталь. — Ну не чудо ли? — она провела пальцем по губам копии, которая тут же облизнула ее подушечку. Гермиона стояла в двух шагах, чувствуя, как ее двойник подходит сзади. Теплые руки обвили талию, губы коснулись шеи. — Мы знаем всё, что ты хочешь... — прошептал двойник в ее ухо, и Гермиона почувствовала, как дрожь пробегает по спине. Беллатрикс тем временем прижала свою копию к остаткам алтаря. — Ты... это я, — прошипела она, впиваясь зубами в плечо двойника. — Да, но без всех этих глупых запретов, — ответила копия, цепляясь ногами за ее бедра. Гермиона пыталась сохранить контроль, но руки двойника уже скользили под ее рваной рубашкой, щипая соски. — Мы... мы должны... о боже... — ее голос сорвался, когда пальцы копии нашли ее еще влажную киску. Вдруг двойник Беллатрикс резко отстранился. — Пора, сестра, — сказала она своей копии. — Что? — Беллатрикс попыталась схватить ее, но та ловко увернулась. Двойник Гермионы уже стоял у выхода, его глаза сверкали алым. — Мы идем туда, где нас ждут, — он бросил последний взгляд на настоящих хозяек. — А вы... решайте, что для вас важнее — погоня или продолжение... этого. С громким хлопком двойники исчезли, оставив после себя лишь запах серы и секса. Гермиона тяжело дышала, ее тело все еще горело. — Ну что, героиня, — Беллатрикс подошла вплотную, проводя языком по ее ключице. — Будем ловить наших беглецов... — Или сначала закончим начатое? — Гермиона неожиданно впилась зубами в ее нижнюю губу. Беллатрикс засмеялась — низко, хрипло. — О, я начинаю тебя любить, грязнокровка. Где-то далеко, за стенами святилища, раздался взрыв. Но сейчас это казалось неважным... Погоня и новые соблазны  Темные улицы Лондона были окутаны густым туманом, сквозь который едва пробивались тусклые огни фонарей. Где-то впереди мелькнули две знакомые фигуры — их двойники, скользящие между домами, как тени. Гермиона бежала, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает легкие. Рядом, едва поспевая, двигалась Беллатрикс, ее черные кудри развевались на ветру, а корсет едва сдерживал пышную грудь, подпрыгивающую при каждом шаге. — Они направляются к Министерству! — выдохнула Гермиона, резко сворачивая за угол. — О, отлично, — усмехнулась Беллатрикс, ловко перепрыгивая через низкий забор. — Моя копия всегда отличалась хорошим вкусом. Гермиона бросила на нее раздраженный взгляд, но тут же споткнулась о неровность тротуара. Она бы упала, если бы Беллатрикс не схватила ее за руку, резко притянув к себе. Их тела на мгновение слились воедино — горячие, взмыленные, дрожащие от адреналина. — Осторожнее, девочка, — прошептала Беллатрикс, ее губы опасно близко приникли к уху Гермионы. — Или ты так хочешь, чтобы я снова прижала тебя к ближайшей стене? Гермиона вырвалась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Заткнись и беги! Они ускорились, но двойники были уже далеко. Впереди, у здания Министерства магии, вспыхнул яркий свет — сигнал тревоги. — Они уже внутри, — пробормотала Гермиона, хватаясь за волшебную палочку. Беллатрикс засмеялась, поправляя корсет, который съехал, обнажая один упругий сосок. — Тогда нам пора, героиня. Но учти — когда все это закончится, я напомню тебе о том, как ты дрожала в моих руках. Гермиона не ответила, но в ее глазах вспыхнул огонь — смесь ярости и чего-то еще, более опасного. Они бросились вперед, в сердце надвигающегося хаоса, где их ждали не только двойники, но и новые, еще более порочные искушения. Залы Министерства магии погрузились в хаос. Магические светильники взрывались один за другим, осыпая мраморные полы дождём искр. Где-то в дыму уже слышались крики — их двойники явно не теряли времени. Гермиона резко остановилась на повороте, прижавшись спиной к холодной стене. — Они идут в зал суда, — прошептала она, ловя ртом воздух. — Там хранятся... — ...