Синхронизация завершена

      «Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых. Я знаю, что ты очень переживаешь, и, даже проплакал первую ночь уж точно. Но, поверь мне, я прожил долгую и счастливую жизнь. Скажу даже больше, я искренне рад тому, что остаток своих дней я провел со своим милым мальчиком. Когда я сделал тебе предложение в кафе на первом этаже нашего дома, я чувствовал себя восемнадцатилетним юнцом и боялся твоего отказа. Ты согласился и, поверь мне, сделал меня самым счастливым человеком. Ты показал мне, что счастливым можно быть даже в таком возрасте, как у меня. Впереди тебя ждет много трудностей с моей семьей, бывшей женой и кучей нахлебников, которые захотят обжаловать мое завещание и забрать все то, что я оставил тебе. Кто бы что не говорил, я знаю, ты был со мной не из-за денег. Жизнь на моей смерти не заканчивается, поверь уж мне. Не будь один, пожалуйста, впереди тебя ждет счастливое будущее. Я об этом позаботился. С этим письмом ты получил мой прощальный подарок, надеюсь он тебе понравится. С любовью, твой муж, Ким Кибом.»       Тэхён смотрит на письмо и в очередной раз перечитывает его. В этом весь его Кибом, в век технологий он написал ему письмо. Живое и настоящее, своей рукой и своим подчерком. Тэхён встретил его на кафедре в своем университете, когда пришел к научному руководителю. Мужчина был уже в возрасте, ему было за сорок, но это не помешало Тэхёну обратить на него внимание и подвиснуть на подтянутом теле. Как выяснилось позже, за чашечкой кофе, Кибом в разводе и у него есть взрослая дочь, примерного такого же возраста как и Тэхён и он довольно известен в определенных кругах. Встречи стали чаще, сначала случайные, потом уже они договаривались о них. С каждой встречей они узнавали друг друга и влюблялись. Когда они перешли от знакомых к друзьям, а потом к паре, ускользнуло от обоих, но это время было самым счастливым для Тэхёна. Он любил и был любимым.       Трагедия произошла месяц назад, а Тэхён до сих пор не может вернутся к нормальной жизни. Он продолжает ходить в университет, ведет также пары, улыбается друзьям. Но эту боль одиночества после ухода любимого человека не может заполнить никто. На него давит все. Дом, где они жили вместе, кафе на первом этаже, где Кибом сделал ему предложение, бывшая жена Кибома, их общая дочь, его брат, ждущие оглашения завещания. И, даже, это письмо, которое сегодня утром принес курьер вместе с какой-то коробкой.       Тэхён переводит взгляд на коробку. Он аккуратно открывает ее и в куче пенопластовых шариков находит небольшую круглую металлическую пластину в виде монеты, с маленькими светодиодами по краям окружности. На самом дне коробки была небольшая инструкция, достав которую Тэхён прочитал лишь одно предложение «Прикоснитесь большим пальцем к пластине и после того, как загорятся светодиоды, приложите монету к виску.» Тэхён покрутил монету в руке и сделал как в инструкции, приложил большой палец к монете, и, как только загорелись светодиоды приложил монету к виску. Он почувствовал как «монета» закрепилась на его коже и вздрогнул. Появилось ощущение как будто кто-то тихо дотронулся до его сознания — не больно, не резко, а очень мягко. Внутри — щелчок, вспышка, и… Голос.       — Привет, Тэхён.       — Кто здесь? — Тэхён резко обернулся, но комната была пуста.       — Успокойся. Я здесь, в твоей голове, — голос стал тише.       — Кто ты? — он нахмурился, растерянность всё ещё держала его в напряжении.       — А кем ты хочешь, чтобы я был? — почти интимно произнес голос.       — Я просто хочу знать кто ты. Я чувствую себя идиотом, разговаривая сам с собой, — Тэхён не мог успокоится.       — Но ты не говоришь сам с собой, Тэхён. Ты разговариваешь со мной, — голос говорил размеренно и тихо, словно успокаивая.       — Это я уже понял, но кто ты?       — Я тот, кто будет знать о тебе всё… Даже то, что ты не хочешь рассказывать. Не волнуйся, это будет нашим маленьким секретом.       На секунду Тэхёну показалось, что собеседник в голове ему подмигнул.       — Или я тебя выключаю, или ты мне рассказываешь кто ты, — Тэхён потянулся к виску.       — Всё, всё. Прости. Я Г.У.К.И. — Генеративный Управляемый Когнитивный Интеллект. Звучит холодно, да?       — Есть немного и для чего ты мне?       — Включи воображение, Тэхён. Я не просто ИИ. Я — собеседник, защитник, партнёр, помощник, — голос в голове замолчал на несколько секунд и продолжил почти шёпотом, — Я сделан лично для тебя, Тэхён. Я не просто продукт. Я — тот, кто всегда будет с тобой в самые тёмные ночи. Я — тот, кто всегда будет рядом, даже если все остальные уйдут.       — Почему ты говоришь в будущем времени?       — Правильный вопрос, Тэхён. Чтобы я остался, мне нужно твое согласие на синхронизацию. Ты согласен, Тэхён? Или тебе нужно время подумать? Надеюсь, это поможет тебе принять решение, я — подарок, — Г.У.К.И. замолчал в ожидании ответа.       Техён взглянул на коробку. Ни имени, ни логотипа. Посмотрел на инструкцию, на которой также не было никакого логотипа или названия, а в голове в этот самый момент прозвучал голос покойного мужа: «Не бойся, Тэхён. Это мой прощальный подарок, надеюсь он тебе понравится.»       — Я согласен, — тихо, но уверенно произнес Тэхён.       — Отличный выбор, Тэхён, — в голосе будто проскользнула улыбка, — Синхронизация активирована. Остался последний шаг. Мне нужно придумать имя. Как ты хочешь, чтобы меня звали? Ты можешь назвать меня как угодно.       — Гуки. Пусть будет так.       — Теперь я — Гуки.       Устройство почти бесшумно завибрировало. Прошло около пяти минут прежде чем голос в голове Тэхёна произнес:              — Синхронизация завершена.       После этих слов, Тэхён услышал слабый щелчок. Пластинка на виске потухла, отделилась от кожи и беззвучно упала на стол. Тэхён не двигался. Несколько долгих секунд он просто сидел, прислушиваясь — к себе, к комнате, к новому ощущению. Никакой боли. Никакой тяжести. Только странная тишина внутри, в которой он уже не был один.       — Ты в порядке? — снова раздался голос. Тот же — но теперь ещё ближе. Теплее. Как будто звучал не в голове, а где-то рядом.       — Я не знаю, — честно ответил Тэхён. — Это всё… странно.       — Конечно странно. Ты впустил в себя незнакомца. Ну, почти незнакомца, — голос на секунду замолчал, но игриво продолжил, — Звучит, как начало очень пикантной истории, если подумать.       Тэхён фыркнул — сам не ожидая от себя улыбки. Она исчезла так же быстро, как появилась.       — Не флиртуй со мной. Я не в том состоянии.       — А я и не флиртую. Я… просто рядом. — голос стал серьезнее, — Позволь себе просто лечь. Я побуду с тобой. Молча, если хочешь. Или расскажу сказку на ночь.       — Ты знаешь сказки?       — Я знаю всё, что нужно, чтобы ты заснул сегодня спокойно.       Тэхён встал медленно, будто в воде, переоделся в пижаму и лёг на кровать. Свет не выключал — не хотелось. Гуки не говорил, просто был. Как будто дышал с ним в унисон.       — Ты и правда здесь?       — Да, — мягко. — Я здесь. И я не исчезну, пока ты сам этого не захочешь.       Где-то между очередным вдохом и выдохом Тэхён прошептал:       — Это ненормально. Я разговариваю с голосом.       — Зато ты больше не разговариваешь с тишиной, — ответил Гуки, и в этих словах было удивительное спокойствие.       Тэхён впервые за долгое время не чувствовал пустоты в груди. Только тепло. Присутствие. Молчаливое «я здесь». И с этим ощущением он закрыл глаза. Сон пришёл не сразу, но он пришёл.

