Стрим

Руслан часто на стримах Даниных зависает, представляя, будто перед ним не иначе как персональная вебкам-модель. И камеру так поставил, что коленочки из-под стола выглядывают, и футболку такую надел, где четко выведена линия торса. И шею так кончиками пальцев потирает, переходя большим пальцем на нижнюю губу... Руслан потом Дане написывает в директ, чтобы тот ему нюдсов скинул. Рыжий на стриме телефон берет и в камеру мигает многозначительно. В ответ на телефон прилетает только «:-*» — для Руслана это как связь с космосом потерять. Он губу закусывает, когда на стрим голову переводит, а Даня со стула встаёт. Такие виды ему в самых пошлых фантазиях не виделись. Никогда. Даню хотелось осязать, хотелось трогать. Более того — ощущать под руками бедра, целовать лопатки... Даня каждый раз неустанно показывал, за что Руслан любит его. Футболку приподнимал. Иногда случайно, а когда очень даже специально... Руслан от такой картины ахал, прикусив собственные пальцы. Даня через стрим смотрел на него периодически, будто мог видеть реакцию. Ладно, да, он определённо подозревал, какая была бы реакция у Руслана. Это всё больше и больше походило на какую-то пытку. Даня насмехался над Русланом долгими взглядами прямо в объектив, а потом, «поправляя камеру», снова заставлял того тянуться руками куда не надо. Футболка Дани всякий раз, как он поднимался со стула, чтобы поменять ракурс, оголялась, показывая ключицы. До невозможности будоражила Тушенцова эта картина. Ну знаете, как это бывает? Просто твой друг стримит по пять часов, а ты все эти часы просто хочешь его. Ничего необычного. Даня всегда оставлял ровно столько намеков, чтобы Руслан сходил с ума. Играл на грани, а потом в личке только смайлы свои слал. Даня всегда даже дышал как-то прерывисто-сладко, и сознание мигом пьянело. Даже когда их с Русланом разлучало расстояние. Руслан знал: если бы они рядом были, Даня все равно бы выебывался совсем по-сучьи. Руслана это в Дане возбуждало и бесило одновременно. Парень не был легкой мишенью, но Тушенцов еще ни разу не сдался. В их личке подряд только «дай мне», а рыжий только по лбу ему дать готов. У Дани привычка есть — губы облизывать и прикусывать. У Тушенцова тоже привычка образовалась — дрочить на это. Даня что угодно делает, а кареглазый в собственной беспомощности забывается, стирая со лба пот. Трансляция заканчивается, а вот возбуждение никуда не спешит уходить. Руслана обычная порнуха наскучила, у всех этих лиц взгляд другой, не чернично-хитрый. Волосы, даже на солнце, на рыжие и близко не походят, даже если прищуриться. Только если закрыть глаза. Но на слух все порномодели стонут страстно, а у Дани то хрипы, то кашель. Стоны его чаще до прерывистого дыхания тянуться, и звук тише становится, когда его в подушку головой утыкают. И, наконец, все актёры в этой эротике жестко-грубо любят. Ни страсти, ни любви, ни Дани, блять, рядом. В комнате абсолютно тихо, Даня больше не смеётся громко, заливисто. И у Руслана эхом в голове его голос отдаётся. До разрядки еще далеко, но возбуждение сходит слишком медленно. Кареглазый снова открывает личку, где последние штук десять сообщений все об одном кричат. "Может, я все-таки приеду?" — пальцы печатают по черно-белой клавиатуре, ноги на стуле ёрзают. Пиздец хочется губ чужих. Руслан всегда считал, что они сладкие, как та сладкая вата, которой в парках аттракционов торгуют. Даня тоже Руслана на американских горках не прочь покатать. Парню кажется, словно Даня момента поджидал, чтобы снова коротким смайлом или стикером отмахнуться. Но молчит он слишком долго. "В сети" уже глаза