Пока не рассеется дым

Она вышла из камина и замерла. Комната была уютной. Не вычурной, не демонстративно аристократичной, но в каждой детали чувствовался стиль. Тёмное дерево, глубокие цвета, мягкий свет. Пара кресел у камина, книжные полки, тяжёлые шторы и аромат пряных зелий. На диване сидел Драко в рубашке с распахнутым воротом и с бокалом вина. Когда она появилась, он поднял глаза и усмехнулся. — Без ответа, но ровно в восемь. Ты нарушаешь протокол, но соблюдаешь расписание. Что ж почти уважительно. — Ответ показался избыточным. Ты и так всё расписал от настроения до формата. Я просто пришла вовремя. Он поднялся. — Тогда по плану у нас ужин. Прошу за мной. Стол был уже накрыт. Аромат сливочного соуса и землистого трюфеля обволакивал, как заклинание. Драко наполнил бокалы, сел напротив. — Ты знаешь, что я люблю трюфель? Он пожал плечами, как будто это ничего не значило. — Один раз Поттер привёз всем обычный шоколад, а тебе с трюфелем. Знаешь, память зельевара должна хранить даже мелкие детали, если не хочешь взрыва в лаборатории. Она хмыкнула, но внутри что-то сжалось от того, как это было неожиданно и приятно. Они ели медленно. Смаковали и блюдо и общение. Обменивались подколами, колкими фразами, вопросами с двойным дном и оба тянули. Не потому что стеснялись, а потому что это было почти слаще самого секса — предвкушение. Когда тарелки опустели, он предложил пройтись. Дом снаружи выглядел как забытая миниатюра старой Англии: тёмный камень, деревянные ставни, плющ по углам, низкие светящиеся окна. На краю леса, у самого холма. Поля простирались за оградой, будто обнимали дом. — Не думала, что ты живёшь в таком месте, — сказала Гермиона. — Не поместье, не особняк, скорее… английская легенда. Почему здесь? Он ответил не сразу. — После войны… только такие места казались настоящими. Всё остальное, как будто играешь роль чистокровного аристократа, а здесь… никто не смотрит, никто не ждёт. Просто тишина и лес. Мне это нужно. — А я в лесах чувствую себя… странно. Это и убежище, но и угроза. Мы там прятались и нас там нашли. Слишком много всего связанно. — Грейнджер, — он остановился. Голос стал тише, но глубже. — Я восхищался тобой всегда. Даже тогда, когда ненавидел. Даже когда боялся. Мне тяжело сказать это, но если ты хочешь знать, что я чувствую…Я сожалею. Не за действия, потому что меня убили бы тогда, если бы поступал иначе. Но за то, что тебе пришлось быть той, кто выдержал боль и я часть мира, который был причиной твоей боли. *** Они вернулись. Он поставил на стол два бокала и крем с ромом и апельсином. Гермиона попробовала ложку и сказала: — Он неприлично хорош. Впрочем, это в духе вечера. — Надеюсь, ты не про десерт, — сказал он, подходя ближе. — Пока про него, — она облизала ложку. Он смотрел и больше не мог не касаться. Он притянул её к себе, поцеловал. Руки скользнули по спине, нащупали молнию. Платье скользнуло вниз, и пальцы коснулись кружева… и замерли. — Это что?.. Он отстранился. Она стояла перед ним, явно довольная произведённым эффектом. — Ты хочешь сказать, — он провёл пальцами по чёрной сетке, — что весь вечер сидела напротив меня в этом?.. Он отступил ещё на шаг, как будто хотел разглядеть всё. — Грейнджер, ты хочешь, чтобы у меня случился инсульт от возбуждения прямо у камина. — Я рассчитывала, что ты справишься. — О, я справлюсь. Он подошёл снова и больше не сдерживался. Опустился на колени, его пальцы уверенно легли на её бёдра. Он не торопился. Скользил губами по внутренней стороне бедра. И когда он коснулся языком тонкой ткани, она вздрогнула и застонала. Он медленно, с наслаждением расстегнул боди. — Держись за край стола, — прошептал он и она послушалась. Когда его язык снова коснулся её, он двигался точно, будто уже знал, как именно ей надо. Он чередовал нажимы и круги, пока она не начала дышать так, как будто забыла, как это делается. Её пальцы вцепились в столешницу. Его рука легла ей на живот, вторая на бедро, удерживая. Он чувствовал, как она дрожит. Как приближается к грани. — Драко… ещё. Он усилил давление и тогда она сорвалась со стоном, полным освобождения.  Он поднялся, провёл пальцами по её щеке. Она потянулась к нему, поцеловала и её руки нашли пряжку на его брюках, расстегнули молнию. Она встала на колени. — Теперь моя очередь. Он хотел что-то сказать, но она уже скользила губами по его коже. Он сжал пальцами край дивана, когда её губы сомкнулись. Медленно, горячо, без спешки. Она двигалась плавно, будто изучала его, как сложное заклинание. Прикасалась языком, задерживалась, брала глубже. Он задыхался, запрокидывал голову, потом снова смотрел на неё, как будто не верил. Она подняла на него взгляд снизу, тёмные глаза, влажные губы и не отрывая взгляда, она усилила темп. Ласкала рукой, чередовала движения, и когда он выругался и провёл рукой по её волосам, она только глубже взяла его в рот. Он выдохнул резко: — Мерлин… Её ритм был безупречен. Он чувствовал, как близко… Она усилила движение рукой. Он простонал: — Гермиона… я… чёрт… И кончил, с глухим стоном. Она не отстранилась, осталась с ним до конца, потом медленно отпустила, провела языком по губе, поднялась и достала сигарету из сумки. Он молча поднёс огонь кончиком палочки. Гермиона сделала затяжку, и через секунду протянула сигарету ему. Драко взял её, затянулся, глядя на неё сквозь дым: — Твой рот особо опасный артефакт. Активируется мгновенно, обезоруживает за секунды… Гермиона улыбнулась, разглядывая, как он курит: — А твой язык нестабильное зелье из чёрного списка. Формально запрещено, но если ипользовать правильно выводит в астрал. И вряд ли кто-то захочет жить без повторной дозы. Он хмыкнул, затянулся последний раз и передал сигарету обратно: — С таким взаимодействием мы с тобой давно должны попасть в реестр опасных магических соединений. Гермиона, всё ещё в расстёгнутом боди, с сигаретой в пальцах, подхватила платье, туфли и сумочку. Перед тем как шагнуть в пламя, она обернулась и сказала: — Ага. И как минимум с пометкой "не смешивать в общественных местах". В комнате остался аромат вишни, шоколада и секса.