Если я случайно в неë влюблюсь - это будет моя вина

      Что там говорят? Что человек выбирает любить или быть любимым? Пиздят, как дышат, обычно такого выбора ни у кого нет. Приходится тянуть проклятый жребий, чтобы узнать, что выпало на твой зад на ближайшую жизнь, и молиться Ками, чтобы выпало второе. Только в глупых книжках обычно воспевают чувство влюблённости, на деле же более всего оно походит на тошноту, которая подступает-подступает, но никак не выйдет наружу. Ничего прекрасного в ней нет, сколько бы в бульварных романах ни твердили обратное.        К своему огромному несчастью, больше всего Какаши любил именно глупые бульварные романы. Это никак не влияло на его жизнь (или он предпочитал так думать?), поскольку Копирующему ниндзя было некого любить, да и никто не любил его. Всё просто, как дважды два, как техника замены тела. Занимать себя чтением похабщины было приятно, даже занятно, отвлекало от отсутствия каких-либо красок в жизни. Эскапизм Хатаке был бескрайним, всеобъемлющим, вынуждал его опаздывать без повода, перечитывать одни и те же комфортные истории, сидеть у мемориала. Вся жизнь его была похожа на стакан крепкого алкоголя, который оставили на солнце: лёд внутри растаял, сделал напиток безвкусным и тёплым. Если такое выпить — разболится голова, а потом ещё и придётся блевать.        Какаши, видимо, устал от пресности своей жизни, и, сам того не желая, решил добавить на старости лет каких-то красок в будни. Назначение на новую должность принесло свои плоды: теперь некогда было думать, поскольку времени и сил не было ни на что. Однако судьба решила ещё громче посмеяться над ним, и подкинула новый квест — яркое чувство одиночества, которое с новой и новой силой разрасталось в его душе. Хатаке это раздражало, он привык быть один. Но, похоже, распробовав жизнь сенсея, когда у тебя есть три малолетки, к тебе привязанных, Шестой явно осознал, что все свои года прожил никому ненужным. В этом не было ничего удивительного, но и приятного не было тоже.       Дети выросли, и теперь уже не было сенсея и учеников. Какаши ожидал, что их общение совсем разладится из-за количества навалившейся на всех работы, но, к его удивлению, этого не произошло. Он то и дело получал приглашения на общие встречи в кафе и барах, застревал с кем-нибудь из молодого поколения на улице, болтая по пустякам. Это приятно щекотало что-то внутри, но чувство одиночества не разгоняло. Хотя нет, у одного человека всё-таки получалось хотя бы слегка избавить его от щемящей боли в груди.       Сакура Харуно, лучший медик Конохи, девушка, которая в чём-то превзошла даже свою учительницу, Цунаде Сенжу. С Сакурой Хатаке изначально виделся очень редко: она пахала как не в себя в госпитале, а он — в соседнем здании, но отчего-то они никогда не пересекались. Но после года тяжёлой работы стало чуть легче, появилось время на сон и редкие выходы подышать свежим воздухом. Хокаге как-то увидел розовую макушку, когда вышел на балкон покурить. Она куда-то бежала, непослушные пряди трепал тёплый ветер, белый халат выделял её из общей толпы не меньше, чем необычные волосы. Интересно, как у неё были дела? Какаши понял, что давненько с ней не болтал. Какой-то юноша, шедший по другой стороне улицы, окликнул девушку, и Харуно обернулась к нему. Сенсей не видел её улыбку, но отчего-то знал, что она улыбается. Медик замахала рукой идущему мимо человеку и заметила стоящего на балконе сенсея. -Шестой-сама! - громко крикнула она, улыбаясь ещё шире. Что-то внутри Хатаке удовлетворённо выдохнуло — его вид порадовал больше знакомого на улице. Какаши от этой мысли стало стыдно, захотелось посильнее ущипнуть себя. Он заставил себя натянуто улыбнуться под маской в ответ и поднять руку в знак приветствия. -Йо, Сакура. Как дела? -У Вас перерыв? Пойдёмте обедать! - Сакура не услышала его тихой реплики, а сама звала даже слишком громко. На них начали оборачиваться люди, заинтересованно рассматривая диалог между героями четвёртой мировой войны шиноби. Шестой устало потёр переносицу, а потом постарался вспомнить, когда ел в последний раз. Кажется, вчера с утра? Что ж, обед ему явно не помешал бы.

«И не то, чтоб прямо играла кровь или в пальцах затвердевал свинец»