мозолит. Сообщение прочитано, так что? "Иди нахуй" — черные буковки одна за другой. Экран потухает, Руслан на стуле разваливается. "Дзынь" — вздрагивает. Тушенцов никогда не понимал Даню, не признавал его привычек, не мог объяснить ни одного его действия. Для Руслана Даня — совершенно иное. Неизведанное. Он трахался с ним периодически, но называл другом. Он строил ему глазки на стримах, а сам в личке паиньку из себя делает. Но теперь... На экране, прямо в его личке, горит сообщение. Адрес. Новый адрес Кашина. Руслан теряется, смотрит на аватарку, на контакт, может, это... ошибка? Один из снов, ебучих мокрых снов, где они с рыжим главные герои? "Быстрее соображай, иначе передумаю" "*:-*" Руслан подрывается с места, кровь в его жилах становится лавой, он встает со стула, оглядывается по сторонам, надевает первую попавшуюся шмотку, на экран смотрит, будто на таймер бомбу поставили. Такси едет сегодня слишком долго, Руслану кажется, будто проходит целая вечность после того сообщения. Адрес водителю он диктует невнятно, запыхавшись, потирает вансами об шершавую поверхность машины. Дорога мелькает огнями-фонарями, уже совсем темно на улице, Руслан знает — Даня не станет ждать. Сердце колотится. Они так давно не виделись. Руслан не верил, что наконец сможет притронуться к тому, на что ему так яро и долго говорили только "нельзя", словно собаке. Такси останавливается, и Даня платит 500 рублей, в мыслях пошучивая, будто за шлюху расплачивается сейчас. И там же образ Данин в голове возникает, как он розовый чупа-чупс во рту держит, облизывая. Язык у Дани юркий, бордовый, вкус у него всегда как клубничный Лалли Пап. Предвкушение в кончики пальцев заливается, Руслан краснеет. Он набирает домофона номер. Даня, как обычно, в каком-то богатом районе живет. Неловко прошаркивает коврик рядом с стойкой консьержа внутри, путается в коридорах, ища лифт. Господи, какой тот лох. Он не знал, что когда-то будет в спешке искать лифт в парадной Дани с ебучим стояком в штанах. В лифте у Дани играет приятная мелодия, пока Руслан обеспокоенно ерзает, переступая с одной ноги на другую. Безусловно, он желает. Желает так, что возбуждение переливает почти за грань. Он знает, что растерзает Даню, как только увидит. Но это волнение заставляет его помяться стоя у двери Кашина. Звонок. Через пару секунд еще один. За дверью прерывает тишину еле слышное "дзынь". Кашин отзывается не сразу, оттого у Руслана сердце в пятки уходит. Его впускают в квартиру, наполненную полумраком, и только из студии льется привычный неоновый свет. Руслан до последнего не смотрит в глаза рыжему. Руслан не был из робкого десятка, уж точно не был целкой, которая течет от любого вызывающего жеста, но Руслан бы поклялся, что его сердце никогда не билось так сильно, как билось, когда Кашин его резко за руку взял. Он повёл его в комнату, совсем молча. Тёмное помещение спальни окутано тьмой, во мраке лицо Дани ощущается ещё сексуальнее и желаннее. Кареглазый наконец-то смотрит в его сторону. И забывает в миг обо всём. Самые страстные желания выходят наружу. Даня прижатый к поверхности мягкой кровати, только расслабленно стонет. Поцелуи в шею у Тушенцова сегодня смазанные, словно он хочет Даню всего и сразу. Хотя почему словно... Забираясь под футболку руками, тот даже не верит, что прикасается к тому , кто так яро провоцировал руслана все это время. Ярость, смешанная с возбуждением срывает все знаки "стоп" и движения Тушенцова становятся жадными, совсем грубыми. Кашин хватается за его спину, молча прося руслана расслабиться. Но как тут сдать назад, когда перед тобой такой