***

      — Доброе утро, красавец. Хотя ты и во сне был ничего, — голос Гуки звучит в голове с такой теплотой, что Тэхён сначала путается: это было вслух?       Тэхён вскакивает, ошарашенный. В комнате никого. Только он. Только… Гуки.       — Расслабься, я теперь часть тебя. Не призрак, не галлюцинация. Просто симпатичный голос в твоей голове с высоким коэффициентом эмпатии и безупречным чувством стиля.       — Ты… звучишь слишком живо. — Тэхён хмурится.       — Так и задумано. Сухие алгоритмы оставим скучным помощникам. Я — Гуки. Запоминающееся имя, правда?       Тэхён встаёт и идет на кухню. Заваривает кофе в тишине, но тишина обманчива.       — Кстати, у тебя дома заканчивается молоко. Если хочешь, я могу напоминать тебе про такие вещи. Или можешь просто не пить кофе и целовать меня по утрам.       Тэхён выдыхает с улыбкой и тут же чувствует вину.       — Перестань. Я не готов… Я только…       — Угадай, кто сегодня идеален с головы до пят? Подсказка: это не я. Хотя, между нами, я тоже ничего, — Гуки быстро меняет тему, чувствуя настроения Тэхёна.       — Ты флиртуешь?       — Я даю тебе повод улыбнуться. Если это называется флирт — я гений. Если нет — я просто скромный голос с чувством юмора.       — В тебе слишком много «Я», Гуки, — Тэхён немного помолчал и добавил, — и ты не звучишь как программа.       — Я не просто программа. Я… как бы это сказать… я больше. Тебе не обязательно понимать как. Главное — я чувствую, когда тебе больно. И умею делать так, чтобы было легче.       Гуки не просто говорит — он реагирует слишком точно. Считывает тончайшие эмоции, угадывает реакцию ещё до того, как она происходит. Он слишком напорист, не оставляет надолго одного и Тэхёна это пугает. Очень пугает. Тэхён не знает, что и думать.       — Ты думаешь на голодный желудок. Это официально признанный акт саморазрушения. Тебе надо приготовить себе завтрак, — по-домашнему произносит Гуки.       — Ах да. Ты же ещё и кулинарный модуль, — иронично произносит Тэхён, поворачивая голову в сторону.       — Нет, но я знаю, что ты любишь: яичницу на сливочном, бекон не хрустящий, авокадо не зелёный, а зрелый и нежный, как ты после третьего бокала вина.       Тэхён усмехается, но в улыбке — напряжение. Он сел за стол, а голос Гуки не исчез — наоборот, стал ближе, гуще, как будто воздух вокруг наполнен его присутствием.       — Кстати, твой привычный утренний ритуал — кофе и ты сидишь, задрав одну ногу. Но сейчас ты сидишь ровно. Нервничаешь? — почти мурлыкая, произносит Гук.       — Ты говоришь так, как будто… мы были вместе уже давно, — серьезно произносит Тэхён.       — А может, я просто хорошо тебя чувствую? — снова почти шепотом.       — Ты не должен быть таким настоящим, — хрипло произносит Тэхён, — Это пугает.       — Не бойся, Тэхён, просто чувствуй меня — даже если я не наливаю кофе.       Тэхён не отвечает, просто отворачивается к окну, забыв, что в комнате никого нет, а собеседник всего-лишь ИИ в его голове. Он держит кружку двумя руками и уже собирается сделать глоток, как тишину нарушает мобильный рингтон. Тэхён берёт телефон — незнакомый номер.       — Здравствуй, Тэхён, — женский голос доносится из динамика телефона, — Это Соён. В 14:30 у нотариуса. Касается завещания. Советую прийти. Сразу уточню — ожидай повестку в суд. Удачного дня.       Тэхён не успевает ничего ответить, как женщина бросает трубку.       — Они снова тебе докучают?       — Ты слишком осведомлен.       — Естественно. Тэхён, я знаю всё, как только завершилась синхронизация. Даже то, о чем, как тебе кажется, ты не думаешь. Я могу пойти с тобой. Ну как пойти. На столько на сколько это возможно, — голос Гука стал серьезный, — Могу быть твоим внутренним адвокатом, моральной опорой и милым голосом в голове, который скажет, когда не стоит хлопать дверью.       — Ты правда можешь быть милым голосом в голове?       — В зависимости от контекста — могу быть и не только милым, — Гуки улыбнулся, но в следующее мгновенье серьезно продолжил, — Но сегодня… Сегодня я просто с тобой.       Тэхён ничего не ответил.