      Какаши и Сакура зашли в ближайшую забегаловку. Всю дорогу куноичи о чём-то щебетала, а сенсей её слушал, подавляя в себе иррациональное чувство странного счастья от… От шума? Это было смехотворно. Хатаке всегда любил тишину и обожал личное пространство. Эта девчонка нарушала его так невежливо, что было в пору приструнить её. Но вместо этого он только качал головой, впитывая каждое слово бывшей ученицы, как губка. Теперь он был в курсе всех операций за последние два дня. Зачем ему эта информация? Да, в общем-то, … -А сегодня вечером ещё планируется собрание. Нужно решить вопрос расширения больницы, мы не справляемся с приёмом, - Харуно тяжело вздохнула, потянулась, сладко похрустев спиной. Хокаге ей даже немного позавидовал: его спина болела так, что помочь ему мог только специальный медицинский массаж. -Так вот зачем ты меня выловила, - с доброй усмешкой сказал Копирующий ниндзя, присаживаясь за столик в самом дальнем углу: -Хотела попросить одобрить расширение для больницы? -Да как Вы вообще могли такое подумать? - смешно покраснела Сакура, обиженно надувая губы. И как в ней вообще осталось столько света и эмоций после всего перенесённого ужаса? Какаши не знал. Большинство считали это слабостью: мир шиноби жесток, в нём нет места наивности и доброте. Но Хатаке знал, что лишь самые сильные и стойкие ниндзя могли пронести через боль, смерти и потери свои улыбки и слёзы. И его ученица смогла.       Она в принципе могла гораздо больше, чем сама знала. Медик пахала как проклятая, ни на что не жалуясь, без выходных и отпусков, и при этом всём оставалась чистой и искренней. Шестой невольно рассматривал знакомые повзрослевшие черты и не мог не признать: Сакура была чудесной. Даже несмотря на неконтролируемые вспышки гнева, некоторую грубость и трусость, несмотря на наивную влюблённость… Какаши осёкся, когда вспомнил про Учиху. И как этой девушке вообще хватало глупости и мужества ждать нукенина, который дважды пытался её убить? Хотелось стукнуть куноичи по голове, взывая к её благоразумию. Но воспоминание о Саске отрезвило, заставило вернуться в реальный мир. Тупо было любоваться Харуно, бессмысленно, запрещено. Она была на 14 лет младше, она была влюблена, она была… -Вы вообще меня слушаете, сенсей? - Сакура недовольно вздёрнула свой очаровательный тонкий нос, а потом, словно опомнившись, обеспокоенно положила руку на лоб Хатаке, отчего он слегка вздрогнул: -Вы себя как чувствуете? Днями и ночами пропадаете в резиденции, наверняка, уже все соки из себя выжали. -Не беспокойся, я в порядке, - Какаши поспешно убрал девичью ладонь подальше от себя, словно чувствовать её касания было невыносимо: -Просто рассеян в последнее время. Что будешь есть? Я тебя угощу. -Что Вы… Не надо, Шестой-сама. -Давай без «шестого-самы», по рукам? Я устаю слышать это на каждом шагу. -Тогда я могу обращаться к Вам, как раньше? Какаши-сенсей? -Ты вообще можешь обращаться ко мне по имени.       Куночи недоверчиво подняла одну бровь, и Хокаге стало почему-то смешно от этой картины. Очаровательная женщина, отрицать глупо. Рядом с ней было спокойно и… И как-то легко? Да, легко. Ничего не болело и не скребло кошками. Какаши всеми силами постарался убедить себя, что влюблённые люди чувствуют себя иначе. В книгах Джирайи-самы от любви люди сходили с ума, совершали непоправимые глупости. А он что? Нет, он более, чем спокоен. Значит, дело не в… Хатаке снова осёкся, побоявшись даже в своей голове произнести слово «любовь». Слишком громкое слово. Он просто рад видеть близкого человека в добром здравии, он просто устал от одиночества. -Я так не могу, - устало выдохнула медик, закручивая непослушный розовый локон на палец, явно пребывая в раздумьях: -Вы же всё-таки мой сенсей. Я Вас уважаю. -А ты думаешь, я тебя не уважаю? -С чего Вы взяли? -Но я же зову тебя по имени, - Какаши прищурился, становясь похожим на хищного волка, а после, чуть растягивая гласные, словно пробуя её имя на вкус, продолжил: -Са-ку-ра.       Кажется, он переборщил или сказал что-то не то. Куноичи отчего-то от его слов зарделась, неловко улыбнулась и стала бурчать что-то из разряда «вы не понимаете, это другое». Она была очень милой, когда краснела, но признаваться себе или кому-либо ещё в этом Шестой не собирался. Обед, однако, обещал выйти долгим, но занятным.

"Она дугой выгибает бровь и смеётся, как сорванец"

      Какаши пытался всеми силами о ней не думать. Он пытался вообще ни о чëм не думать, но выходило из рук вон плохо. В очередной раз залюбовавшись Харуно в общей компании за столом, Хокаге поклялся себе больше не приходить на общие встречи старых знакомых. Особенно, если на них будет Сакура. И не потому, что с ней было плохо, а наоборот - с ней было слишком хорошо. Она одна из немногих, кто уделял Шестому своё внимание в избытке: спрашивала, как самочувствие, как работа, не хочет ли он чаще наведываться в госпиталь. От последнего вопроса опытный ниндзя невольно прыснул. -Плохо выгляжу? - с доброй усмешкой спросил Хатаке, в глубине души чувствуя себя полным кретином. Почему его так расстраивала мысль о том, что, пожалуй, в глазах своих бывших учеников он был стариком, нуждающимся в таблетках и пенсии? Вернее, его волновало только то, что Сакура считала его стариком. Мнение остальных Копирющего как-то совсем не ебало. Да и еë, по-хорошему, не должно было волновать. Но что-то, похожее на отчаяние, поднималось в груди, когда медик (сама того не зная) намекала на его старость: -Мне уже ничего не поможет выглядеть лучше, Сакура. Это возраст.       Дерьмо. Сам же и тыкал бывшую ученицу в эти проклятые цифры. Не хотел, но всë равно тыкал, словно старался уколоть себя раньше, чем это сделает девушка. На его комментарий куноичи только забавно выгнула бровь дугой. -Кто сказал Вам эту глупость? Выглядите лучше, чем большинство людей в Вашем возрасте.       Млять. Какаши натянуто улыбнулся под маской, а сам хотел бы раствориться в воздухе. -Спасибо, мне приятно. -Просто работа у Вас сидячая, Вам бы больше отдыхать. И лучше хотя бы иногда проверять, всё ли хорошо.       А у Какаши всë было явно не хорошо. Остаток вечера он сидел и смотрел, как его бывшая ученица разговаривает с другими: как она размахивает руками во время диалога, как смеётся, громко и радостно, как закручивает розовые пряди на палец, когда думает, и как смешно фыркает. В этом не было ничего особенного, наверное. Она права, ему просто стоит больше отдыхать.

«Да еще умна, как Гертруда Стайн и поется джазом, как этот стих.»