артефакты из моих судебных процессов, — закончила Беллатрикс, протирая окровавленный нож о бедро. Её глаза блестели в полумраке. — Как романтично с её стороны. Внезапно из дыма вырвалась тень — копия Гермионы. Она двигалась с неестественной грацией, её пальцы обжигали каменные стены, оставляя за собой дымящиеся следы. — Скучно, — протянула копия, увидев их. — Я думала, вы уже разделаетесь друг с другом в каком-нибудь тёмном уголке. Настоящая Гермиона не успела ответить — её двойник взмахнул рукой, и потолок между ними рухнул, заваливая проход обломками. — Блядь! — Беллатрикс поймала Гермиону за пояс, оттаскивая от падающих камней. Их тела снова столкнулись — на этот раз в тесной нише за статуей маггловского судьи. Снаружи гремели новые взрывы, но в этом крошечном пространстве было слышно только их учащённое дыхание. Беллатрикс прижала ладонь к животу Гермионы, чувствуя, как тот вздымается. — Ну что, Грейнджер, — её голос звучал хрипло, — сколько ещё стен должно рухнуть, прежде чем ты признаешь, что хочешь меня? Гермиона захватила её запястье, но не оттолкнула. — Когда это закончится... — начала она, но Беллатрикс перебила её укусом в шею. — Обещай мне, что это не закончится никогда. Где-то в глубине Министерства прогремел особенно мощный взрыв, осветив их лица алым заревом. Гермиона не ответила — она просто вцепилась в чёрные кудри Беллатрикс и притянула её в поцелуй, полный ярости и обещаний. Сквозь треснувшие витражи зала суда лился багровый свет. Двойники стояли у разбитой витрины, где прежде хранились конфискованные артефакты. В руках копии Беллатрикс уже пылал тот самый кинжал — тот самый, что когда-то пытался отнять жизнь у Гермионы. — Остановитесь! — крикнула Гермиона, выбегая из дыма с палочкой наготове. Двойники повернулись синхронно. — Опоздали, — простонала копия Гермионы, облизывая лезвие. По её губам стекала кровь. Беллатрикс шагнула вперед, её разорванный корсет едва сдерживал грудь, поднимающуюся от тяжелого дыхания. — Ты — жалкая пародия на меня, — прошипела она. Её двойник рассмеялся, и в этом смехе звучало что-то нечеловеческое. — Я — это ты. Без всех этих... новых слабостей. Гермиона почувствовала, как воздух вокруг зарядился статикой. Она знала этот признак — Беллатрикс собирала в себе древнюю магию, ту, что не требовала слов. — Гермиона, — резко сказала Беллатрикс, не отводя глаз от двойника, — когда я скажу... Но план рухнул прежде, чем она договорила. Копия Гермионы взмахнула рукой — и пол под ними вздыбился, как бурное море. Гермиона упала, ударившись головой о мрамор. В глазах помутилось. Последнее, что она увидела перед тем, как сознание начало уплывать — это Беллатрикс, бросающуюся между ней и занесённым кинжалом. Тьма. Тишина. Запах лаванды и крови. Гермиона открыла глаза. Она лежала на чьих-то коленях. Беллатрикс склонилась над ней, её обычно безупречные волосы спутаны, лицо в крови. — Ты... — Гермиона попыталась подняться. — Молчи, — Беллатрикс прижала палец к её губам. Её голос дрожал. — Они ушли. Но ненадолго. Гермиона заметила — вокруг них пылает магический барьер. За его пределами зал суда лежал в руинах. — Почему... почему ты защитила меня? Беллатрикс улыбнулась — впервые искренне, без привычной язвительности. — Потому что никто не убьёт тебя, кроме меня. Их губы встретились среди руин.  