Пока не рассеется дым

Они работали вместе молча почти весь день. В лаборатории был слышен только скрип пера, едва различимый шум зельев и напряжение. Гермиона замкнулась сама в себе и шла по списку действий механически, быстро и резко. Двигалась с такой сосредоточенностью, будто собирала руну самоуничтожения. Драко к ней не лез и молчал в ответ, делая свою часть работы. Потом всё случилось в секунду. Пробирка скатилась с подставки, ударилась о край стойки, разлетелась, обдав её бок кипящим настоем. Жидкость впиталась в ткань, и мантию прожгло почти сразу. — БЛЯДЬ! — сорвалось у Гермионы, и она отшатнулась, хватаясь за бок. — Не двигайся. — Драко метнулся за мазью. Он вернулся, разрезал ткань, отогнул край мантии и чертыхнулся. Красная полоса ожога пересекала её бок, яркая, пульсирующая. — Не закатывай глаза, — бросил он, когда она дёрнулась. — Сама устроила себе фаер-шоу, теперь терпи. — Поверь, в терпении я профессионал, — процедила она сквозь зубы, но в глазах стояли слёзы. Он обрабатывал ожог медленно, тщательно, не отрывая взгляда. Она стояла, как статуя, смотрела в стену, пока наконец не выдохнула: — Ты же тоже читал? — "Исповедь преданного мужа"? — хмыкнул он. — О да. Особенно хороша часть, где ты одержимая карьерой, потерявшая вкус к любви. Кто это вообще редактировал? Его мама? Она закатила глаза, но уголки губ дёрнулись. — Моя любимая была другая, — сказала она. — "Я жду, пока она вернётся. Её просто занесло." — "Просто занесло"…Ты что, выгулянная сова? Может, он оставил тебе миску с водой у двери? Она вскинула брови. — Ты издеваешься? — Я просто не верю, что взрослый мужчина решил так всё выставить. Тебя сбившейся с пути, а себя бедным, неразделённым. И всё это с выражением щенка, которого выгнали с подушки. — А я не понимаю, в чём моя вина? — её голос дрогнул. — Я ушла из брака, в котором чувствовала себя пустой. Не изменяла, не оскорбляла. Просто позволила себе жить и, вот, теперь я главный моральный враг нации. — Ну ты же была идеальной, безупречно правильной. — Безупречно скучной? — Нет. — Он поднял на неё взгляд. — Недоступной, настолько идеальной, что даже думать о тебе как о женщине казалось…грешным. Пауза. — А сейчас? Он медленно провёл пальцем по её руке, не отрывая взгляда. — Сейчас безумие думать, что я когда-то считал тебя холодной. Ты огонь, Грейнджер. Просто слишком долго жила в клетке. Она села, обняв себя за колени. — Все думают, что я трахаюсь без остановки. Но знаешь, что самое близкое к сексу у меня было за эти месяцы? Она ткнула пальцем в его руку. — Вот это. Ты. Я. Мазь. Он рассмеялся слишком искренне. — Знаешь…Если это была прелюдия, то я не жалуюсь. — Никакой прелюдии, Малфой. У нас с тобой исключительно официальные взаимодействия. Он наклонился ближе, почти касаясь лбом её виска. — Тогда официально заявляю, что ты меня бесишь. И столь же официально предупреждаю — это сводит меня с ума. Она чуть улыбнулась, глаза блестели. — О, раздражать людей — это мой старый талант, выработанный ещё в Хогвартсе. Я думала, ты уже как-то адаптировался. — Нет, Грейнджер. Я не адаптировался, я просто научился наслаждаться каждой секундой этой пытки. Они замерли, чувствуя как пересекают границу и абсолютно не понимая что будет за ней. — Я так устала быть правильной, — прошептала она. — Я знаю, — его голос стал тише. — Ты боишься, что это слишком, но ты можешь делать всё, что хочешь. Она подняла на него взгляд и замерла, поймав ответный. Её взгляд скользнул по его лицу и остановился на губах. Пальцы нерешительно потянулись к его рубашке, будто спрашивая разрешения. Он не ответил словами, просто наклонился и поцеловал. Сначала мягко, осторожно, словно проверяя, не передумала ли. Потом глубже. Губы нашли ритм, дыхание смешалось. Его ладонь легла ей на бедро, притягивая ближе. Её пальцы скользнули по его шее, зарылись в волосы. Она едва слышно застонала, когда его губы спустились ниже к шее и нежными касаниями прошлись по ключице. Когда они отстранились, оба дышали тяжело. Взгляды снова встретились, щёки пылали, пальцы дрожали. — Ну вот, Малфой, — тихо сказала она. — Теперь ты часть скандала.