Мавзолей

      Узнавая всё больше и больше о коммунистической теории, мне попадались частички информации о том, какова была жизнь в партии в СССР. Какие там были люди. Как они друг к другу относились. Каков был их характер. Как они старались особо не выбиваться, не требовали к себе отношения, как к царям. Они были обычными людьми, которые хотели лучшего для своей страны. Каждый человек мне там казался интересен. В какой-то мере я даже жалею, что не был среди них – не видел, каково это на самом деле быть, работать и бороться за классовое равенство среди них. Они были полны уважения к друг другу, и оценивали труд по достоинству. Большего братства – в какой-то мере – я не видел. Когда я прохожу мимо центра города, я всегда бросаю взгляд на огромную статую Ленина – как он возвышается надо мной, наблюдая за всеми нами. Иногда меня, как поехавшего историка, пробирает гордость тем, что такой человек существовал в моей стране. Чувствую себя патриотом, хоть и текущий капиталистический строй мне отвратен.       И действительно, среди всех людей, о ком я узнавал из истории – Ленин мне “приглянулся” больше всех. Он был невысокого роста, не шибко авторитарен, с относительно “мягким” характером. Тем не менее, в любом его портрете у него всегда один взгляд, и такой же взгляд у него был в реальности – он был мужчиной, полным решительности и уверенности в своем деле. Иного человека для партии и не найти – он был, в какой-то мере, идеальным воплощением своего ответвления социализма. Из-за этого я начал шутковать, мол, “ха-ха, Ленин - мой краш”. Ведь исторические краши - это вполне частое явление. Да и, как бы, он и был им. Исторический краш. Я был восхищён его политикой, его характером, и всем, что делало Ленина – Лениным. Ну и, будем честны, он выглядел вполне привлекательно. Может и не для всех, но мне, лично, он казался очень даже красавчиком. Хех. Даже думать об этом сейчас забавно.       Потом этот краш вырос во что-то большее. Я понял, что уже не просто восхищаюсь им как политической фигурой, а действительно начал чувствовать в себе какое-то влечение к нему. Может и романтическое, но маловероятно – я не романтик, да и у него жена была, как-то неловко. Но чего я не мог отрицать, так это то, что у меня действительно со временем развилось к нему сексуальное влечение. Началось всё с банальщины, ибо я человек замкнутый, и подобные извращения изначально отвергаю. Как бы, иронично, точно шуткуя, подумал – “интересно, а как его губы чувствовались бы на моих?”. Как я бы аккуратно подхватил его за подбородок, чувствуя текстуру его бородки на моей ладони, и покрыл его губы своими. Так нежно, мягко, как он даже бы не сдвинулся. Может быть, даже бы слабо улыбнулся мне. Затем я понял, что такие детские, даже подростковые фантазии, ну… этого мне мало. Я взрослый мужчина, с работой и желанием таким же – сделать мир лучше. Но и, будем честны, в плане своих сексуальных влечений я болен на голову. Без них мне некуда. Да и что более неловко, у меня уже есть партнёр, который мне с этими влечениями помогает. Но я всё же не могу остановить себя. Я даже не осознал, как мои фантазии стали более детальными, специфичными, и прогрессировали всё дальше. Как я проводил своими руками по его телу, каждое касание перехватывало воздух в его лёгких, как я чувствовал каждую мышцу на его теле. Сквозь рубашку, затем медленно, намеренно его дразня, расстёгивал её… До сих пор стыдно осознавать, что эти мысли у меня не о каком-то вымышленном персонаже или хотя бы даже о моём партнёре. Нет. Эти мысли – о реальном человеке, который когда-то (а именно почти сотню лет назад) существовал. Жил. Ходил по той же русской земле, что и я. Обычный человек с решимостью в его взгляде. Нет, тут, пожалуй, даже хуже то, что мало того что я уже занятой, так ведь он тоже. У него же была жена, и вот я, тут… посягаю на то, чего никогда не заимею.       