Turned Tides

Понедельник 15 марта 1977 года Сердца в агонии и шрамы от семьи: Братья Блэк говорят, как есть! Репортаж Риты Скитер Взъерошенный и покрытый потом от нервов, Регулус Блэк с трудом отвечает на вопросы по поводу обвинений, выдвинутых против его предполагаемых похитителей, — и, как выяснилось, причина бегства двух наследников древнейшего чистокровного рода куда мрачнее, чем можно было себе представить. Сириус Блэк ушёл из родительского дома по собственной воле в ночь перед Рождеством, забрав с собой младшего брата. Регулус прокомментировал своё бегство с братом так: «Меня вынудили покинуть дом, и Сириус просто помог мне сбежать к Поттерам», — раскрывая истинную подоплёку своего отъезда. Обвинения в похищении, выдвинутые против Флимонта Поттера — создателя переоценённого средства Sleekeazy’s Hair Potion — и его жены Юфимии, которая, по слухам, предпочитает Xeep’s Luscious Locks Solution, — оказались не более чем попыткой отвлечь внимание от истинного преступления. Как выяснилось, Вальбурга Блэк применила к своему сыну Заклятие Круциатус. Младший Блэк растрогался при упоминании матери. Слезы катились по его обаятельному лицу, пока он пересказывал случившееся. “Она применила ко мне Круциатус! Вот почему я ушёл!” На вопрос о жизни у Поттеров он ответил с искренностью: «Они были исключительно добры ко мне», таким образом полностью опровергнув слухи о ментальном воздействии. Почему же Вальбурга и Орион Блэк пошли на такие меры, чтобы создать образ скорбящих родителей? Объяснение даёт Сириус: «Им плевать на нас. Им нужен наследник, и они сделают всё, чтобы вернуть нас против нашей воли». Регулус, несмотря на свою неуверенность, согласился с братом и прямо заявил: «Она не убита горем. Если ей и плохо, то разве что потому, что потеряла наследника рода Блэк — Сириуса». Как бы ни старались представители старинных чистокровных родов сохранить маску порядочности, истина выходит наружу. Ни один закон не выше правды, и общество должно поддержать Сириуса и милого Регулуса в их борьбе за справедливость. Вальбурга и Орион Блэк не выше закона и обязаны понести наказание за жестокое обращение с детьми, в котором они безосновательно обвинили семью Поттеров. Что до личной жизни, братья поделились и романтическими подробностями. Обременённые родителями и разбитыми сердцами, Сириус находит утешение в своей запретной возлюбленной, а Регулус тяжело переживает трагедию любви. Его глаза наполнились слезами, и он отказался отвечать на вопросы о таинственной девушке, разбившей ему сердце. Регулус — чувствительный юноша, и его изящная улыбка уже делает его новым кумиром британских ведьм. Любая из них может завоевать его тонкую душу, проявив поддержку его делу. Смотрите страницу 94 для эксклюзивных откровений братьев Блэк.

