инструкция по выживанию в критических условиях

солнце разбивается об плиты, монолитом приделанные к зданию. в глазах рябит, свет — пытка, средневековый способ ослепить. еще немного ведет, в ногах застряли вата и булыжники, передвигаться тяжко. леша опускается на ближайшую скамейку, блаженно-благодарственно (то ли богу, то ли мэру) выдыхает, переводит лишний кислород на восстановление. инструкция по выживанию в критических условиях пункт первый: если вы видите бутылку мартини бианко, это еще не значит, что вам следует ее выпить; возможно, она приготовлена для более подкованных людей, а не только-только слезших с таблеток, сокращенное название которых складывается в синоним преисподней. леша хмурится, пытаясь вспомнить, когда в последний раз ловил такое похмелье? или это считается за алкогольное отравление? в обоих случая веселого мало. а дотопать до бара — надо. поднять взгляд и увидеть знаменитый чертановский пруд, новый сосед снизу: руслан живет на седьмом, пруд — на уровне моря. съемная двушка мелкая, парадоксальная: кухня больше спальни. не жалуется, на кухне хотя бы есть вчерашняя еда, учтенно доставленная почти мультяшным персонажем в голубом, а в спальне — только неразобранный чемодан. пункт второй: не затягивайте с переездническими делами, как сортировка носков и организация яиц на полке холодильника, иначе приготовите яичницу из непарных чулок и гольфов. в метро спускается с божьей помощью и одним недовольным ворчанием бабки рядом: интересно, в библии не сказано, что таким недовольным кошелкам можно не уступать место? или где это прописано? леша ни с этикой, ни с религией, ни тем более критикой чистого разума не знаком, зато имел дело с инструкциями к кофемашинам и барными меню, одно краше другого. — я жду, когда кто-нибудь все же отравится этим молочно-апельсиновым шейком «пляжный петтинг», а не бокалом шампанского после трех шотов водки, — подстать бабке, вышедшей в районе полянки, — интересно, куда ей там? в корпус вшэ или пешком до гэс-2? — бурчит дима. — думаю, люди, выбирающие коктейль с таким названием, изначально обречены, — стакан в руках все не хочет блестеть. — что у нас вечером? — комики, комики и еще раз комики, — барный дима, который не вечерний комик, вздыхает, что сегодня он опять будет мешать кисломолочку с цитрусами: за вечернего комика дают меньше, чем за барного. вечерний комик дима много говорит о кино и музыке, искрометно шутит и иногда перегибает палку в общении с людьми, но он хотя бы жизнерадостнее барного димы, включающего до открытия альбомы метокса или неизданное с ромой англичанином. но это лучше макулатуры — леша устал ее таскать. сегодня в программе русская электроника, собранная из проводов, винтиков-шпунтиков, электрофореза и mujuice'а, к которым леша не испытывал огромной любви, но справляться с похмельем лучше под синты литвинова, чем вырвиушные гласные анна асти. леша не царица, леша скорее иван сусанин. — ваня, кстати, тоже сегодня будет, — сверкает глазами дима, сминая улыбку-подъеб. ваня. ваня-ваня-ваня. ваня. мягкое, сказочное имя, и обладатель его — сказочный, из сорокинских сказок. — хорошо, — леша сглатывает все подступившие вопросы, отворачиваясь обиженно медузой горгоной. в а н я. с ваней отношения странные: они чуть дольше положенного обнимаются при встрече, чуть нежнее нужного смотрят друг на друга, чуть чаще адекватного гладят выпирающие конечности — пальцы, плечи, носы. ваня перед каждым выступлением наудачу трет лешин нос, леша — наудачу поглаживает сам, когда от вани остается спина в узорчатой рубашке, призраком коммунизма и бабушкиной чехословацкой — или все же югославской? — стенки движущейся к сцене. пункт третий: не думать о славянской наружности комиках с шутками белой комнаты по степени безумия, леша, у тебя диплом через год. но леша снова подставляет нос и жмурится, чтобы хоть половина зала сегодня выкупила ванька. — у пиноккио нос увеличивался из-за лжи, а у тебя он из-за нее уменьшается, — вздыхает лиза, смотря на восхищенного лешу. — я не вру же, — собственное сознание так-то двое суток дублировало голос лизы и предъявляло теми же репликами аргументы, но леша — отважный герой, ему не страшны женщины и логические доводы.