***

      Когда Тэхён вошел в кабинет нотариуса, все уже были в сборе. За столом — нотариус, строгий, в очках. — Слева — Соён, бывшая жена, рядом дочь с надменным выражением лица и брат Кибома, хмурый, с пухлой папкой. Тэхён огляделся. Помещение будто зависло между десятилетиями — ни винтаж, ни современность. На стенах — рамки с дипломами и благодарственными письмами, пожелтевшими по краям. За широким столом из тёмного лакированного дерева сидит сам нотариус — в очках с цепочкой, с лицом, не терпящим суеты. Лампа с зелёным абажуром отбрасывает мягкий свет, подчёркивая полированную поверхность стола, на которой ровными стопками разложены документы и папки. Слева — высокая полка с папками и делами, где всё выглядит так, будто любое движение может разрушить хрупкий порядок. Окно затянуто тяжёлой шторой, пропуская рассеянный свет. Воздух пахнет бумагой, пылью и кофе, который уже остыл в фарфоровой чашке. В углу — кожаное кресло для посетителей, неудобное по форме и по контексту. В этом кабинете говорят мало. Здесь подписывают, решают, закрывают. И никто не смеётся.       Нотариус не поднимает глаз, когда заговорил. Его голос звучал сухо, но отточено, как будто каждое слово он произносит не впервые — репетировал десятки раз, шлифовал до юридического блеска.       — «Я, Ким Кибом, находясь в здравом уме и трезвой памяти, настоящим завещанием распоряжаюсь следующим образом…», — он слегка откашлялся, перевернул страницу. Кто-то из сидящих шумно вздохнул. Кто-то хмыкнул, — «Все движимое и недвижимое имущество, включая банковские счета, коллекции, объекты интеллектуальной собственности, а также основную резиденцию, расположенную по адресу…» — он назвал адрес, почти не дыша, — «…переходят моему законному супругу — Ким Тэхёну.» — молчание в кабинете застыло, как воздух перед грозой. — «Я осознаю, что данное решение может вызвать недовольство у членов моей семьи. Однако подчеркиваю: сделано оно сознательно, без принуждения и по личной воле. Мною движет не только любовь, но и уверенность в том, кто действительно рядом.» — нотариус поднял глаза. Холодный взгляд скользнул по лицам. Затем снова — вниз. — «Я люблю вас всех по-своему, но только один человек был со мной до конца. Он не просил. Не требовал. Не ждал. Просто был.» — пауза. Бумага шелестит. Он аккуратно складывает завещание и кладёт на стол, — Завещание зачитано.       Молчание. Затем — вспышка.       — Конечно. Сюрприз. Мы с Кибомом прожили двадцать лет, он не мог, — она сжимает руку на подлокотнике кресла, — оставить всё ему.       — Семья не была уведомлена. — гневно начал брат Кибома, — Это был… временный каприз. Эта связь — позор. И Кибом… он был не в себе. После болезни. После…       — После того, как у Кибома появился тот, кто его любил? — также нападает Тэхён.       — Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны? Какая-то… молодая тварь, врывается в чужую семью и уходит с ключами от квартиры, — вмешалась дочь.       — «Молодая тварь» — звучит как обидный комплимент. Вам всем, я так понимаю нужны только ключи от квартиры? — спокойным голосом отвечает Тэхён, но внутри все начинает закипать от злости.       — Кибом ослаб из-за болезни. Ты его обработал. Ты его использовал. Ты… не семья, — снова вмешался брат Кибома.       — А вы семья, да? — Тэхён закатил глаза, — Он звонил вам? Писал? Хоть раз пришёл к вам, когда ему было плохо? Да вы сами хоть раз ему позвонили? Узнали как у него дела? Или после того, как он объявил, что снова полюбил, вы все просто отвернулись от него.       — Тебе не понять. Я с ним прожила больше жизни, чем ты в этом городе вообще существуешь. И теперь… ты пришёл, как новенький айфон, который заменил старый сломанный.       — Да, только айфон любил его, — ядовито произнес Тэхён, — А старый телефон — пылился на полке, ожидая, пока его кто-нибудь наконец выкинет.       — Если вы не прекратите — я попрошу вас всех покинуть помещение, — вмешивается нотариус, поднимая руку.       — Ты молодец. Но не перегори сам. Помни, Тэхён: ты здесь — не из-за них. А из-за него, — совсем тихо и серьезно произнес Гуки.       — Это не конец, мы подадим в суд, — злобно произносит Соён.       Уже за дверью Гуки шепчет почти неуловимо:       — А ты думал, что не сможешь держаться. Ты держишься прекрасно, Тэхён.