***

Вторник 16 марта 1977 года — Вот ещё парочка, — поморщился Римус, передавая Сириусу письма для сожжения в камине гриффиндорской гостиной. — Подожди, а что там написано? — Сириус потянулся к письмам, но Римус выхватил их из рук, смял и бросил в огонь. — Поверь, тебе не стоит этого знать, — сказал он и откинулся на спинку дивана, переплетя свои ноги с ногами Сириуса. — Просто надеюсь, ты не решишь мне изменить, потому что одна девица из Манчестера прислала весьма… детализированный список желаний. — ВСЁ! Стоп! — взвизгнул Питер. — А в Хогвартсе вообще проверяют почту?! — О, а это тебе, Рег, — ухмыльнулся Джеймс, прочистив горло и переходя на фальцет: — «О, Регулус, мне так жаль насчёт твоих родителей, это ужасно! Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку и… на моё сердце! Может, выпьем чаю у Мадам Паддифут? Можно сесть в самом укромном уголке…» Джеймс игриво изогнул брови и наклонился к Регулусу, тот в ответ слегка толкнул его в плечо. — Фу, мерзость, — скривился Регулус. Джеймс рассмеялся и упал на спину. — Да вся эта статья — мерзость! — воскликнул Сириус. — Если кто тут и должен быть новым любимчиком волшебного мира, так это я! Что ты ей вообще сказал, Рег, чтобы она всё это написала? — Ничего! — Регулус всплеснул руками. — Я не просил её писать ни слова! — Ага, конечно, — Сириус прищурился. — Регулус Блэк, с его дебильной улыбкой и ещё более дебильными серыми глазами, увёл всех ведьмочек. — У вас вообще-то одинаковые глаза, — заметил Питер. — Заткнись, Пит, — проворчал Сириус, скрестив руки на груди с видом глубокой обиды. — Да он прав, — фыркнул Римус. — И ты, между прочим, особо Рите ничего не рассказал… только матерился через слово… Так что не жди от неё любви. Прости, дорогой. — Он ухмыльнулся. — Да мне и не надо её любви! — взвыл Регулус. — И никакой фанатской почты тоже! — Он смял три письма, даже не глядя, и швырнул их в огонь. — Ну, выходит, план Дамблдора сработал на ура — вы оба получили поддержку публики… — сказал Римус с приподнятой бровью. — Только вот я не наивная девушка из романа. — Угх, — простонал Регулус и съехал вниз по креслу, пока Джеймс, попивая горячее какао, посмеивался. Он закрыл лицо ладонями и пробормотал сквозь них: — И я не убит горем, у меня не было трагического романа, — добавив: — И моя улыбка не изящная! — Джеймс тут же поперхнулся своим напитком. — Заткнись, — Регулус легонько пнул его в бок. — Никогда! — прохрипел Джеймс, всё ещё задыхаясь, но с пылом. Мародёры дружно расхохотались, а Питер хлопнул Джеймса по спине, сидя в кресле рядом. После того как статья Риты Скитер вышла на первой полосе «Пророка», на Регулуса и Сириуса обрушился шквал писем — от доброжелателей постарше с нотками сочувствия до девчонок с приглашениями на свидание и длиннющими списками причин, по которым Сириусу стоит бросить свою «наивную юную возлюбленную». И, конечно, куча любовных зелий — чаще всего замаскированных под шоколад от «поклонников». У Регулуса были смешанные чувства насчёт той статьи. Во-первых, ему было стыдно. Когда газета приземлилась на стол перед ним за завтраком в понедельник, он едва не подавился завтраком, прочитав её. Описание, данное ему Ритой Скитер, оказалось настолько неловким, что весь день он провёл на подоконнике в заброшенном коридоре, избегая всех взглядов. — То есть учёба отменяется? — лениво спросил Барти. — Нет! Я отказываюсь показываться на глаза! Не вынесу их... этих взглядов! После этой чёртовой статьи… Потому что… Я же не… не чувствительный! Как она вообще могла написать это?! — жаловался Регулус, лёжа с головой на коленях у Барти, который лениво прислонился к стене. — Ну, может, ты всё же чуть-чуть… чувствительный, — с усмешкой протянул Барти, глядя на него сверху. — Ты не помогаешь, — пробормотал Регулус и скрестил руки на груди. — А я думал, это был мой момент трагичного романтика, — театрально воскликнул Барти, закидывая руку на лоб. Регулус надув губы стянул его руку вниз. Во-вторых. Регулус беспокоился. Потому что признался всему магическому сообществу в самом страшном: он слаб. И сколько бы раз Сириус ни повторял, что они были правы, где-то в глубине Регулус всё равно чувствовал, будто совершил нечто неправильное. Будто предал своих родителей… и это само по себе его пугало. Особенно — когда Барти смеялся над всей этой «драмой» с разбитым сердцем. Но Регулус был уверен, что всякий раз, когда, по его мнению, он не смотрит, в глазах Барти затаённо сквозит боль. И в-третьих. Он чувствовал облегчение. Поддержка у них была. Всё шло по плану. И в глубине души Регулус знал: с ними всё будет хорошо. — О чём задумался? — Джеймс подтолкнул Регулуса ногой с другого конца дивана. Регулус потер глаза и сел, тяжело выдохнув: — Обо всём сразу. — Говорить необязательно, если не хочешь. Но вдруг я смогу помочь, — сказал Джеймс. Барти оставался последней загадкой, в которой Джеймс мог бы ему помочь — и Регулус совсем не собирался говорить об этом при всех четверых мародёрах. — Наверное, я просто параноик. Ничего особенного, я справлюсь, — сказал он и подтянул колени на диван, обхватив их руками. — Всё в порядке. Джеймс посмотрел на него с сомнением: — Ты так же говорил в прошлый раз, а потом исчез на неделю и вернулся в нашу спальню как зомби. Ты точно в порядке? — Я не был как зомби! — возмутился Регулус, крепче обняв колени и вызывающе вскинув подбородок. Джеймс задумчиво смотрел на него, прикусывая нижнюю губу. От его взгляда Регулусу стало жарко, и он отвёл глаза. — У тебя есть ещё письма, которые можно сжечь, Римус? — спросил он, отчаянно пытаясь сменить тему. Римус взял одно из писем из бесконечной кучи, адресованной братьям Блэк. Казалось, эта стопка восполнялась каждый раз, когда они думали, что добрались до дна. Он вскрыл конверт и быстро пробежал глазами по тексту. — О, это интересное, — усмехнулся он. — Один парень из Йоркшира пишет, что если ты «вдруг интересуешься мальчиками», он с радостью приедет в Хогсмид и поможет тебе залечить разбитое сердце. — Он поднял взгляд на Регулуса, усмехаясь. — Что скажешь? Глаза Регулуса расширились, и он изо всех сил пытался не покраснеть. — Я… эм… Я не… — начал он, но Сириус уже смотрел на него с многозначительной улыбкой. Возможность подана как на блюде — он выразительно кивнул в сторону письма. Регулус ответил взглядом: ещё не время. Сириус кивнул в ответ, и мягкая улыбка на его лице говорила о полном согласии. Между бровями Джеймса залегла небольшая складка, а нижнюю губу он всё ещё прикусывал. Он не отводил взгляда от Регулуса, а наоборот — чуть склонил голову. В глазах читался вопрос — тот, на который Рег не знал, как ответить. И очень надеялся, что речь не о его несуществующей девушке. — Что? — резко спросил Регулус. Джеймс не ответил сразу, его выражение стало мягче, губы изогнулись в лёгкой, немного дурашливой улыбке. — Ничего, — небрежно отозвался он. — Просто… хорошо, что есть хотя бы один человек, кого ты не ненавидишь. — Ну, я не ненавижу тебя, — пожал плечами Регулус. — В особо удачные дни, — ухмыльнулся Джеймс. — Тогда пусть будет два. — Три. Серьёзно, Рег, какого чёрта, — раздался возмущённый голос Сириуса с другого конца комнаты. Регулус и Джеймс одновременно отвели глаза. Регулус нахмурился: — Да, как же я мог забыть. Моя… кхм, пассия, Джеймс и… Римус, — ухмыльнулся он. — Эй! — Сириус сузил глаза. — Ах ты мелкий гадёныш… — О, да! — закричал Римус, вскинув кулак в воздух. — Не поощряй его! — Сириус легонько шлёпнул Римуса по коленке. — Не моя вина, что я неотразим для представителей древних и благородных кровей — или что там течёт в семье Блэк, — хмыкнул Римус, выпрямился и поцеловал Сириуса в щёку. Тот недовольно надулся, но плохо скрывал довольную улыбку, когда Римус отстранился. — Да ну тебя. Ты идиот, Рег, — лениво сказал Сириус, забирая у Римуса кружку и ставя её на стол. Потом устроился так, чтобы его голова лежала у Римуса на груди. — Ты тоже, Лунатик. — Он обнял Римуса, и тот похлопал его по спине. Регулус показал ему язык: — По крайней мере, я не выражаю свои чувства так неприлично открыто. — Ну-ну, конечно, — сказал Сириус. — Ты вообще на свою шею смотрел? Ужас. Не могу поверить, что вынужден наблюдать, как моего младшего брата развращает какой-то… какой-то… — он запнулся, пытаясь подобрать слово, — какой-то секретный Казанова! — Эй! — возмутился Регулус и метнул подушку через стол. Она попала Сириусу прямо в лицо. Тот застонал — руки были под Римусом, так что защититься он не смог. Он скривился и возопил голосом чуть выше обычного: — Я не подвергаюсь развращению! Сириус закатил глаза, Римус поперхнулся чаем, Питер прикрыл рот, а Джеймс захохотал громче всех.