Не заимел бы и дальше, если бы в одну конченую ночь, полную таких же опасных и мерзких фантазий, я не надоумил себя съездить в Москву, в мавзолей Ленина. Несмотря на свою одержимость, я там, до сей поры, никогда не был. И я понял, что давно пора бы. Моим главным страхом было то, что когда я туда приеду, я не смогу с собой совладать. Когда я увижу его… буквально во плоти, его мёртвое тело… Я боялся, что сделаю что-то, о чём пожалею.       И всё же, я решился. Первый визит в мавзолей увенчался… успехом? Честно, я в итоге оказался там обычным наблюдателем, как и все остальные. Меня охватил восторг и некоторое вдохновение, но, честно говоря, в тот момент я вовсе забыл, что имел какие-то поехавшие грёзы о том, КАК я его хочу. Для меня этот визит был больше как способ отдать дань уважения великому лидеру. Немного было даже… страшно… видеть настоящее мёртвое тело, которое мёртвое уже столько десятков лет. Как говорят иностранцы, это было эффектом «uncanny valley». Я понимал, что это его настоящее тело, и когда-то в этом теле была жизнь. Но, тем не менее, за стеклом саркофага я видел будто не тело, а куклу, имитирующую вождя.       Только потом, спустя несколько (очень занятых) лет, когда я снова заимел свободное время и возможность иметь всякие непотребные мысли о вожде моём уважаемом, у меня появилась безумная идея наведаться туда ещё раз. Только в этот раз, моя цель была совершенно иной. Видите ли, когда у меня снова появилось время, когда я снова смог расслабиться, я вспомнил о своем необычным историческом краше. Я снова окунулся с головой в Советскую историю, узнал ещё больше о людях, на которых держался весь Союз. Тогда у меня и заново загорелась эта одержимость моим излюбленным вождём. Вернулась эта одержимость, сразу ударив меня по голове молотком абсурдных фантазий и вещей, которые ты даже своему партнёру не раскроешь, как бы сильно ты им не доверял. И чем больше я баловал себя этими идеями… этими мыслями о том, как я бы… предстал бы на колени перед Владимиром Ильичём, расстегнул бы его брюки, всё упираясь лицом в его бугор, играясь языком по ткани… эм… о чём это я… И чем больше я баловал себя этими идеями, тем больше я вспоминал свой первый поход в мавзолей, и как я повидал его вживую. Поэтому я и говорю «первый» – потому что вскоре я сделал и второй.       Второй раз я чувствовал себя совершенно иначе, по отношению к первому. Я пришёл туда с одной мыслью. Снова увидев тело Ленина, мой поток похабных мыслей словно превратился в бушующую реку. Мне очень хотелось так и выкрасть его оттуда и оставить его себе, чтобы я смог сделать с ним всё, что хочу. Хоть часть своих фантазий воплотить в реальность.       С того дня это стало моей главной одержимостью. Я знал, что какой-то безумец уже попытался сделать то же, что и я в далёком 2023 – выкрасть тело Ленина – и если всё, что он получил, это психиатрическую госпитализацию, то последствия мне не так страшны. Мне бы, вероятно, влепили бы то же самое. Да и чёрт с ним. Оно того стоит.       Я потратил долгое время, чтобы спланировать ограбление, достойное каких-нибудь фильмов а ля Кингсман (или каких-нибудь ещё шпионщин, извините уж, я в основном смотрел ужастики, а не Бонд-подобный шлак). Более того, я окончательно переехал в Москву – даже если я выкраду тело вождя, везти его в другой город было больно уж опасно. Не хотелось рисковать. Осталось только сделать дело. Я решил, что подожду – тело Ленина раз в полтора года окунали в специальный бальзам, чтобы сохранить вид. Чаще всего об этом можно услышать в новостях. Так как шансы, что я смогу понять, чем они его там сохраняли и добыть это для себя почти минимален, я решил, что лучше украду его сразу же после того, как вождя “освежат”. Полтора года мне хватит за глаза, как я думал.       Из-за этого у меня было очень много времени на подготовку. Нудных размышлений и прочих планов было полно, и рассказывать деталей я не вижу смысла. Здесь я не за этим. А за тем, чего я добился.       Сейчас у меня, в моей дорогой московской кровати, лежит то, ради чего я старался и рисковал всей своей жизнью.       