      Хатаке поклялся себе не пересекаться с Харуно без повода, но, видимо, у неё самой были другие планы. Сакура стала всё чаще сталкиваться с ним на улицах, звала на совместные обеды, улыбаясь всё также приторно сладко, что у Какаши губы сводило. Смотреть на неё с каждым разом становилось всё труднее и труднее. В голове что-то отчаянно шептало какие-то странные, иррациональные вещи. С Сакурой не хотелось прощаться и желать ей хорошего дня. Хотелось провожать её аж до порога, слушая бессмысленную болтовню, и чувствовать себя живым, наполненным чужим счастьем. -Я не могу сегодня, прости, - виновато ответил опытный шиноби, когда медик пришла к нему во время перерыва, в очередной раз предлагая вместе пообедать: -Работы много, времени нет.       Какой раз он ей отказывал? Седьмой? Десятый? Сакура нахмурилась, а Хатаке испугался, что всё же обидел её. Но, как оказалось, упёртости медика хватало не только на её любимого Саске-куна. На следующий день девушка принесла ему аккуратно собранный обед. -Я не очень умею готовить, но я старалась! - Харуно поставила перед ним пакет, в котором лежало несколько упаковок с домашней едой: -Приятного аппетита. -Не стоило, Сакура, - смущение пробежало по уставшему лицу Хокаге, а в голосе промелькнуло искреннее удивление: -Мне очень приятно, но не мучай себя. -Вы трудитесь на благо всей деревни, заботитесь о всех нас. Должен же кто-то заботиться и о Вас?       Она исчезла также быстро, как и появилась, но на следующий день всё также невозмутимо оставила на столе Какаши обед, пока тот курил на балконе. Внутри Шестого всё рвалось на части: с одной стороны он был бесконечно счастлив, а с другой… Зачем она это делала? Выражала таким образом свою признательность? Лучше бы спала побольше. На следующий день он всё-таки столкнулся с ученицей, когда она шла в нему относить обед. -Сакура, не трать свои силы на это, - он неловко почесал затылок, не зная, как реагировать на бескорыстную доброту. Шикамару, шедший рядом с ним, смотрел на старую знакомую с неподдельным интересом. Она была в медицинском халате, явно уставшая, но на вид очень даже счастливая. -Ну Вас, Шестой-сама, - куноичи впихнула в мужские ладони бенто, другой рукой смахивая со лба пот. Какаши поморщился от этого обращения: -Я готовлю и на себя тоже. Мне не сложно, а Вам приятно. -И как попасть в список твоего волонтёрства, Сакура? - беззлобно усмехнулся Нара, на что девушка только фыркнула. -Тебе пусть твоя будущая жена или мама готовят, - Харуно закатила глаза, но не смогла скрыть улыбки, когда Шикамару наигранно грустно вздохнул. Они даже не могли представить, как их слова действовали на Хатаке. В кого для него эта юная дурочка решила поиграть? В мать? В жену?       Какаши чувствовал себя жалким, и ему казалось, что она видит его таким же. Что кожей чувствует сквозившее от него одиночество и может, словно температуру, измерить его тоску, а после выписать диагноз «неизлечимо стар и хронически печален». Сейчас Харуно как никогда напоминала ему врача, ухаживающего за больным. И, что греха таить, Шестой и правда чувствовал себя паршиво, вот только ничья забота из жалости ему была не нужна. Ему в принципе никто был не нужен. Особенно та, к которой он действительно начал привязываться. -Я думаю, тебя ждут пациенты, Сакура, - слащаво улыбнулся Хатаке под маской, но в глазах его не было ни йоты веселья: -Ты им намного нужнее, чем мне. Сакура посмотрела на него как-то странно, и от взгляда этого стало противно. Грубо, слишком. Девушка чуть отшатнулась, но смогла сдержать обиду, на секунду отразившуюся на её лице. Она дежурно поклонилась ему и, согласно качнув головой, ушла. Вот обидел вроде он, а больно почему-то стало тоже ему. Отрезал, как балласт, указал, что не нуждается. Так было лучше, Какаши это знал. Но во рту появился явный привкус горечи от вылетевших слов.

«Но у нас не будет с ней общих тайн, мы останемся при своих.»

