Утро

Где ты теперь? Только не рассказывай

Мне итак уже все рассказали

И я гремлю испанскими сапогами

Вокруг вашего дома, расхаживая

Холодные волны, рассветное зарево

Я на глубине или над облаками?

Пью тебя как элеутерококк перед экзаменами

Моя комната — это моя барокамера

И я не хотел идти к тебе с цветами

Кружил бы, как шмель, радуясь запаху

Представляю, что будет, когда опоздаю...

Ледяной ветер пробирается под куртку, заставляя поежится. На улице ещё темно, как и будет часов до десяти утра. Но сейчас гораздо раньше. Что сподвигло его выйти в такую рань — неизвестно. Бессмысленное шатание по городу приносило успокоение. Свежий воздух и тишина помогали сознанию прояснится. Думать было легче, а точнее не думать вообще. В голове тишина, которую нарушал только вой ветра или шум от какого-то запоздалого автолюбителя. Он просто шёл вперёд, до конца не запоминая маршрут. Все равно помнит этот город как свои пять пальцев и всегда сможет вернуться обратно. В противном случае в кармане лежит телефон, который уже, скорее всего, отключился на морозе. Выдыхает клубок пара. Дорога ведёт его в неизвестность. Так хотелось бы думать. Но, как и каждый раз он оказывается на одной и той же улице, у одного и того же дома. Всегда. Хоть он уйдёт в другую часть города, хоть будет отодвигать этот момент сколько угодно. Но все равно окажется здесь. Ноги сами несут его сюда, не спрашивая разрешения их хозяина. Да даже если бы могли, он все равно бы пошёл. Пошёл, чтобы ещё раз оказаться здесь. Чтобы потешить себя мыслью о желаемом, но таком недостижимом варианте событий, где все сложилось иначе. Никакой терапии, никакой клиники, никакого Рубинштейна. Ничего из этого не было. Только они вдвоём. Он — обретший спокойствие и радость после травмы, и его возлюбленный, который спустя долгое время все же смог найти своего человека. Евгений. Женя. Женечка. Имя так хорошо ложится на язык, но так горчит. Когда-то он без устали повторял его, задыхаюсь от ощущений и эмоций, от ловких рук этого прекрасного юноши. Сейчас оно остаётся лишь тихим эхом, звучащим будто призывы, где-то далеко на гранях разума. Просто ещё раз увидеть мягкую улыбку, ощутить тепло родного тела. Он как цепной пес, готовый простить хозяину всё, лишь получив каплю ласки. Достаёт из пачки сигарету и поджигает её. Дым тяжёлым одеялом оседает внутри. Смотрит наверх. Смотрит, не понимая, хочет или боится увидеть какое-то шевеление в окнах чердака. Думает о том, стоит ли подняться, или он потревожит своим нежелательным визитом его жителя. Смотрит долго, не отрываясь. Но со временем это становится проблематично из-за больших хлопьев снега, которые так и норовят попасть в глаза. Кризалис встряхивает голову, чтобы вернуться обратно сюда. На улицу, где он стоит с сигаретой. Далеко от того возможного, счастливого будущего, далеко от чердака, далеко от Поэта. Бычок отправляется куда-то в снег и он идёт дальше. В этот раз уже домой. На сегодня воспоминаний хватило. Зелёными огнями сверкают глаза, наблюдающие за мужчиной внизу. Наблюдающие за тем, как тот переминается с ноги на ногу и все таки не решается подняться. Как и всегда. Поэт удаляется дальше по крыше, скрываясь за пеленой снега.