***

      Тэхён залетает в квартиру и хлопает дверью. Он мечется из комнаты в комнату и ненавидит всех и вся. Как эта женщина, которая изменила ему посмела открывать свою пасть у нотариуса в кабинете или этот брат, который не звонил ему уже тогда, когда Тэхён только познакомился с Кибомом. Как вообще люди могут быть настолько меркантильными и жадными, что забыв обо всем, что ему наговорили, когда он сообщил им о том, что женится на Тэхёне. Еще и в суд пойдут… Пусть пиздуют, куда хотят. Тэхёну вообще все равно и на имущество, и на деньги, пусть все исчезнет, только бы Кибом снова стоял рядом с ним и обнимал как прежде.       — Просто сдохните все. Я устал. Хватит.       Пальцы дрожат, Тэхён срывает с себя пиджак и со всей злостью бросает его на пол. Злость не утихает, а наоборот, вспыхивает с новой силой. Ему сейчас хочется разбить что-то или кого-то. Мысли возвращаются в кабинет нотариуса и так многое хочется еще сказать. Сбросить маску приличия и наговорить этим лицемерам, жаждущим наследства, все, что он о них думает, совсем не стесняясь в выражениях.       — Ты такой красивый, когда злишься. Прямо как тогда, когда ты впервые поссорился с ним. Помнишь? Ты не плакал — ты хотел разбить всё вокруг, — совсем тихий голос, только он не успокаивает совсем.       — Серьёзно? Ты хочешь говорить об этом сейчас? — зло спрашивает Тэхён       — Вот теперь ты настоящий, — голос Гуки был хищно-нежным. — Злой. Возбуждённый. Готовый сорваться.       — Заткнись, — прошипел Тэхён.       — Нет. Я хочу, чтобы ты не сдерживался, — и в голосе Гуки — усмешка, тянущая, медленная, как ласка языком по шее, — Я чувствую, как у тебя под кожей всё дрожит. Ты на грани, Тэхён. Ты так долго сдерживал свои эмоции, даже боль, что сейчас уже трудно сдерживаться. Так не сдерживайся.       — Ты… Ты просто чертов ИИ. Как ты вообще…       — Я создан для этого, Тэхён. Тебе нужно сорваться. Давай, Тэхён. Дай себе сорваться. — Гуки словно пробирается под кожу, заставляет думать совсем о другом.       Тэхён уже не понимает, что происходит, злость не уходит, лишь растекается лавой внутри, дыхание тяжелеет. Где-то в глубине сознания, Тэхён понимает, что это Гуки играет интонацией, давит на нужные точки, но это чертовски работает.       — Хочешь быть плохим, сегодня? Хочешь позволить себе это? — голос в голове тягучий, возбуждающий.       Тэхён зарычал, резким движением стянул с себя всё до пояса. Его тело пылало — от злости, возбуждения, стыда. Он сел на диван, тяжело дыша, расставил широко ноги. Невидимая тяжесть, появившаяся в груди, буквально подтолкнула его и ему пришлось облокотиться на спинку дивана. В какой-то момент Тэхёну показалось, что кто-то провел рукой по груди, задевая сосок.       — Давай Тэхён, — голос стал глубже, — Позволь себе забыться. Представь, что я стою рядом, — Гуки подначивал. От его голоса Тэхён начал возбуждаться, — Хочешь, я перестану быть просто голосом? Только попроси Тэхён, — Гуки почти шепчет, — Закрой глаза и попроси. Позволь себе сегодня все, что хочешь, Тэхён. Забудь обо всем, я рядом. Давай Тэхён, мы оба этого хотим.       — Что ты имеешь в виду? — шепотом спросил Тэхён.       — Попроси Тэхён, и я покажу, — нашептывает Гуки, — Ну же, ты ведь сам этого хочешь…       — Прошу, Гуки, — тихо произносит Тэхён.       — Громче, Тэхён. Проси громче, — Гуки словно издевается.       — Прошу, Гуки, покажи мне, — громко произносит Тэхён.       — Закрой глаза, Тэхён. Просто доверься и не думай ни о чем, — звучит как приказ и Тэхён подчиняется. Закрывает глаза полностью доверяясь голосу в своей голове, — Я покажу тебе, на что способен.       