      Сакуры стало в его жизни подозрительно мало. Она уже не оставляла обеды, только изредка на его столе появлялось что-то вкусное, но каждый раз охрана не знала, кто это принёс, поэтому Шестой убеждал себя в том, что это был Шикамару или ещё кто-нибудь, кто, конечно, на самом деле, сделать этого не мог. Хатаке удовлетворённо отметил, что работать стало намного проще. Никто теперь не отвлекал его в середине дня, не наполнял его мысли. Бывшая ученица всё больше и больше уходила на задний план. Он даже курить стал выходить в другое время, чтобы не видеть розовой макушки. Хотя полностью забыть красивое лицо не получалось, она являлась к нему по ночам, смеялась во снах. Какаши не знал, с чем это было связано, и никак объяснять для себя этого не хотел. Переживает за состояние девушки, за которую когда-то нёс ответственность — вот и всё. Да ведь?       Слава богу, переживать было не о чём. Харуно последнее время всегда светилась счастьем, работала в удовольствие и виделась во своими друзьями. А письмо от Саске, в котором он говорил о своём приходе в деревню, должно быть, окрылило её.       Какаши с бывшим учеником встретился вежливо, но формально. Учиха подрос и возмужал, уже больше не походил на ребёнка. Хокаге быстро принял его отчёт и, чуть-чуть поболтав, отпустил встретиться с ребятами. Бывший нукенин подозрительно подробно расспросил сенсея о Сакуре, и, не найдя рациональных причин что-то утаивать, Шестой непринуждённо рассказал ему последние хорошие новости из больницы. Саске кивнул, видимо, отвечая самому себе на какой-то вопрос, а после ушёл. Неужели он хочет забрать её с собой? Выйдя на балкон, Хокаге подумал о том, что это будет даже неплохо. Сакура отвлечётся на путешествие от работы, разомнёт косточки на коротких миссиях, которые он планировал дать им с собой, побудет, в конце концов, с любимым. Но что-то внутри неприятно ныло, болезненно плакало. Захотелось найти сто и одну причину, по которой медик просто никак не могла покинуть деревню. На ней ведь держится весь госпиталь! Как она может уйти? -Вас что-то беспокоит? - к нему подошёл с сигаретой в зубах советник, совершенно не реагируя на снятую Хокаге маску. Шикамару уже ко всему привык, и Какаши это нравилось. Пунктуальный, умный, не задающий неудобных вопросов — Нара был просто идеальным помощником и другом. Странно было признавать это, но они быстро сблизились, и теперь советник был единственным, кого Хатаке был готов к себе подпустить. Но гений грамотно не стучался к нему в душу, за что Копирующий был ему благодарен: возможно, сейчас найти в себе силы, чтобы выстроить эмоциональную стенку от Нары, было для него попросту невозможно. -Просто задумался… - беспечно сказал Шестой, не глядя на Шикамару. Тот хмыкнул. -Переживаете из-за появления Саске? - подозрительно точно угадал он: -Не переживайте, он вряд-ли теперь несёт какую-то угрозу. Лучше бы Саске действительно был опасен для всей деревни. Тогда Какаши не пришлось бы объяснять себе, почему появление красноглазого вызвало в нём столько противоречивых чувств. Но Учиха поумнел и вырос, а вот его сенсей, наоборот, раз не мог выкинуть из своей белобрысой башки какие-то пубертатные глупости. -Да, знаю, - Шестой приветливо хлопнул Нара по плечу, а сам поплёлся в резиденцию: -Сегодня облака просто какие-то подозрительно тяжёлые. Будет гроза или буря, я погляжу. -Похоже… - Шикамару выдохнул дым, туша сигарету о перила балкона: -Ну и морока.       А буря действительно была, да только совсем иных масштабов. Выйдя из резиденции, Копирующий ниндзя уже собирался домой, когда почувствовал странные колыхания знакомой чакры. Время было позднее, Саске уже должен был покинуть деревню, а вместе с ним и Сакура. Так почему же её чакра ощущалась где-то совсем близко?       Сенсей нашёл её на ближайшем тренировочном поле, о чём сразу же пожалел. Харуно с удивительной агрессией отрабатывала удары, отчего по земле пошли трещины. Что же случилось? Неужели её суженный-ряженный просто так интересовался ею? Решил оставить свою ненаглядную? Или отчего девушка так злилась? Какаши хотел уйти, но тут Сакура остановилась, чтобы отдышаться. Внезапно он заметил на красивых зелёных глазах выступившие слёзы. От такой откровенности мужчине стало не по себе, но и отвернуться он не мог: его словно пригвоздило к месту. Медик раздражённо стёрла влажные дорожки слёз, покачнулась и занесла руку для очередного удара, но, кажется, потратила слишком много чакры, потому обессиленно начала падать на землю. Хатаке, неожиданно даже для себя, успел поймать ученицу за мгновенье до падения и поднять на руки. Сакура в его руках обмякла, как тряпичная кукла, и эта картина надолго врезалась в память, оставляя на сердце неприятный шрам.       Зачем она тренировалась до потери сознания? Что случилось с ней? Отчего плакала? Хотелось задать кучу вопросов, но сначала куноичи нужно было привести в чувства. Какаши уже пожалел, что пошёл за ней следом. Что теперь делать? Где ученица Цунаде живёт, он не знал, да и приносить её к родителям без сознания было не лучшей идеей. Устало вздохнув, Шестой в несколько отточенных прыжков оказался у себя дома.       Сакура открыла глаза только утром. Общая усталость, отсутствие выходных, нервное потрясение и тяжёлая тренировка — всё это сказалось на ней не лучшим образом. Сенсей был рад, что она смогла наконец-то отдохнуть, несмотря на то, что самому ему пришлось спать полусидя на диване. Не выспавшийся, он уже накрывал на стол, когда девушка наконец пришла в себя. Пожалуй, все его страдания стоили смущённого женского лица, когда Харуно поняла, что проснулась в чужой спальне в чужой одежде. -Шестой-сама… - нервно прошептала она, выйдя к нему на крохотную кухоньку. Какаши поморщился, наливая в это время в две кружки свежесваренный кофе. -Я же просил тебя не называть меня так, - как можно мягче сказал он, а после, не глядя на куноичи, кивнул на стоящий позади себя стол: - Присаживайся. -Мне так неловко, - Харуно спрятала лицо в руках, чем вызывала улыбку своего учителя. На негнущихся ногах медик подошла к столу и, громко скрипнув стулом, села. -Ты трудишься на благо всей деревни, заботишься о всех нас. Должен же кто-то заботиться и о тебе? - по-доброму передразнил её Хатаке. Он повернулся наконец к Сакуре лицом, ожидая увидеть смущение или злость, но застыл, когда заметил в уголках сонных глаз слёзы. Ками, как на такое реагировать?! Кажется, его слова задели в ней что-то очень важное.       Какаши почувствовал себя страшным эгоистом. Он всегда думал только о том, как сильно сам нуждался в ней, но совсем не задавал себе вопроса — а вдруг Сакура тоже в нём нуждается? Уверовав в своё одиночество, Шестой был уверен, что никому не нужен, что бывшая ученица заботится о нём лишь потому, что жалеет его. А что, если и ей нужна была забота? Если их пустота в душе была взаимной? Она хваталась за него, искала в нём поддержки, а он? Эгоистично отталкивал девушку, боясь боли от невзаимности. Хокаге наконец переборол себя и поставил чашки на стол, садясь напротив Сакуры. -Приятного аппетита? - неуверенно спросил он, разрушив тишину после своих слов. Харуно словно проснулась от сна, тряхнула головой и вся засияла радостью. Только теперь Какаши кажется начал замечать, что радость её зачастую была напускной. И как раньше это было не видно? -Приятного аппетита! Спасибо Вам большое за завтрак.       Хогаке хотел бы задать ей пару вопросов, да не решился. Отчего-то ему не захотелось лезть к девушке в душу, копошить то, что она так упрямо прятала. И, к его удивлению, Сакура придерживалась той же тактики. Она тактично отвернулась к окну, когда сенсей приступил к еде, чтобы позволить ему незаметно снять маску, не лепетала без умолку, не находила тем для разговоров. Но молчание не было некомфортным. -Может, тебе сегодня взять выходной? - спросил Какаши, когда они оба заканчивали с завтраком. Медик отрицательно закачала головой. -Работы много, не могу. -Тебе, пожалуй, отдыхать нужно не меньше, чем мне. -Простите мне мою слабость, - куноичи отпила кофе и опёрлась подбородком на свою руку: -Мне жаль, что Вам пришлось со мной возиться. И кофе Вы, кстати, варите отличный! -Не хочешь сегодня вместе пообедать? - внезапно выпалил Хатаке, сам удивившись своим словам: -Часа в два дня, например?

«Я устану пить и возьмусь за ум: университет и карьерный рост!»

