Пока не рассеется дым

Они шли медленно, позволяя тишине говорить за них. Этот вечер был совсем другим. — Зайдёшь? — произнесла она. — Да, — ответил он, и голос его прозвучал немного тише, чем обычно. В квартире было тепло. Камин уже разгорался, отбрасывая мягкие отсветы на стены. Гермиона сняла пальто, жестом пригласила его пройти в гостиную. Первые минуты между ними снова возникла эта знакомая хрупкость, как будто они балансировали на грани. Но когда Гермиона вернулась с двумя бокалами вина, их пальцы встретились, и напряжение исчезло. Осталась только честность. Он смотрел на неё внимательно, словно отмечая все детали, линию шеи, изгиб ключиц, тот самый свет в глазах, когда она позволяла себе быть открытой. — Если сейчас не время, — начал он, но она прервала его прикосновением. — Лучшее время, — сказала она. И поцеловала его первой. Это был не тот осторожный, пробующий поцелуй, как прежде. Это был поцелуй человека, который выбрал и который знает, чего хочет. Он ответил ей, соединясь в движении губ и лёгкости дыхания. Его руки нашли её талию, притянули ближе, и они растворились в этом, наконец позволяя себе быть. Одежда исчезала не спеша. Словно каждое прикосновение было таким же важным, как первая нота в мелодии, которую боишься испортить торопливостью. Его пальцы скользили по её коже, исследуя, заново открывая и заучивая каждую линию. Он подушечками пальцев, а потом губами, языком, заставлял её еле дышать от удовольствия. Она выгнулась к нему навстречу, чувствуя, как волна тепла разливается по всему телу. — Ты прекрасна, — выдохнул он, целуя её живот, двигаясь вверх, пока их взгляды снова не встретились. И когда он медленно вошёл в неё, сдерживая себя, позволяя ей почувствовать каждое движение, Гермиона обхватила его ногами, притягивая ближе, пуская его глубже в себя. Её пальцы зарывались в его волосы, гладили и царапали затылок и спину. Он ловил её стоны поцелуями, их дыхание слилось в общий ритм, стоны и шепоты смешивались, создавая новую музыку только для них двоих. Гермиона чувствовала, как внутри всё сжимается сильнее с каждым его движением, с каждым поцелуем, с каждой лаской. Он знал, как прикасаться так, чтобы она не просто ощущала удовольствие, а тонула в нём. Пальцы его скользили по её груди, а губы оставляли горячие следы на шее, на ключицах, заставляя её дрожать под ним. — Драко… — выдохнула она, голос дрожал на грани. И горячая волна накрыла её, пульсирующая и лишающая слов. Тело изогнулось в его руках, сердце забилось в бешеном ритме, когда она почувствовала, как разливается это тепло, как он держит её крепче, вжимаясь глубже, ловя её стоны губами. Его дыхание сорвалось, движения стали хаотичными и он утонул в этом ощущении, отдаваясь ей полностью, растворяясь в ней до конца. Они лежали, не размыкая объятий, сплетающие пальцы, чувствуя, как сердца медленно успокаиваются. Спустя какое-то время Гермиона потянулась за сигаретой. Драко прикурил её, затянулся, передал ей. Гермиона выдохнула дым и не удержавшись спросила: — Думаешь, у нас получится? Драко посмотрел на неё так, что у Гермионы перехватило дыхание, в этом взгляде было всё, что он не говорил раньше. — Гермиона… — Он провёл пальцами по её щеке, задержался у линии подбородка. Его голос стал низким, почти хриплым от того, сколько в нём было чувства. — Скажи только, что останешься рядом, когда рассеется дым. А я… я обещаю быть с тобой. Они лежали, деля сигарету и тишину, наблюдая, как клубы дыма медленно растворяются в воздухе, исчезая слой за слоем. Когда не осталось ни дыма, ни сомнений, остались только они. Вместе.