 — между сокрытием правды и ложью разница в количестве слов, — подмигивает лиза. вообще-то, разница еще и в наборе гласных-согласных, и в их организации, в связи в предложениях, но это всё — очевидное сокрытие истины: леше нравится ваня. и, может быть, по какому-то невероятному совпадению или закону жанра, леша тоже нравится ване. но этого никто не гарантирует. пункт четвертый: проверяйте наличие гарантий у продавца или заключайте брачный договор, чтобы была возможность пойти в мировой суд жаловаться о разбитом по вине доставщика сердце. ваня рвет зал — нос чешется от радости. ваня зовет выпить после смены — голова неприятно трещит-мигает. ваня рядом — мир плывет. утки в пруду потихоньку просыпаются — это вы, люди, гуляете до пяти утра, а у нас режим — и сопровождают ваню с лешей. чистопрудный бульвар в утренних лучах напоминает шекспировкий лес, рифмующийся с лешиной жизнью — чем он не оберон? только короны не хватает — гномов в баре он видит два через два. да и эльфов хватает. ваня в канон не вписывается — ваня бы скорее сам такое написал. но ване не интересны любовные терзания, он скорее за кипиш выше ста градусов, до выливающейся из кастрюли воды и брызжущего масла. но в рамках разумного безумия: без свидетелей и травм, запретку получать не хочется. леше хочется запретить ване говорить. — ...поэтому люди-гуси скованы мнением людей-лебедей, — подытоживает монолог пьяный ваня, который все больше напоминает лешин глюк. — мне кажется, ты из людей-лебедей. — а ты тогда гусь или лебедь? — бутылка давно кончилась, надо выкинуть или найти какой-нибудь древний клад с сундуком и вином тысячелетней выдержки. — а я — белый голубь, — на вопрос в лешиных глазах продолжает. — потому что я за мир, во-первых, а во-вторых, со мной фотографироваться любят — выделяюсь на никольской среди лениных и сталиных. — удивительный ты человек, ваня, — трамваи вот-вот начнут ходить, но хочется выйти на покровку, дойти до ямы или зависнуть во дворах солянки. — ага, — кивает, сворачивает на покровку. — я еще и мужчин люблю. леша не знает, что следует делать с этой информацией — думать под вином в двадцать один никогда так сложно не было, — и выдает без задней мысли: — и я. — видишь, ты тоже удивительный, — буднично закольцовывает диалог. в пять утра из еды — дорогущие сэндвичи из «магнолии» и «ред булл» по скидке там же. у леши закономерно спрашивают паспорт, и ваня улыбается. пункт пятый: всегда носить с собой паспорт, чтобы люди не думали, что вы пытаетесь выдать себя за школьника ради скидки на обед в продуктовом среднего класса. — вкусно, — прерывает скудную трапезную тишину ваня. — часто так завтракаешь? — обычно так обедаю, — мягкая улыбка. — учусь недалеко тут. — вшэ? мгу? — рггу, — отточено до трех звонких звуков подряд. — площадь революции. — хорошие соседи, наверное. — не жалуюсь, — леша откидывается на спинку стула, довольный сытостью. ваня большой, накачанный, смотрится нелепо в декорациях местной столовой с узкими белыми столиками для дам за тридцать и непутевых дохликов-студентов. — а живешь где? — допросничает-продолжает. — в чертаново. — давно не был в чертаново, — мнется? придумывает разгон или все же выцепить историю о страшном юге серой ветки из жизни? но все гораздо хуже. — поехали в чертаново. — погнали. пункт шестой: не зовите людей в квартиру, если не готовы провести с ними всю жизнь и еще одну после перерождения. ваня вписывается в эти сорок квадратных метров нетривиально хорошо, словно так и должно быть: трава зеленая, дважды два четыре, ваня — идеальный элемент интерьера чертановской двушки. леша не позволяет думать, что это из-за него — залог не возвращают. — топ пять любимых вещей, — не унимается с вопросами ваня, уже орудующий на кухне. откуда-то находит пакетик матчи — подарок лизы на какой-то из двадцати дней рождения — и греет молоко, украдкой посматривая на реакцию леши: палится по-детски специально, когда суть всей игры быть пойманным. леша ловит-ловит-ловит взгляды и бережно складывает на полке подсознания в коробочку с важными безделушками: выпускная лента, пробка от первого купленного самостоятельно вина, чехол на ученический, первый поцелуй с ваней. у вани на губах корки, а зубы стучат друг об друга, но это все равно лучше горького порошка матчи на горле или пятого круга лучших треков макулатуры. у вани сильные руки, нежно обхватывающие лешину талию и аккуратно гладящие по спине. у вани теперь ключи от квартиры в чертаново и лешиного сердца, где больше нет места для грусти, тоски и лжи. пункт седьмой: любите и будьте любимы.