      Он проклинал себя за свою мягкотелость и слабость. Сам ведь хотел отодвинуться от бывшей ученицы, чтобы в голову не лезли какие-то ненужные, глупые мысли! Однако ничего не вышло, всё пошло коту под хвост. Они снова начали вместе обедать, и однажды вечером даже вместе потренировались. Сакура вела себя приветливо и спокойно, но явно тянулась к сенсею, словно слепой котёнок на слух. Но, как бы Шестой ни старался, он не видел в её словах и действиях никаких намёков на симпатию с её стороны. Лишь привязанность одного потерянного человека к другому, ничуть не менее потерянному. Даже так они скрашивали своё одиночество. Особенно сильно это почувствовалось, когда вся молодёжь разделилась на парочки. Копирующего ниндзя это веселило: он знал, что, если каждой твари по паре, то он, видимо, ещё более низменная хуйня, не дотягивающая даже до этого ласкового звания.       Раньше его это и не колебало особо, но из-за Сакуры он впервые задумался о какой-то романтике, которой, правда, между ними и не было. Вот теперь-то великий Какаши Хатаке и понял, что всю свою удачу он всадил на просранный им ширинган — на его долю, кажется, выпало всё-таки «любить», а не «быть любимым». Он отрицал это, упорно и стойко, отказывался принимать в себе ненужные, низменные чувства. Проклятые бульварные романы!       Хотелось потеряться и больше никогда не находиться. Чтобы больше ничего не беспокоило, не било больно-больно. Сил отодвинуться от бывшей ученицы не было, теперь он явно чувствовал, что ей без него ничуть не лучше, чем ему без неё. Но корни у этих привязанностей были разные, и Какаши ощущал себя обманщиком, лицемером. Сакура искала в нём друга, а он? Озабоченный мужик, который в принципе не имел права смотреть на неё в таком ключе. Будь всё проклято.       Шестой всё чаще стал проводить редкие свободные вечера в баре. Иногда он ходил с кем-то, иногда — совсем один. Главным правилом было ходить в самые-самые злачные места, чтобы никто не обращал на него внимания, не тыкал пальцем, не называл Хокаге. Находя место в каком-нибудь углу, Хатаке ронял в себя стопку за стопкой, практически не пьянея. Однако на щеках всё равно появлялся лёгкий румянец, не заметный из-за маски, голова становилась чуть легче. -Повтори, - услышал Какаши краем уха знакомый голос, вздрогнув. Он повернулся на барную стойку, разглядывая между пьяных мужиков низкую и худенькую фигуру куноичи. Сакура сидела в одежде гражданского, и, судя по её виду, повторять ей ничего не надо было. Шестой несколько раз упрямо повторял себе, что нужно сидеть на месте, никуда не идти, медик — не маленькая девочка, сама со всем разберётся. Но её совершенно разбитый вид, трясущиеся от усталости и опьянения руки не позволяли отсидеться в углу. Кажется, это всё кончится чем-то очень нехорошим.

«Мой голос в трубке, зевая к двум, будет с нею игрив и прост.»

      -Сакура, пойдём домой, - Какаши ловко перехватил стакан коньяка, к которому девушка уже потянула руку. Куноичи посмотрела на него нетрезвым и серьёзным взглядом, в которой явно читалось пожелание пойти далеко и надолго. Хатаке выдавил из себя улыбку, а сам взмолился, чтобы ученицу не пришлось выводить силой. Иначе можно потом загреметь к ней на приём. -Не хочу, отстаньте, - буркнула Харуно, трясущейся рукой пытаясь забрать из мужской руки свой напиток, но никак не справляясь с поставленной перед ней задачей. Сидящий возле неё неприметный и очень пьяный мужик недовольно фыркнул, бросая на медика липкие взгляды. -Отстань от неё. Она тебе кто? Пусть отдохнёт в хорошей компании. Какаши собрал всё своё пьяное самообладание, чтобы не въебать наглецу. Действительно, кто он ей? Учитель, в конце концов. Да и глава этой деревни, если совсем пойти в крайность, уж явно может отдавать приказы. Но личность выдавать не хотелось, как не хотелось и спорить. -Девушка, вызвать охрану? - спросил бармен, от которого не чувствовалась чакра. Похоже, он был гражданским. -Не стоит, - Хатаке снова улыбнулся, достал из кармана несколько купюр, явно в сумме перекрывающих их с Сакурой заказы: -Мы пойдём. -Ещё раз — ты ей кто, мужик? - загремел пьяница: -Нянька? -Угу, - фыркнула пьяная Харуно, отворачиваясь от Шестого, отчаявшись в попытках достать свой стакан: -Нянька. -Парень я ей, - вырвалось у Какаши непроизвольно. Блять, что он наделал? В голове зазвенел настойчивый голос совести: «Это всё ложь во благо, ты просто хочешь увести её и не дать совершить глупость. Так? Так ведь?». Сакура от его слов вздрогнула, повернула голову, уставившись пьяненькими, но безумно красивыми глазами. Видимо, алкоголь дал в голову и ему, раз он с таким упоением рассматривал её лицо. -А чего ты не сказала, что у тебя есть парень? -А она меня стесняется, - с горькой насмешкой ответил Шестой, беря безвольную от удивления куноичи за руку. В своих лживых словах он чувствовал привкус едкой правды. Ну как такая, как она, могла бы даже подумать о таком, как он? Старом, одиноком, депрессивном мужике? Где-то ведь по полям бегает её ненаглядный Учиха, который, наверняка, хотя бы в следующий раз позовёт её с собой.

«Ведь прозрачен взор ее, как коньяк и приветлив, словно гранатомет»