***

Несмотря на горы неуместных фанатских писем, подначки Сириуса и неловкий разговор о Барти, Регулус покинул гостиную Гриффиндора с улыбкой. Он неторопливо шагал по замку, всё ещё наслаждаясь победой над Римусом в шахматах и вспоминая, как дал Джеймсу ладонь для победного хлопка, пока Римус растерянно моргал. Домашка сделана, все ссоры исчерпаны — вечер выдался на редкость удачным, и Регулус почти забыл, будто сама вселенная имеет на него зуб. Когда он вернулся в спальню, Барти и Эван уже были там. Эван читал книгу — о какой-то тёмной магии, Салазар знает, откуда он её достал, скорее всего, стащил у Люциуса — и бросил на Регулуса только короткий, холодный взгляд. Регулус ответил таким же колючим взглядом — чисто из вредности — и не заметил, как у Барти расширились глаза при его появлении. Тот поправил подушки, откинулся назад и выдал напряжённую, сдержанную улыбку. Регулус знал, что не стоит улыбаться слишком открыто при Эване — он и Барти уже набили руку в конспирации — и потому позволил себе только лёгкую, почти незаметную улыбку, прежде чем скинул сумку, взял полотенце и пижаму и направился в ванную. Только оказавшись под струями горячей воды — слишком горячей, как всегда, но ему было всё равно — Регулус, оставаясь один на один с мыслями осознал, что в позе Барти чувствовалось напряжение. Оно было знакомо, и всё же... прошло уже много времени — или казалось, что прошло — с тех пор, как именно он стал причиной его тревог. Грудь сжалась. Это из-за статьи, наверняка, подумал Регулус, смывая шампунь. Я всё исправлю. Я должен. Это моя вина. Он выключил воду и вышел из душа. Пижама намокла от пара, но была тёплой, и он быстро оделся, желая как можно скорее доказать Барти, что статья Риты Скитер — всего лишь глупая попытка подогреть интерес сплетниц. Когда он вышел из ванной, Эван молча прошёл мимо и закрыл за собой дверь, оставив Регулуса наедине с Барти, который сидел, глядя в свежий номер Seeker Weekly. Регулус задернул шторы своей кровати и вприпрыжку направился к постели Барти. — Привет, — мягко сказал Регулус, устраиваясь рядом с Бартем, как делал всегда. — Привет, — ответил Барти холодно, не отрывая взгляда от журнала. Он демонстративно подвинулся в другую сторону, не оставив Регулусу ни одной подушки. — Что читаешь? — спросил Регулус, устраиваясь так, чтобы прижаться к Барти, положив голову ему на плечо. — То же, что и всегда, — ответил тот, по-прежнему не глядя на него, но подвинулся так, чтобы голове Регулуса было удобнее в изгибе его шеи. Регулус улыбнулся. — Зря спрашиваю, конечно. Барти коротко хмыкнул. Регулус начал водить пальцем по его ключице. — Ты напряжён, — заметил он. — Правда? — усмехнулся Барти, но в его голосе слышалась натянутость. Он перевернул страницу. — Ага, — подтвердил Регулус, не останавливаясь. — Можно тебя кое-что спросить? Барти замер. — Что? — спросил он, и Регулус уловил в голосе тщательно скрываемую тревогу. — Просто… — Регулус тяжело вздохнул. Иногда ему казалось, что