Игры Белого Лиса. Испытание для Чон Юнхо

                   Даже я соглашаюсь с тем, что добыча может стать охотником. Но смог бы он это сделать без тебя, полукровка?       НЕ УГАДАЕМ       Игры с вами даже интереснее. Никогда не узнаешь, как вы поступите. Вы же понимаете, что это лишь малая часть моих сил?              Туман-туман-туман…       С боков всё слилось в одну сплошную серую полосу. Юнхо не знал, насколько быстро бежал в попытках догнать искажённого, но он всегда был далеко впереди. А потом и вовсе, подпрыгнув, сиганул в туман, полностью растворяясь в нём. Юнхо замер, выставляя кинжал перед собой, озираясь по сторонам ожидая атаки.       От лабиринта не осталось и следа. Теперь с двух сторон тянулись туманные стены. Впереди и позади широкая дорога из белого кирпича. Над головой низкие плотные белые облака. Не то чтобы Юнхо ожидал, что наколдует что-то такое — если это вообще можно назвать колдовством, — но что вышло, то вышло. Воодушевление он чувствовал и от чего-то непонятного. Или кого-то. Их двое. Был один, стало двое…       Юнхо резко дёрнулся в сторону, и в то место, где он стоял, упала оторванная от одной из статуй голова длинноволосого парня. А следом выскочил искажённый с занесённой для удара рукой — когти вновь встретились с кинжалом, но уже без снопа искр. Давя рукой с когтями, искажённый сжал в кулак другую. Его попытка ударить провалилась: Юнхо успел перехватить.       Противостояние самому себе казалось Юнхо чем-то странны. Казалось, что искажённый давит не на оружие, а на что-то внутри самого Юнхо. Казалось, что, если не уступить, эмоции сожрут его с потрохами. Казалось, это сильнее него. Но как он может быть сильнее самого себя? Как говорится: сложно, но возможно. Однако в любом случае, какие бы мысли ни возникали в голове, какие бы порывы ни появлялись, к чему бы ты ни стремился и чего бы ты ни хотел — это в любом случае будешь ты. От себя не убежать, как ни пытайся.       Брови Юнхо сошлись к переносице. Почувствовав его нарастающую силу, искажённый сделал шаг назад. В его глазах отразилась ненависть. Отразилось нежелание проигрывать. Отразилось желание взять верх над разумом. Юнхо ощутил, как ярость внутри пытается пробиться, вырваться наружу. И он дал этому порыву накрыть себя. Чтобы подавить себя же. Он сделал резкий шаг в сторону, сдвигая руку с кинжалом в другую, отводя удар от себя. Юнхо не до конца понимал, получится ли задуманное, и просто действовал. А почуявший, что он сейчас в проигрышной ситуации, искажённый попытался сбежать. Юнхо дёрнулся следом, боясь упустить, и, немного не рассчитав силы, уронил их обоих — он тут же встал на колени, руки сами потянулись к рукам искажённого, просовывая пальцы меж его и сжимая. И это победа? Тогда почему внутри тревога?       И что ты сделаешь? Убьёшь часть себя? А может, одумаешься? Может, дашь ему победить?       НЕ ПОЗНАВ ПАДЕНИЯ, НЕ ПОЙМЁШЬ ИСТИННЫЙ ВКУС ПОБЕДЫ       Ты и твои нравоучения…       — Выбор за тобой.       Юнхо вздрогнул, когда чьё-то дыхание коснулось уха, а тихий шёпот проник в голову, вонзаясь в мозг удивительно нежными тёплыми иглами. Перед носом на цепочке светился кинжал, который Юнхо неосознанно откинул, когда хватал искажённого за руки.       — Кто ты? — спросил Юнхо, не оборачивая и не спеша брать оружие.       — Тот, кто помогает твоему разуму остаться целостным.       — Но… если я убью его, останусь ли я собой?       — Вариантов всегда несколько, — голос незнакомца стал задумчивым. — Ты можешь возвести вокруг себя стену. Как сделали Сонхва и Уён, убив в себе нечто, что толкало на необдуманные поступки. А можешь, как Хонджун или Чонхо, принять себя таким. Стать не сильнее, но и не слабее. Взять свой разум и свою жизнь в свои руки. Это не значит, что что-то радикально изменится. Вы совершили маленькую ошибку. Не послушали совета. И теперь с вами играются. Как лиса с пойманным зайцем, — незнакомец издал короткий смешок.       — А Ёсан? Что с ним?       — С ним сложнее всего. Его разум повреждён сильнее, чем у других. Когда терпишь многое, становишься слабее с каждым днём. Он сдался, когда как остальные боролись до конца, придя к своему логическому завершению. Ёсану пришлось помочь.       — Это из-за его чувств к Чонхо?       — Ты говоришь о других, пытаясь оттянуть неизбежное. Пытаясь избежать собственного завершения. Тебе этого не избежать. Если не поставишь точку сейчас, с каждой новой смертью здесь ты будешь всё ближе к реальной смерти. Хаос в голове постепенно сведёт тебя с ума. Ты либо умрёшь сразу, либо наложишь на себя руки в последствии, либо станешь ни на что не способным «овощем». С Белым Лисом, что так любит игры разума, справиться и легко, и сложно.       — Почему мы?       — Я же сказал: вы совершили ошибку. Я дал тебе знак, чтобы вы убирались оттуда, но ты его проигнорировал. Как пытаешься игнорировать сейчас. В какой-то степени он заслуженно вас наказывает. Каждый защищает свою святыню. Выбор, — незнакомец двинул рукой, и кинжал, точно гипнотизирующий маятник, качнулся в разные стороны.       Юнхо не видел руки незнакомца из-за слишком длинной цепочки, что отстегнулась сама по себе, стоило ему взять оружие. Но даже сжав пальцы на рукояти, он не спешил делать выбор. Искажённый смотрел знакомым обиженно-слезливым взглядом. Юнхо протянул руку, хватая маску за ухо и стаскивая с лица.       — Почему именно он? — шёпотом спросил Юнхо.       — Больнее всего ранят те, кого любишь. Но ты это и так понимал.       — Значит, когда придёт время Минги, он будет сражаться с собой в моём обличии?       — О-о-о, — насмешливо протянул незнакомец, опускаясь на колени, буквально врезаясь грудью в спину Чона. — Его эта участь обошла стороной.       Юнхо сдержал рвущийся вопрос только потому, что рука незнакомца, с невероятно бледной кожей, длинными тонкими изящными пальцами легла поверх его руки, поднося кинжал к тихо заскулившему со страху искажённому.       — Ну так что? — выдохнул незнакомец, обдавая ухо горячим дыханием. — Ты готов?       Юнхо двинул рукой сам, а незнакомец лишь повторил траекторию. Пора прекращать бегать за несбыточным…              Вздрогнув, Юнхо открыл глаза. В палате царила полутьма и абсолютная тишина. Однако внутри было стойкое чувство, что ничего не закончилось…