      Ошарашенная выпадом сенсея, девушка легко вышла за ним из бара. Можно было использовать технику перемещения, но, несмотря на трезвость разума, тело Какаши уже не так ловко его слушалось. А если он нечаянно что-нибудь напутает? Будет плохо. Однако Сакура даже не дала ему выбора: резко остановилась, когда они сделали пару шагов от бара, глядя на него прямо, почти с вызовом. -Сакура, послушай, мне нужно было как-то увести тебя оттуда, я нич...- решил сразу оправдаться Хатаке, после того, как несколько раз настойчиво потянул бывшую ученицу за руку, но она не сдвинулась с места. Он ожидал целый поток ругани за свою маленькую ложь, но Харуно прервала его совсем менее ожидаемой репликой. -Дайте сигарету, пожалуйста.       Слова её прозвучали глухо, словно не Сакура говорила, а кто-то другой внутри неё. При этом всём куноичи не прекращала прожигать в нём ажурную дырочку практически светящимися в темноте зелёными глазами. Женский взгляд был таким прозрачным, будто она не просто сегодня не пила, а вообще не пробовала алкоголь ни разу в жизни. Просьба была настолько дикой, неправильной и лишней, что Какаши не выдержал и поморщился. -Курить нехорошо, Сакура, - поморщился Шестой, отрицательно качая головой. -Врать — тоже.       Они замолчали, и впервые тишина между ними была противоестественной и липкой. Хокаге срочно захотелось в душ, смыть с себя ощущение стыда и гнева. Вот так и спасай этих женщин из злачных мест — ещё и осудят потом! Но самым худшим было то, что Сакура была права, совершенно права. Она не маленькая девочка и в спасении не нуждается, да ещё и таким образом. Что же он наделал? -Вы сигарету дадите или нет? - буркнула пьяная куноичи и чуть пошатнулась, ухватившись за ровно стоящего сенсея, как за спасательный круг. Нет, слава Ками, что он забрал её. И без того ей явно с утра будет несладко. Может вылечить, конечно, если захочет, но… -Тебе завтра не на работу, раз ты так отдыхаешь? - настойчиво продолжал игнорировать её просьбу Какаши, чем вызвал весьма ожидаемую реакцию. -Увольняюсь, нахуй, заебало всё, - слишком громко выплюнула медик, отчего на них стали оборачиваться курящие у бара люди. Плохо, очень плохо. Мат был девушке совершенно не к лицу: слова вылетали спешно, неумело. Она явно не умела материться, но попытка была очаровательной, пусть и неловкой. -Пойдём домой, - Хатаке покрепче обхватил её руку и уже намного настойчивее стал уводить от бара, но, видимо, сконцентрировав чакру в ногах, пьяная дурочка удерживала себя на месте. Сил препираться и спорить не было. Устало выдохнув, шиноби решил снова пойти обманным путём. А что? Ниндзя никогда не должны терять бдительность — правило номер один. Он аккуратно подхватил опешившую Сакуру на руки и пошёл с ней по улице: -Где ты живёшь? -Поставьте меня на место. -Игнорировать — это плохо, Сакура. -Тогда я жду свою сигарету!       Сумасшедшая и пьяная. Какаши нёс её, несмотря на то, что куноичи брыкалась, несколько раз чуть не попав пяткой по его паху. Он нёс, не чувствуя веса и боли от ногтей, впившихся в его плечо. Даже яркий запах алкоголя не мог перебить прекрасный шлейф её духов, от которого Шестой пьянел сильнее, чем от любого крепкого. Безумно хотелось её поцеловать. Кажется, на него всё-таки подействовали шоты. Или так на него действовала Сакура? -Если ты не скажешь, я отнесу тебя к себе домой, - как можно спокойнее сказал Хатаке, прикидывая, сломает ли ему сегодня что-то его ненаглядная ученица или всё же пожалеет старика. -Может сразу в Вашу кровать? - злобно сощурилась девушка, очередной раз брыкнув ногой: -Я же Ваша де-вуш-ка.       Иногда она всё-таки была дурой. Если бы только Харуно могла представить, как сильно ему, пьяному мужику, хотелось послушаться её сейчас, она бы явно так не говорила. Нужно было собрать всё своё самообладание, чтобы не среагировать на выпад таким же выпадом. -Что у тебя случилось? -Ничего, - медик внезапно успокоилась и поникла. От её печали щемило в груди. -Врёшь же. -По улице прямо и пройти три дома. -Спасибо.

«Так что, если что-то пойдет не так, - то она, боюсь, не поймет.»

      Сакура молчала всю дорогу, а Какаши хотелось бы, чтобы она дальше брыкалась и ругалась. Это было гораздо лучше, чем потухший взгляд и молчание, которым она щедро наградила его за то, что он, пьяный идиот, попробовал полезть ей в душу. Уже у дома Хатаке поставил её на ноги, аккуратно придерживая со спины, чтобы она не навернулась. Они стояли молча, не глядя друг на друга, пока где-то в отдалении слышалась музыка из какого-то клуба и орали выпивающие. На улице холодало, уже начинали щебетать проснувшиеся птицы. Сколько же было времени? А им ведь обоим на работу завтра. И вылечить своё похмелье Шестой, в отличие от ученицы, был не в состоянии. -Домой не хочешь? - честно спросил он, на что получил такой же честный кивок. Рука сама непроизвольно потянулась к карману с сигаретами, ловко доставая оттуда одну из них вместе с зажигалкой. -А мне не дали, - куноичи поморщилась, но не смогла предать своему нетрезвому голосу нужную степень обиды. -Ты об этом пожалеешь на утро, Сакура, - Какаши потрепал девушку по волосам, с удовольствием наблюдая за тем, как она краснеет от стыда и злости. Очаровательная, честное слово. -Я о большей части своей жизни жалею, и что теперь? - горько усмехнулась она. Хатаке от её слов, пророненных с такой небрежностью, вздрогнул. -Это нормально. Чем старше ты становишься, тем о большем жалеешь, - он спокойно стянул с лица маску, понимая, что в темноте его лица всё равно было не разглядеть. Да и вспомнит ли Харуно хоть что-то из сегодняшнего дня на утро? Вряд-ли. Нужно будет зайти к Шизуне и попросить для этой девчонки пару выходных, а то скоро загнётся явно, раз по барам шататься стала. Зажигалка чиркнула, на секунду освещая лицо Шестого, но Сакура на него даже не глядела. А почему-то ему очень хотелось, чтобы взглянула, увидела, что старый сенсей не такой уж и старый. В слегка пьяной голове почему-то настойчиво билась мысль совершить страшную непоправимую глупость. Но нельзя было — девушка его не поймёт. Не поймёт же? Несмотря на рациональные мысли в голове, с языка сорвалось неожиданное: -Всё ещё покурить хочешь? -Хочу. -Никогда не курила? -Никогда.

«Да, ее черты излучают блюз или босса-нову, когда пьяна.»