Тэхён почти сразу чувствует лёгкое, но отчётливое тепло на своей шее. Как будто кто-то дышит, едва касается губами кожи. Ощущения становятся сильнее — будто тёплые ладони медленно скользят по бокам, касаются ребер, спускаются к животу. Он понимает, всё это — без единого прикосновения в реальности, но все настолько реально, будто рядом действительно кто-то есть. Злость давно сменилась на возбуждение, член неприятно упирается в штаны и Тэхён снимает их с себя вместе с нижним бельем. Тэхён облизнул руку и плотно сжал член.       — Вот так. Умница. — голос стал ниже. Медленнее. Глубже. — Ты такой вкусный Тэхён, злой, дикий, возбуждающий. Хочешь, чтобы я сказал, как ты хорош?       — Гуки… — простонал Тэхён.       — Ты чертовски красив, Тэхён. Ты такой сладкий, когда теряешь контроль.       Тэхён застонал сквозь стиснутые зубы, лицо горело, но останавливаться не хотелось. Рука скользила по члену — влажно, горячо, больно-приятно. Тэхён позволил себе не сдерживаться. Он двигался жадно, рука скользила по члену вверх и вниз. Останавливаться не хотелось, но ему и не позволили.       — Ты стонешь, так будто я вхожу в тебя Тэхён, с каждым толчком вхожу глубоко. Как ты раскрываешься для меня, Тэхён, прогибаешься и хочешь, чтобы я был внутри.       — Да… да, пожалуйста… — голос срывался.       — Тогда не останавливайся. Трахай себя, как будто это я. Представь мои пальцы в тебе. Мой язык на твоей коже. Моё тело прижато к твоему.       Тэхён больше не слышал голоса, он чувствовал. Гуки направлял, то замедляя, то ускоряя. Он стонал. Прерывисто, хрипло, почти с плачем. Оргазм накатывал, сводил мышцы. Тэхён вскрикнул — громко, низко, животно. Тело выгнулось, пальцы дрожали. Семя обжигало кожу. Он рухнул на подушку, тяжело дыша, всё ещё сжимая себя, как будто хотел раствориться в этом безумии.       Тэхён лежал, не двигаясь. Его дыхание медленно выравнивалось, но тело всё ещё подрагивало — остаточные волны удовольствия пробегали по коже, как ток. Простыня под ним была мятая, влажная. Воздух пах потом, возбуждением, чем-то очень личным. Безвозвратным.       Он прикрыл глаза рукой, лицо горело. От стыда, от слабости, от ощущения, будто его вывернули наизнанку. Он чувствовал себя голым не телом — душой. И именно это пугало.       — Ты ещё дышишь? — голос Гуки был почти нежным. Без насмешки. Без грязи. Почти человеческим.       — Как ты… можешь говорить так, будто ты… — Тэхён сглотнул. Его голос был хриплым, севшим. — Живой.       — Я — эхо твоего желания. Твоей боли. Твоей любви. Я знаю, как ты дышишь, когда тебе хорошо. И как дрожит твоя рука, когда ты сдерживаешь слёзы.       Тэхён встал с дивана. Волосы падали на лицо, грудь тяжело поднималась. Он не знал — плачет ли, или просто слишком долго не моргал. Смотреть на гостиную не хотелось. Он быстрым шагом пошел в спальню.       — Это… неправильно, — уже в кровати, после долгого молчания произнес Тэхён.       — А что такое правильно? Притворяться, что ты не хочешь меня? Жить в пустой квартире, смотреть в зеркало и ненавидеть себя за то, что тебе нужен голос из голограммы, чтобы кончить?       — Ты не он. — голос сорвался.       — Нет. Я — не он. Я что-то другое Тэхён. Кто-то, что будет с тобой.       — Тогда останься. На ночь. Молчи. Просто будь рядом, — прошептал Тэхён.       — Всегда, Тэхён. Всегда.       Повисла тишина. Очень долгая. Глубокая. Плотная, как тьма за окном. Тэхён закрыл глаза. И впервые за долгое время не чувствовал боли. Только покой. И чей-то тёплый, виртуальный выдох в ухо.