пиздец? руслан, блять, не может вспомнить, когда в последний раз такое ощущал. С простых прикосновений, поцелуев и укусов, парень переходит на решительные действия, и даня быстро оказывается упертым грудью в простыню. Большая ладонь прижимает его между лопаток, не давая поднять головы. Кашин ерзает, от того руслан снова слетает с катушек, уже очень сильно пытаясь не войти без растяжки. — Где у тебя смазка лежит? — даня слегка улыбается, слыша как охрип голос руслана. Чувствуя нотки раздражения, у него у самого в штанах твердеет. Его отрывают от подушки, голубые глаза затуманены собственной похотью. — В нижнем ящике глянь, — улыбается, но у самого голос на шепот переходит. Его бедра притягивают плотнее, и даня ахает, когда чувствует уткнувшийся в задницу орган сквозь ткань штанов тушенцова. Кто кого еще дразнит, когда руслан проводит раз за разом вставшим членом между чужих ягодиц, все еще даже не снимая одежды Зато снимает спортивки совсем резко, заставляя даню снова выдохнуть. руслан наклоняется ближе, одновременно за шиворот придвигая Данилу к себе. Шепчет: — И ты этого добивался? — не дожидаясь ответа его снова утыкают обратно в подушку, руслан нависается сверху. Сам опускает штаны вместе с трусами, голяя изнывающий член. Над возбуждённым органом поиздевались сильнее всего. руслан выливает немного смазки на пальцы, растирает слегка, после левой рукой хватает бедро, проводя по боку костяшками. Пальцем он мажет смазку между ягодиц и, слегка помедлив, как только мог, вставляет средний палец примерно по середину, сопровождая процесс расслабленным выдохом. даня под ним тихонько стонет. У Данилы безумно мягкие и шелковые волосы, конечно, руслан пользуется этим, не упуская ни единого шанса прикоснуться к ним. Он ускоряет темп, при этом поглаживая и зарываясь в чужие волосы, прядки выбиваются между пальцев, в подушку уходит каждый стон. руслан не торопится, точнее... пытается не торопиться. С уст часто слетает "ну что? достаточно?" Ну а как еще, когда колом стоит даже не час и не два! Наконец, даня сам уже от желания стонет в подушку "трахни меня", а для Руслана — это заветная мольба. Он останавливается, пальцы вынимая из ануса, вытирает из о ягодицы и слегка ударяет по ним, член наконец в кобчик упирается. Руслана такой контраст пьянит, сознание совершенно мутное, грязно-страстно как пластинка заедает в мозгу. Раз. Два. Выдох. И он вставляет. Все те ебучие провокации, все моменты, когда даня слишком вызывающе высовывал язык на прямых трансляциях, когда задирал и так короткую футболку "случайно", все эти злоебучие намеки, которые после оставляли только пустоту и стикер в директе. Все вырывалось с огромной силой, желало найти отклик в чужом теле, в темпе, что с нежного сладкого конфетного перешел в буквную долбежку. Сам виноват. Заслужил. — Блять, ну какая же ты ебучая сука... — коленями руслан упирался в голени, не давая и шанса подвинуться парню снизу. Вбивался он в тело буквально дико, со временем лбом уперевшись между лопаток, а следом куда-то в шею. Через некоторое время темп стал медленнее, руслан успокоился. Дыхание все также было сбитым, неровным, совсем-совсем возбужденным. До разрядки оставалось пару секунд. Тушенцов нашел силы подняться и притянуть парня к себе за плечи. Три. Четыре. Стон. Он кончает. Запыхавшиеся, потные падают назад, руслан крепко обнимает даню, Кашин чувствует удовлетворение, словно закончил то, что так долго строил. Хотя это и было так. Делал он все это действительно не случайно. Просто ради красивого оргазма. И тот не прогадал, руслан ему хорошо вставил. Рыжий никогда прежде не был так доволен