Темные переулки Лондона кишели подозрительными тенями. Где-то в этой мгле скрывались их двойники, успевшие унести с собой три смертельно опасных артефакта из хранилища Министерства. Гермиона шагала по мостовой, сжимая в кулаке окровавленный платок Беллатрикс. — Они направляются к Темзе, — прошептала она, останавливаясь у старого фонаря. Беллатрикс, прислонившись к кирпичной стене, тяжело дышала. Рана на ее боку сочилась кровью, пропитывая и без того изорванный корсет. — Как мило. Романтичная прогулка перед концом света. Гермиона резко развернулась к ней: — Хватит! Хватит этих игр! — ее голос сорвался. — Ты могла умереть там! Беллатрикс медленно выпрямилась. Капли дождя стекали по ее лицу, смешиваясь с кровью. — Но не умерла. — Почему? — Гермиона встряхнула ее за плечи. — Почему ты бросилась между мной и тем кинжалом? Внезапно Беллатрикс рассмеялась — горько, почти безумно. — Потому что чаша была права. Мы связаны. Кровью. Магией. Чем-то, что даже я не могу разорвать. Она резко притянула Гермиону за волосы, заставляя вскрикнуть. — Я ненавижу тебя, — прошипела Беллатрикс, но ее губы уже искали Гермионины. Поцелуй был яростным, болезненным, полным крови и обещаний. Где-то вдалеке грохотал гром, но они уже не слышали ничего, кроме стука собственных сердец. Беллатрикс первой оторвалась, тяжело дыша. — Они хотят разрушить печати на Темзе. Если те артефакты активируют... — Я знаю, — перебила Гермиона, вытирая окровавленные губы. — Тогда Лондон станет новым Азкабаном. Они переглянулись — два шторма, два огня, две половинки одного проклятия. Беллатрикс протянула руку. — Вместе? Гермиона взяла ее. — Вместе. Темза пылала. Воды реки вскипали магическим пламенем, когда двойники стояли на мосту Блэкфрайарс, образуя кровавый треугольник с украденными артефактами. — Смотрите-ка, — копия Беллатрикс облизнула лезвие кинжала, — любовь пришла нас остановить. Настоящая Беллатрикс шагнула вперед, ее разорванный корсет едва сдерживал грудь, поднимающуюся от гнева. — Ты забыла, кто здесь настоящая Лестрейндж. — О, я помню, — двойник улыбнулась, проводя пальцем по древнему свитку в руках. — Ты та, что спит с грязнокровкой. Гермиона не успела среагировать — Беллатрикс взревела и выпустила заклятие, от которого треснули каменные опоры моста. Битва вспыхнула яростнее пламени Темзы. Гермиона сражалась со своим двойником среди рушащихся статуй — их заклятия сталкивались, рождая электрические разряды. — Ты слаба! — кричала копия, швыряя в нее обломками. — Ты предала всё, во что верила! Гермиона откатилась, чувствуя, как осколки режут кожу. — Я стала сильнее, — прошептала она и выпустила луч чистого света. Беллатрикс тем временем прижала свою копию к парапету моста. — Ты — ошибка, — прошипела она, впиваясь ногтями в шею двойника. — Ошибка? — копия рассмеялась и вдруг поцеловала ее в губы. Настоящая Беллатрикс застыла — в этом поцелуе была вся их общая ярость, вся страсть, вся тьма... — Мы — твое истинное «я», — прошептал двойник, кусая ее губу до крови. Гермиона увидела это издалека. — БЕЛЛА! Ее крик разорвал ночь. В последний момент Беллатрикс опомнилась. — Нет, — она вонзила кинжал в сердце двойника. — Я — это я. Артефакты рухнули на мостовую. Гермиона добила своего двойника, когда тот уже тянулся к последнему свитку. Тишина. Дождь. Две фигуры среди руин. Беллатрикс стояла, тяжело дыша, когда Гермиона подошла сзади и обняла ее за талию. — Это кончено, — прошептала она, целуя окровавленное плечо. Беллатрикс развернулась и впилась губами в ее шею. — Нет, — прошептала она между поцелуями. — Это только начало. Она толкнула Гермиону на груду развалин, срывая с нее остатки одежды. — Я покажу тебе, что значит настоящая магия. Гермиона лишь закинула голову, когда губы Беллатрикс опустились ниже. Утро застало их на развалинах моста, обнаженные тела переплетены, как корни древнего дуба. Где-то вдалеке звонили колокола. Беллатрикс первой открыла глаза. — Ну что, героиня, — она провела пальцем по спине Гермионы, — куда теперь? Гермиона улыбнулась, не поднимая головы. — Куда угодно. Их пальцы переплелись, а где-то в Темзе, на дне, догорали последние искры проклятых артефактов.