      Безвкусная музыка стала играть ещё громче, нарушая хрупкий баланс тишины между ними. Какаши был на волоске от самой большой ошибки в его жизни. А ведь он действительно много ошибался. Но сейчас, стоило ему шагнуть в бездну, как выхода из неё больше уже никогда не будет. Харуно убежит, скроется от него, он потеряет её навсегда. А с другой стороны — плохо ли это? Ведь своим присутствием в его жизни Сакура делала только больнее: вроде и досягаемая, стоит перед ним, можно поднять руку и коснуться красивого девичьего лица, да только касаться запрещено под страхом смертной казни. Шестой ненавидел себя за слабость, да только не мог понять, в чём она проявлялась. В том, что он не мог просто отпустить свою привязанность к медику? Или в том, что…       Какаши вдохнул побольше дыма в лёгкие, а после наклонился к куноичи и поцеловал её, выдыхая дым в открытый от удивления рот. Харуно вздрогнула, но отшатнуться не успела, поскольку этот «поцелуй» длился лишь одно короткое мгновение. Хокаге после этого сразу отстранился, рассматривая кашлянувшую от едкого дыма красавицу. Ками, как она была великолепна. Стояла напротив, всё ещё с приоткрытым ртом, помада чуть вышла за контур, волосы были смяты, а глаза… Огромные, бескрайние, блестящие ярче звёзд на небе, такие удивлённые, почти трезвые. Только бы она всё забыла на следующее утро! Только бы не вспомнила. -Спокойной ночи, - он улыбнулся, прекрасно видя, с каким удивлением и даже жадностью Сакура рассматривала его лицо: -Завтра не приходи в госпиталь, у тебя выходной.       И он исчез, использовав технику перемещения, не в состоянии спокойно перебирать ногами под пронзительным зелёным взглядом. Сбежал, как трус, как крыса. С другой стороны, они ведь оба пьяные? И оба забудут об этом на утро? Так ведь?

«Если я случайно в нее влюблюсь - это будет моя вина.»

