Только «да»

Тишина повисла между ними, наполненная только шепотом ночного ветра и биением сердец. Чонгук медленно повернулся к Тэхёну, его глаза блестели в лунном свете. — Я бы никогда не стал смеяться над тобой, — сказал он так тихо, что слова почти утонули в ночи. — Знаешь почему? Тэхён лишь покачал головой, не в силах оторвать взгляд от его лица. — Потому что ты... ты особенный. Когда ты звонишь мне посреди ночи, рассказывая о своих страхах перед огурцами или о том, как тебе одиноко — я чувствую, что ты доверяешь мне самое ценное. Свою уязвимость. Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — А знаешь, что я делаю после таких звонков? — Чонгук улыбнулся, и в его улыбке было столько нежности, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Я ложусь спать и думаю: "Сегодня он снова выбрал меня". И это... это делает меня счастливым. Тэхён почувствовал, как по его щекам скатываются слёзы, но на этот раз они были тёплыми. Не от боли, а от чего-то другого. От чего-то прекрасного и пугающего одновременно. — Чонгук-а, — прошептал он. — Я... — Не торопись, — мягко остановил его Чонгук. — У нас есть вся ночь. И все остальные ночи тоже. Он осторожно взял его руку, и их пальцы переплелись под звёздным небом, как будто так и должно было быть с самого начала. Слёзы Тэхёна блестели в лунном свете, как роса на лепестках. Чонгук медленно, почти нерешительно протянул руку и коснулся его щеки, смахнув слезу большим пальцем. Прикосновение было таким нежным, что Тэхён замер, боясь пошевелиться. — Не плачь, — прошептал Чонгук, и его голос дрожал. — Пожалуйста, не плачь. Но Тэхён не мог остановиться. Годы одиночества, годы, когда он прятал свои страхи за улыбкой, годы, когда ему казалось, что никто никогда не поймёт его по-настоящему — всё это вырвалось наружу в этом тихом признании под звёздами. Чонгук не стал ничего говорить. Он просто придвинулся ближе и обнял его. Не как друга, а как человека, который наконец-то нашёл то, что искал всю жизнь. Его руки обвились вокруг Тэхёна, а щека прижалась к его виску. — Всё будет хорошо, — шептал он, гладя его по спине. — Я здесь. Я всегда буду здесь. И в этот момент Тэхён понял, что дом — это не место. Дом — это человек, который принимает тебя со всеми твоими огурцами, ночными страхами и слезами на крыше. Тэхён поднял голову, его глаза, полные слёз, встретились с взглядом Чонгука. В них не было ни жалости, ни снисхождения — только понимание и что-то ещё... что-то тёплое и пугающее одновременно. — Чонгук-а... — прошептал он, и его голос дрожал. — Тэхён, — ответил Чонгук, и его пальцы мягко коснулись подбородка Тэхёна. — Можно? Он не ждал ответа словами. Ответ был в том, как Тэхён закрыл глаза, в том, как его губы слегка приоткрылись, в том, как он наклонился навстречу. Первый поцелуй был нежным, почти неуверенным — просто прикосновение губ к губам. Но затем что-то щёлкнуло. Чонгук углубил поцелуй, его руки обвились вокруг шеи Тэхёна, притягивая его ближе. А Тэхён ответил ему с такой страстью, о которой даже не подозревал в себе. Когда они наконец разъединились, оба дышали прерывисто. Городские огни внизу казались размытыми, а звёзды над головой — ярче, чем когда-либо. — Я... я давно хотел это сделать, — признался Чонгук, его щёки покраснели. Тэхён улыбнулся сквозь слёзы. — Я тоже. Просто... боялся. — Больше не бойся, — прошептал Чонгук, снова касаясь его губ, но на этот раз лишь кончиками пальцев. — Со мной ты можешь быть собой. Всегда.

***

Неделя молчания после той звёздной ночи. Тэхён стоял у окна, наблюдая, как начинается осенний ливень. Капли стучали по стеклу, словно пытались достучаться до его сердца. Внезапно в дверь постучали — настойчиво, почти отчаянно, перекрывая шум дождя. Открыв, он увидел промокшего до нитки Чонгука. Вода стекала с его тёмных волос, одежда прилипла к телу, но в его глазах горел такой огонь, что Тэхён почувствовал, как сжимается сердце. — Я не мог больше ждать, — проговорил Чонгук, его голос дрожал не от холода. — Ты избегаешь меня с той ночи... как будто мы совершили что-то неправильное. Тэхён молчал, не в силах отвести взгляд. — Я знаю, что ты боишься, — Чонгук сделал шаг вперёд, и капли дождя с его ресниц упали на пол. — Боишься доверять, боишься, что я уйду, как все остальные. Боишься этого... ребёнка. Боишься будущего. Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку — она тоже была мокрой. — Это не обручальное кольцо, — его улыбка была одновременно грустной и нежной. — Просто... напоминание. Что какие бы бури ни бушевали снаружи, внутри тебя всегда будет частичка моего тепла. Он открыл коробочку — внутри лежал простой серебряный браслет с маленьким подвеском в форме звезды. — Как те звёзды на крыше, — прошептал Чонгук. — Я буду всегда рядом, даже когда кажется, что всё кончено. Тэхён протянул дрожащую руку, и в этот момент гром грянул так сильно, что дом содрогнулся. Но они уже не слышали ни грома, ни дождя — только биение своих сердец.

***

Через полчаса кухня напоминала поле битвы. Морковные обрезки летели в разные стороны, лук заставил Тэхёна плакать, а Чонгук сражался с мясом, которое упорно не хотело подрумяниваться. — По видео это выглядело проще! — воскликнул Чонгук, отскакивая от шипящей сковороды. — Может, просто закажем пиццу? — предложил Тэхён, вытирая слёзы от лука. — Ни за что! — Чонгук решительно встряхнул головой. — Я обещал полезный ужин. Внезапно сковорода вспыхнула синим пламенем. Чонгук отпрыгнул, а Тэхён инстинктивно потянулся к огнетушителю. — Спокойно! — крикнул Чонгук, накрывая сковороду крышкой. — Просто масло перегрелось. Когда пламя погасло, они стояли посреди задымлённой кухни, глядя друг на друга. И вдруг оба рассмеялись — сначала тихо, потом всё громче, пока Тэхён не схватился за живот. — Всё нормально? — мгновенно проявив беспокойство, спросил Чонгук. — Просто... смешно, — сквозь смех ответил Тэхён. — Ты, звезда мирового масштаба, чуть не спалил мою кухню.

***

В итоге они сели ужинать тем, что удалось спасти — слегка подгоревшим рисом, салатом из тех овощей, что не пострадали в "битве", и соком. — Знаешь, — сказал Чонгук, пробуя своё творение, — на вкус... интересно. — Это дипломатичный способ сказать "ужасно"? — усмехнулся Тэхён. Чонгук посмотрел на него серьёзно: — Нет. Это способ сказать, что я хочу научиться делать это правильно. Для тебя. Для... нас. Тишина повисла между ними, наполненная невысказанными словами и обещаниями.