Erotic evening.

Глубокая, дождливая ночь, на улицах горели фонари, на дорогах ездили иномарки оставляя за собой бензовый дым, а в больнице все так же горел свет, не во всех корпусах, но хватало. Старшая медсестра терапевтического отделения сегодня была на дежурстве, руки устало перекладывали папки, истории болезней. Посмотрев на настенные часы, стрелочки показывали на пол двенадцатого, через пару минут медсестре потребовалось в архивную в корпусе венерологии, с вечера Натаныч попросил помощь, так как своих медсестер он отпустил, видимо, за красивые глазки третьего размера. Собравшись, Люба торопясь шла к лифту, зажавши нужную кнопку, железные дверцы распахнулись, и она вошла внутрь. Мысли были смешанные, дежурство было долгим, муторным и однообразным, хотя веселило только одно. Что начальник и его коллега-друг сегодня так же оставались в больнице, обычно их совместные посиделки ночью заканчивались ну уж очень интересными событиями, карты на желания, например. Как Купитман недавно, в одних трусах по отделению своем за кофе бегал, стыд и срам. Прибыв на нужный этаж, Скрябина вышла с лифта и сразу повернула налево, там находился кабинет венерологии, а дальше уже место назначения, архивная. Проходящая мимо Люба через кабинет венеролога, как бы, не удержалась. По той стороне двери послышались разговоры двоих заведующих, довольно таки интересного содержания, она отложила нужные бумаги на скамью, прислушалась, и поглядывая в небольшую щелочку в дверном проеме, уже ожидала новые сплетни, которые можно будет разнести по больнице.                              *** Один стоял в белом халате и очках, с рукой за спину, во-второй бокал с крепким алкоголем. Другой же, в белой футболке сидел у стола, и пил уже явно не первый раз, в его стакане переливалась медовая жидкость. – Ванька, если ты забыл случаем, то на дежурстве только я, а ты почему остался? - Быков размял шею, сделал глоток с бокала и обратно поставил его на стол перед Купитманом. –  Я остался ради тебя, Андрей, можно было за эти два часа и догадаться, не глупый же. - с каждой новой дозой коньяка, еврей все больше расплывался в глупой улыбке, ели сдерживаясь на кресле, он придерживался за локотки. – Ну чего же, я сразу все пронюхал, ты просто повода сказать не давал, - терапевт кругом прошелся по кабинету, неспешно, но остановился напротив Натаныча, облокотившись ладонями об разные краи стола. – Интересно, почему ты пьяным вызываешь у меня больше эмоций чем трезвым. – Просто в этом состоянии я не могу тебе отказывать, Андрюша. – Кудрявый.. Ладно, повторяй это чаще. Отдирая руки со стола, терапевт тянулся к лицу Вани все ближе и ближе, а улыбка становилась шире и шире. Не важно, у кого из них двоих, Быков приблизился слишком близко, расстояние между ними, оставалось с размера муравья. – Ваня.. - терапевт по-началу смутился, хватаясь за воротник комплекта больничной футболки, все же поцеловал друга, впился в уста как клещ в кожу. Поцелуй был сладким, как дорогой коньяк, язык Быкова бесстыдно облизывал чужие губы, прикусывал их, перепутывая вязкую слюну. Венеролог протяжно простонал, попутно разрывая поцелуй, дабы набраться воздуха, промычал в ответ что-то не разборчивое.                             *** Медсестра наглядевшись эротичной сцены, сделала уверенный шаг назад, её щеки были красные как помидоры, то что она увидела, не должен был видеть никто, и слава богу, что Люба осталась незамеченной. – Едрит-мадрит.. - после, Люба хватая папку, на лету покинула место слежки, обещая себе же, что слух пускать не будет, лучше умолчать, а за чашкой чая если и говорить, то только Варе.