      Уже стоя возле своего дома Хатаке понял, как же сильно он облажался. Да, все его слова и поступки можно было списать на опьянение. Да, он так и сделает, когда будет оправдываться перед Сакурой. Но для себя самого крыть было нечем. Шестой прекрасно осознавал, что делает, что говорит, он давал себе отчёт. И хуже всего было то, что ему понравилось. Что он всё ещё чувствовал её горький алкогольный привкус на кончике языка, помнил запах и теплоту губ. Это было просто прекрасно и оттого так отвратительно.       Какаши наконец-то окончательно понял, как сильно влюблён в медика. Даже осознавая, что теперь бывшая ученица навсегда отстранится от него, будет избегать и прекратит ходить с ним на обеды, Копирующий ниндзя всё равно бы не изменил своего решения. Впервые в жизни поцеловав человека, которого он любил, Хокаге понял, что все его интрижки и короткие романы не стоили ни йоты этого прозрачного, невесомого прикосновения губами.       Только вот Сакуре знать об этом было совершенно необязательно. Просто пьяная глупость — что с сенсея взять? Он ведь уже не молод, легко поддаётся спиртным напиткам. Так ведь? Это ведь правдоподобно звучит? Однако оценивать это придётся не ему. Слава Ками, что у неё выходной: один день ему не нужно будет сидеть, как на иголках, ожидая решения куноичи. Что она сделает? Позовёт его на обед или теперь будет избегать? Все эти вопросы отодвигались на следующий день, и это спасало.       Да только вот не спасло. Около одиннадцати часов утра в дверном проёме его кабинета после короткого стука возникла подозрительно знакомая розовая макушка. Девушка держала огромную стопку бумаг так легко, словно она ничего не весила. Медик была в белом халате, а, значит, пришла из госпиталя. Что вообще происходит? -Сакура? У тебя же сегодня выходной, Шизуне не передала тебе это? - Какаши спокойно махнул ей рукой, сидя за столом Хокаге. Его ученица забавно сдула прядь волос с лица, подошла и с грохотом поставила бумаги к сенсею на стол. Тот под их весом неприятно скрипнул. -Я не могу себе этого позволить, - спокойно и сосредоточенно сказала девушка, а после упёрла руки в бока: -Я принесла документацию по медицинским разработкам за последнюю неделю. -И я всё это должен прочитать и подписать? - Хатаке поморщился, массируя двумя пальцами свою переносицу. Кажется, она ему мстила за вчерашнее? Или просто совпало? -Да. -Не хочешь научиться подделывать мою подпись? - беззлобно усмехнулся Шестой, на что Сакура лишь закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. -О, тогда, боюсь, Ваша подпись таинственным образом окажется на всех бумагах о увеличении финансирования госпиталя. -Какая ты жестокая женщина, Сакура. -Я? - она искренне удивилась, но после решила, видимо, ещё немного поиграть с Хокаге в словесную дуэль и не сдавать позиции: -Только если самую малость. Но я могу быть и доброй. -Да? - Какаши искренне не знал, зачем ввязался в эту череду непонятного, колкого и почти ребяческого флирта: -И как это заслужить? -Вы можете кое-что сделать для меня… - медик скорчила очень забавную моську, прекрасно понимая, что Шестой не верит ни единому её слову: -Выполнить одну мою просьбу. И тогда я расскажу Вам, как избежать этой бумажной волокиты. -Вот как? - Хокаге повернулся к ней на стуле, внимательно глядя в лукавое лицо. От слов девушки пульс отчего-то подскакивал, а сердце сжималось в приятном волнении. Она не избегает его! Наверное, и правда ничего не помнит. Или, может, помнит, но стесняется об этом поговорить? А если её желание связано с тем, что произошло вчера? Столько вопросов: -Я согласен. -Вот всегда бы так, - Сакура искренне-искренне рассмеялась, а после схватила Хокаге за руку и потянула на себя, легко поднимая его на ноги: -Отнесите сегодня эти документы Цунаде-саме, она как Пятая Хокаге и лучший медик деревни имеет права расставить все подписи. И Вам больше не нужно с этим возиться. -Ба-а! - протянул Какаши, чувствуя лёгкую дрожь от женских ладошек, крепко держащих его руку. Почему она не отпускает? Чего хочет взамен?       Мужчина не хотел признаваться, но был готов подписать хоть в четыре раза больше документов, если она сейчас попросит взамен поцеловать её, как вчера. А Сакура лукаво опустила глазки, наигранно смущаясь. Хатаке не выдержал первым: -Ну и что ты хочешь в ответ на твой щедрый совет? -Пойдёмте завтракать! - Харуно потащила не сопротивляющегося учителя к выходу: -Я вчера столько выпила, что с утра всё вышло наружу, а времени завтракать не было. У меня живот скоро к спине прилипнет!       А ведь он и на такое надеяться не мог. Верил, что его куноичи исчезнет из его жизни, испугается и спрячется. Но Сакура не сдала назад, поступила самым рациональным способом: просто проигнорировала вчерашний день, словно ничего и не было. Взрослое решение. Да только вот жадному нинздя оказалось этого мало. Хотелось, чтобы она поцеловала его, призналась, что давно сама желала этого. Нагло и самонадеянно. Должно быть, его бывшая ученица вообще не помнит, что произошло. -Что Вы будете? - спросила Харуно, когда они зашли в ближайшую кофейню. Какаши, который всю дорогу витал в своих мыслях, удивлённо взглянул на девушку: -Я Вас угощу. -Не стоит, - он вымученно улыбнулся: -Тебя угостить? -Нет-нет, - недовольно закачала головой Сакура, словно отчитывала пациента за несоблюдение постельного режима: -В последнее время Вы и так много за меня платили. -Пару обедов в кафе? Ты смеёшься, Сакура? На что мне ещё тратить деньги, если я вылезаю из своего кресла только во время наших прогулок? -На походы в бары, как я погляжу.       Сакура сама же смутилась слов, которые вылетели из неё раньше, чем она смогла их обдумать. Девушка смешно заткнула рот рукой, глядя на Хокаге так, словно позади него стояла сама смерть. Или он и был смертью в этот раз? Хатаке же хотел усмехнуться, ловко ответить ученице что-то про то, что она и сама не прочь оставить свою зарплату за барной стойкой, но он не мог произнести ни звука. Лишь стоял, глядя на постепенно краснеющее лицо, совершенно не понимая, как ему следовало поступать. Притвориться, что ничего не было? -Ты всё помнишь? - почти шёпотом спросил Какаши, чувствуя в голосе непривычную хрипотцу. Куноичи смогла только кивнуть головой, не способная выжать из себя ни звука. Сенсей хотел бы провалиться сквозь землю, исчезнуть, но нужно было брать себя в руки. Всё это время он вёл себя, как ребёнок: убегал от собственных чувств, пытался всё отрицать, игнорировать, скрывать. И вот, к чему это привело. -Вы заказывать что-нибудь будете? - приветливая бариста натянуто улыбнулась, пряча за приветливостью раздражение от болтовни гостей. Ниндзя хором повернулись назад и увидели, что за ними в маленьком кафе уже образовалась очередь. -Да, мы… - встрепенулась Сакура, мотая головой, чтобы прийти в себя. -Два латте с собой, пожалуйста, - перебил её Хатаке, быстро доставая из кармана купюры и отдавая их бариста. -Я с Вами ввек не расплачусь… - устало выдохнула медик, в надежде, видимо, перевести диалог в более нейтральное русло. Однако Какаши впервые твёрдо решил, что отступать и прятаться он более не будет. Он, к сожалению, больше всего любил глупые бульварные романы. Он, к сожалению, выбрал «любить».       Пора было расставить все точки не просто над «i», а уже над всем алфавитом. Сакура всё помнила, но не оттолкнула его. Что это могло значить? Что она решила не зацикливаться на этой пьяной глупости или для неё это было значимым? Какаши устал томиться от неизвестности, гадать, строить сложные планы побега от ситуации.       Когда они вышли из кофейни, он подал один из стаканчиков Харуно, а после качнул в сторону спрятанных в тени деревьев в одном из проулков скамеек. Девушка несколько раз порывалась начать разговор, комментировала прекрасную погоду, пение птиц и прочую никому сейчас не сдавшуюся хрень, но Шестой не развивал диалог, молчал, пока они не сели на скамейку. -Ты жалеешь об этом, Сакура? - внезапно спросил бывший учитель, чувствуя редкостное опустошение в груди. Он ведь знал ответ, зачем унижался? Сакура молчала какое-то время, а после (Хатаке заметил это боковым зрением) улыбнулась, заправляя выбившуюся из короткого хвоста прядь волос за ухо. -С чего Вы решили? -Мы оба были пьяными. Саске позже снова вернётся, захочет забрать тебя с собой, а ты будешь жалеть, что твой первый поцелуй… -Это был мой не первый поцелуй — это раз, - перебила Хокаге куноичи, отпивая из стаканчика сладкий кофе. Почему-то в такие моменты появлялось ощущение, словно не он — её учитель, а она — его. Мастерски разъясняет любые вещи с интонацией педагога! Какаши ей даже позавидовал: -А Саске и так уже хотел забрать меня с собой. -Но? -Что «но»? - медик поморщилась, а после наконец повернула свою голову на Какаши, раздражённо качая закинутой на ногу ногой: - Я отказалась. -Отказалась? Но почему?       Сакура поджала губы, и Хатаке понял, что где-то конкретно объебался. Да только где и в чём? -Совсем не понимаете? -Дело в госпитале? Сакура, ты сделала столько для нашей деревни. Если ты захочешь, то тебя отпустят не надо… -Прекратите! - отчего-то разгневанная девушка подскочила на ноги, вставая напротив бывшего сенсея и загораживая ему беспощадно светившее в глаза солнце. Правда, Сакура и сама светилась, не менее его: - Ну почему Вы делаете вид, что ничего не понимаете? -А что я должен понимать? Мне стыдно перед тобой, Сакура.       Что там говорят? Что человек выбирает любить или быть любимым? Пиздят, как дышат, обычно такого выбора ни у кого нет. Жизнь устроена так, что иногда тебе может явно крупно повезти — и тогда выбирать, как оказалось, не приходится. Куноичи внезапно и раздражённо схватила Какаши за плечи, чуть потянула на себя и, ловко стянув с лица маску, внезапно поцеловала сухие мужские губы. Внутри Хокаге что-то вспыхнуло, загорелось с новой силой. Он сначала опешил, а после с жадностью стал целовать девушку, слегка придерживая её руками, словно она могла бесследно куда-то пропасть, если он её отпустит.       Сакура отстранилась от его лица, и Хатаке сразу стало холодно и пусто без её горячего дыхания и щекотки от розовых коротких волос. -Встретимся на обеде, - чуть покрасневшая Харуно похлопала Какаши по плечу, а сама поправила чуть спавший с плеч медицинский халат и побежала в госпиталь. А ведь ему тоже следовало бы идти обратно, время на отдых давно закончилось. Но теперь Какаши впервые казалось, что торопиться ему некуда. И не потому, что никто не ждёт и не нуждается, а потому что у них ещё много времени впереди.