он только это и делает — вздыхает. — Я заметил, что ты как-то напряжён с тех пор… Он не знал, насколько напряженным может быть человек, пока Барти не оказался рядом с ним, застывшим, словно каменная горгулья у кабинета Дамблдора. — С тех пор, как вышла статья со всей этой чепухой про «трагическую любовь» и «девушку, что разбила мне сердце». Это всё неправда. Клянусь. Барти хмыкнул насмешливо, и Регулус нахмурился. Он отодвинулся, взглянул на него сбоку, а потом мягко коснулся его щеки и повернул к себе. — Пожалуйста, посмотри на меня, — тихо попросил он. Барти неуверенно встретился с ним взглядом, и у Регулуса сжалось сердце от той тихой боли в его глазах. — Я знаю, ты шутишь, но я вижу, что это тебя задело. И мне жаль. Клянусь добрым именем Салазара, я ни слова не сказал, будто ты сделал что-то не так. Пожалуйста, поверь мне. Слезы заблестели в глазах Барти, но он все еще молчал. Когда первые слезинки скатились по его щекам, Регулус, словно пытаясь остановить этот поток тревоги, неожиданно для самого себя произнёс: — Я люблю тебя. У Регулуса перехватило дыхание, он ощутил как его сердце пропустило не меньше двух ударов, а в животе появилось странное ощущение. Но он полагал, что именно так и должно ощущаться это чувство: любовь. Он произнес эти слова вслух, и они, должно быть, были правдой. Брошены во вселенную, застывшие; этому его научил Сириус. За пологом кровати Барти, с рукой на его щеке, с отчаянной мольбой в глазах, с душой, обнажённой до боли, с пальцами Барти, накрывшими его ладонь, с этим прожигающим его взглядом — здесь и теперь Регулус понял, что такое любовь. — Я… тоже люблю тебя, — медленно проговорил Барти. Регулус почувствовал, как улыбка появляется на его лице, и он большим пальцем стер слезу из левого глаза Барти. — Чёрт возьми, Рег, — тот рассмеялся. И даже если смех прозвучал пусто, Регулус не заметил — голова кружилась, и весь мир будто поплыл. Регулус закрыл глаза всего на секунду, опустив руку обратно на плечо Барти, чувствуя в этом почти символическую завершённость, и глубоко вдохнул. Когда он снова открыл глаза, Барти смотрел на него с такой силой, притягивая как магнит, что Регулусу было всё равно, где в этот момент «север», а где «юг». Он просто наклонился и поцеловал его — вложив в этот поцелуй всё своё понимание любви. Барти отстранился первым и лег рядом с ним, лицом к лицу. Его взгляд скользил по чертам Регулуса, и тот почувствовал, как предательски вспыхнул румянец на щеках. В носу при этом щекотало. Он резко сел и громко чихнул. Хорошо, что он заранее наложил заклинание тишины. — Прости, — пробормотал он, хватая рубашку и вытирая нос. Снова опустился рядом с Барти и протёр глаза, которые начали чесаться, а горло першить. — Ты что, духами надушился? — Что? — опешил Барти. — Я… — Регулус снова чихнул, — у меня на них аллергия. Барти округлил глаза и ахнул: — Чёрт. Регулус сморкнулся ещё раз, уловив слабый цитрусовый аромат, от которого грозило разболеться голова. — Вот именно.