Первый блин всегда комом

Очередной день домашних занятий. Майк опять накосячил, что обошлось очередными криками переходящими в наполнение комнаты содранной шерсти и многоожидаемых, майком, попыток скрыть места ударов в школе. Синяков под шерстью не было видно, но резкое укорочение рельефа хорошо читалось на фоне остального волосяного покрова . Наступает момент безопасности: после погони, парень прячется в комнате в шкафу, а мать начинает смотреть телевизор. Наконец спокойстивие, но не на долго. Каждая секунда становится на вес не то что бы как золото. Скорее страх, за то что время истечёт и она вернётся. Минута... Вторая... Третья... Уже прошло минут 10, сердце стучит как бешеное в надежде цепляясь за каждую секунду, но вдруг как по будильнику тело замерло. Звук с кухни был до боли знаком, это просидающее сиденье означало, что груз на ней пропал. Мешкаясь дабы принять более скрытную позу, парельно жалея, что не сделал это раньше, но все́ так же держа ухо в остро. Движения прекратились, хвост поджался а рот закрылся ладонью. Майк прекрасно знал, что это не поможет, но долю надежды это давало. Шаги после выключения телевизора начинали нагнетельно приближаться, а глаза,прижавшего ушки, закрылись. "Майк, сука, если ты сейчас не выйдешь, я тебе такое побоище устрою!",- тихо, но показательно агривно, остановилась она по середине комнаты. В такие моменты ребёнок без раздумий выходил, ведь каждый ультиматум матери, вводил в безысходность парня. Но сегодня что то поменялось. Эта глупая доверчивость её словам надломилась. Что больше охватило его в тот момент, он сам не понимал. Страх, за последствия или комфорт, за провождение ещё чуть чуть времени в одиночестве. "Майк я дею 3 секунды, что бы ты оказался передо мной торчком",- Как по экспоненте начал повышать голос с начала предложения. "Не хочу",- подумал волкосаб, пересиливая страх. Тишина, и вот начался отсчёт. Сердце, колокочующее во всю силу, выдавало истинные чувства мальчика. Слёзы начали накапливаться в закрытых глазницах, с еле слышным похлюпыванием изо рта, который мгновенно зажат ладонью. Не успев досчитать последнюю цифру, мать соскочила с места, начав открывать и рыскать везде, куда бы поместился ребёнок, громя и угрожая расправой. От некуда деваться слёзы потекли по морде, а вторая рука принялась сдерживать возможность издать какой либо звук. Но продолжать долго это не могло. Через закрытые глаза, пригляделся свет. "Не хочу",- повторял в голове Майк "Вышел, тварь",- явно не для благих целей, но для своего удобства ожидала женщина. Секундное молчание и бездвижение последовало за словами. "Мне сного начать считать?",- пыталась вызвать страх дабы доминировать Сного ничего Поняв, что придётся по старинке, она схватилаего за грудки вытаскивая как кота из коробки, цепляющегося за всё, попутно вываливая, то на чом сидел чёрный. Детские крики о пощаде были для неё уже нормой, поэтому за не послушание, следовал ремень.Обжигающее чувство, цепеняло его, с верой, что ему не прилетит дополнительная порция. И лежащее или сидящее состояние не влияло на коифицент рассеивания ударов по поверхности тела. Такие дни редко случалось, но видимо, он достаточно провинился, что бы схватить два раза ремнём за день. Хотя кого это волновало. Рыцарем на белом коне оказался телефонный звонок, второе удовольствие от безопасности для майка. За это время ему надо было оклиматься и оказаться за рабочим столом, но всё еще желание показать своё мнение, не переливалось даже физическими преградами. Шаги отдалились, принятый звонок дал понять , что время есть пока мать с кем то разговаривает. Тяжело дыша, обо всё упираясь и идя к своей цели он даже одной мыслью. Закончить всё это. Деревянная, чутка подгнившач от времени и дождей, рама окна, манила, своей простотой но эффективностью. Рука наверх , вторая, подтянуться , две ноги и форточку открыть. В это мгновение ничего не чувствовалось, ушибы и синяки как рукой сняло, а мысли были наконец-то по истине наполнены радостью. Он никогда не задумывался, что такое простое действие, как находится на краю подоконника и жизни, принесёт такое счастье. Мысли и желание действовать окутывали всё сильнее и собравшись с мыслями.... Его отдёрнуло назад. Упав на спину и оглянувшись, он увидел её разгневанное лицо. Всё вернулось. Кашель от не самой мягкой посадки, дал о себе знать, параллельно вспоминая об последствиях избиений. Откашливаться не удалось до конца, как шаги отправились вон из комнаты, поспешно, да бы не дать парнише встать. Пользуясь моментом, с рычанием, но стремительно потянулся в сторону уже закрытого окна. Не удалось. Слёзы накатились а спина получила прогрев. Суицид успокаивает