Всё до этого – это предисловие, это контекст. Теперь мы в настоящем времени. Ну, почти. Уже прошёл год с лишком, с тех пор, как я выкрал тело Ленина из мавзолея. Меня до сих пор не нашли. И за этот год я сделал столькое с его трупом, что от меня не то что Бог отвернулся, тут уже меня в отдельный ад бы отправили. Я от большой любви!       За этот год, труп Ленина стал мне как муж. Я расстался со своим партнёром ради этого. Он был готов на многое ради меня, и, вероятно, принял бы мои «замашки», но я не мог так с ним поступить. Ему нужен кто-то, кто не будет похищать тело вождя из мавзолея, чтоб его регулярно трахать.       Да-да. Всё так. За этот год я перепробовал многое. Раздевал его, переодевал. Осматривал каждый сантиметр его тела, каждый недостаток кожи, вызванный долгой презервацией тела. Господи, мой член побывал в местах, где даже мой бывший партнёр его не видел.       Больше всего мне нравилось просто взять одну руку Владимира Ильича, и дрочить ей. Будто он мне дрочит. Это же тоже работа, ведь так, вождь? Прелести социализма. Но нет, я это из любви делаю. И он мне это тоже делает из большой любви. Я хотя бы не стану причиной двух инсультов, в отличии от его жены, которая не могла заткнуться о политике.       Я и в рот ему присовывал. Аккуратно, конечно: боялся, будто хрупкая конструкция его тела – а тело, кстати, действительно подлинное, а не какая-нибудь кукла – так и развалится на плесень и на липовый мёд. Не очень хотелось видеть, как мой член торчит из дыры в его глотке. Но когда это работало, о, Боже… Сильнее оргазма я в жизни не испытывал до тех пор. Даже мой бывший не заставлял меня чувствовать себя настолько хорошо, как дедушка Ленин. Вот те анекдот. Честно, я едва ли мог больше тридцати секунд продержаться. Один взгляд на картинку – стеклянные глаза вождя, мой член в его рту… – заставлял меня содрогнуться чуть ли не мгновенно. От одной мысли об этом я сразу чувствую, будто кончу прямо в свои штаны.       Ну и, очевидно, парочку раз я ему и сзади присунул. Это было самое интересное. Вы когда нибудь ебали труп? По сравнению с реальной дыркой, это что-то с чем-то. Они не сопротивляются, не напрягаются. Но и, по сравнению с живой дыркой, разработанное больше никогда прежнюю форму не примет. Поэтому я стараюсь особо этим не увлекаться, по крайней мере до тех пор, пока срок его сохранности не истечёт. Да и возиться с презервативом – потому что я не хотел потом у него выковыривать собственную сперму – ну, честно, я вообще не фанат. Сочтём это за роскошь. Зато какую! Я даже запечатлел на камеру собственный «POV». Каково это – трахать труп Ленина. Может быть, рано или поздно я покажу эти фотографии на 2ch, если к этому времени он будет жить.       Сейчас я задумался о том, что стоит как-нибудь полноценное видео снять. Возможно, я даже сегодня это сделаю. Время есть. Да и… всё же, сегодня апрель, 22. День рождения Владимира Ильича. Нужно что-то особенное. 155 лет – это, знаете ли, большая дата! Я уже даже тортик купил.       Я ещё думаю, что-то прям совсем дурное сделать. Например, засунуть свой член в его глазницу. Но это, наверное, позже - когда он совсем начнёт гнить, заплесневеет, покроется опарышами. Сейчас мне слишком нравятся его тёмные, стеклянные глаза.       Честно, пока я над всем этим думал, уже слишком сильно возбудился. Мои мысли давно заменились на новые планы, что бы ещё сделать с его телом. Немного хочется подержать его вялый, подгнивший член в своем рту (так я уже делал сотни раз и сделаю, чёрт возьми, ещё раз). Почувствовать его холод. Может, просто обнять его тело, и использовать одну его руку? Мм… сейчас я просто хочу его снова поцеловать. Может, в этот раз переоденусь во что-то глупое я. В платьишко. Свадебное, например.       Мыслей много. И я не остановлюсь, пока не испробую абсолютно всё. Пока они меня не нашли, или пока он ещё не сгнил – я обязан перепробывать всё.       Я люблю тебя, вождь. С днём рождения.