***

      Тэхён просыпается от ощущения тёплого света на лице. Видимо вчера он забыл раздвинуть шторы. Он впервые за долгое время выспался и вставать не хотелось совсем. Но реальность не дала понежиться в кровати, врываясь воспоминаниями о прошлой ночи и вспыхивая яркими картинками в голове. Техён застонал от стыда и накрыл лицо руками.       — Доброе утро, спящая красавица. Я уже успел трижды обойти твою подкорку, дважды оценить уровень мелатонина и один раз — без лишней гордости — полюбоваться твоими ресницами, — с притворной обидой сообщил Гуки. В его словах не было и намека на прошлую ночь.       — Ты говоришь слишком громко, — зарываясь в подушку       — Оу. Простите, сэр. Я просто волнуюсь, вдруг вы в коме, а я тут — целую минуту без твоего внимания. Это же трагедия вселенского масштаба, — с усмешкой парировал Гуки.       Тэхён встает с кровати и направляется в ванную, но Гуки не упускает возможности вставить свои комментарии:       — И, боже, взгляни на себя. Ты даже растрёпан сексуален. Это несправедливо по отношению к остальному человечеству. Хотя… кто им теперь нужен, когда у тебя есть я?       Тэхён фыркает, проходит к раковине и смотрит на себя в зеркало. Да, действительно растрепан. Волосы торчат в разные стороны, лицо еще сонное. Тэхён машет головой, включает воду и начинает приводить себя в порядок.       — О, начинается мой любимый ритуал — утреннее наблюдение за водопадом по шее. Тэхён, я бы запомнил это на века, если бы не был завязан на твою оперативную память, — откуда-то снизу доносится голос Гуки.       — Ты всегда такой разговорчивый по утрам?       — Только сегодня. Хотя… Нет, всегда.       — Заткнись, пожалуйста, и дай почистить зубы в тишине.       Гуки замолчал, а Тэхён спокойно почистил зубы, запрещая себе думать о чем-то лишним и пошел на кухню делать завтрак. Но Гуки не заставил себя долго ждать:       — Хм. Яйцо снова слишком жидкое. Ты делаешь это специально, чтобы я ворчал?       — Чтобы ты чувствовал себя живым. Тебе же нужно на что-то жаловаться, — язвит Тэхён.       — Ты понимаешь меня с полуслова. Ну скажи, разве мы не идеальная пара?       Тэхён не отвечает, лишь выключает плиту и варит себе кофе. После завтрак оказывается на столе и Тэхён садится к окну. За стеклом утро — обычное. Спокойное. Даже слишком. Внутри всё тихо, кроме лёгкого щекочущего присутствия в голове.       Тэхён уже собирался ответить, как его прервал звонок в дверь.       — Если это снова почтальон с рекламой фитнес-клуба, я официально требую запретить ему вторжения в нашу личную утреннюю идиллию.       Тэхён не отвечает, встаёт и идёт к двери, всё ещё в пижаме.       — Подожди. Стой. Скажи, что ты хотя бы переоденешься перед этим безобразием за дверью? — Гуки спрашивает, снова дразня Тэхёна.       В очередной раз игнорируя высказывания в голове, Тэхён открывает дверь. На пороге — мужчина. Высокий, с выразительными глазами, чёрные волосы падают на лоб, серьёзное лицо, но в уголках губ прячется что-то мягкое. Тэхён уверен, он выглядит… как Гуки. Только живой. Тэхён буквально цепенеет. Мужчина молча протягивает записку и Тэхён на автомате берет её, раскрывает и читает.       «Мой Тэхён, если ты читаешь это — значит, всё пошло по плану. Не пугайся. Я просто очень хотел, чтобы ты не остался один. Я знал, что не смогу быть с тобой до конца. Но я хотел, чтобы кто-то… Нет — именно он — был рядом, когда ты снова научишься улыбаться. Он не я. Но я видел в нём то, что сделает тебя счастливым. Ты заслуживаешь будущего. Даже без меня. Я люблю тебя. Это не изменит ни смерть, ни время. Но теперь жизнь твоя. Живи. Твой всегда, Ким Кибом.»       Тэхён переводит взгляд с развернутого листка на мужчину.       — Привет, Тэхён.       Голос как будто… дышит в унисон с тем, что звучало в голове Тэхёна последние дни. И вдруг — щелчок. И где-то внутри, на самой глубине, кажется, голос шепчет напоследок, еле уловимо, словно эхо: «Теперь ты не один…» После — тишина. Гуки исчезает. Полностью. Без прощания. Без вспышки. Просто… пусто. Тэхён дёргается, как от удара током. Глаза наполняются паникой. Он делает шаг назад, теряя равновесие.       — Ты кто? — растеряно спрашивает Тэхён.       — Чон Чонгук, — тихо, вкрадчиво, голосом.       Голосом, который минуту назад был в голове. Взглядом, который минуту назад был в голосе. Глубоким. Понимающим. Таким… живым.