То была нежная, изящная любовь

      — Мизуки-кун!!!       Розоволосая девушка с распростёртыми руками обрушивается на парня, чуть не валя его с ног. Со смехом она начинает слегка кружить его и, не ослабляя хватку, бурно, едва ли не крича от восторга, тараторить:       — Мизуки-кун, я очень-очень рада тебя видеть! Какой ты сегодня та-та-та и ва-ва-ва! Это ведь новый наряд, так ведь, да? Как мне нравятся твои бантики, все до единого прелестные и милые! — Отори выпустила Акияму из объятий, но тут же взяла его за предплечья, как в тиски, улыбаясь по-детски очаровательной улыбкой. — Ах, как же я соскучилась, Мизуки-кун, мы так давно не виделись!       Позади молодой актрисы послышался неловкий голос Кусанаги:       — Но мы же встречались с Акиямой неделю назад или около того… И отпусти уже бедолагу, Эму.       Остальные участники труппы вместе с их дивой подошли ближе к Отори и Акияме, желая помочь гостю.       — Эму-чан, будь капельку сдержанней и старайся умерить свой пыл, прежде чем набрасываться на людей с объятиями, — устало и раздосадовано напомнил Тенма. — Думаю, Акияме-куну потребовалось немало времени, чтобы подготовиться к встрече, а ты чуть не сбила его с ног.       Отори, осознав, что могла стать причиной казуса, испортив другу укладку, одежду и – в первую очередь – настроение, поспешила извиниться, искренне раскаиваясь:       — А-а-а, Мизуки-кун, прости, пожалуйста, что я такая недотёпа!       — Ну-ну, Эму-чан, все же хорошо, — наконец, Акияме удалось вставить слово и высвободиться из «плена» девушки. Впрочем, толстовку поправить все-таки пришлось. — Разумеется, с другими надо быть аккуратнее, но мне можешь радоваться, сколько душе угодно.       Выражение лица актрисы тут же прояснилось, она довольно кивнула и отошла в бок, давая режиссёру дорогу.       Наконец, Акияма и Камиширо оказались рядом. «Вот кто уж точно давно не виделся, так это эти двое», — вскользь бросил Тсукаса. И в самом деле, уже около месяца Руи и Мизуки не пересекались, общаясь лишь звонками или в мессенджере. На то было много причин: режиссер был занят репетициями и посещением курсов по сценарному мастерству, в то время как Акияма готовился к выпускным экзаменам, параллельно занимаясь костюмами для скорой премьеры труппы и по совместительству своего портфолио. На недавних замерах и утверждении эскизов, с которых, по ощущениям Отори, прошла целая вечность, за которую она успела соскучиться по дизайнеру, Камиширо не мог присутствовать всё по тем же причинам. С выпуском у директора Чудо-Сцены стало меньше свободного времени, пусть он нигде и не проходил обучение, чем обычно занимаются его сверстники.       Так, только сейчас двое парней смогли встретиться взглядами и радостно улыбнуться друг другу, предвкушая, как за беседами во время прогулки они постараются отбить все время, проведенное порознь.             Конечно, Мизуки понимал, что они становятся старше и, следовательно, у них появится больше обязанностей. Но вечерами и ночами, сидя в сумраке за монтажом видео, он невольно возвращался мыслями в тот год старшей школы, когда Руи еще не выпустился и они могли пересечься где-нибудь в коридоре, перекинуться словами или вовсе пойти на крышу, их излюбленное место еще со средней школы, принадлежащее только им двоим. В такие моменты накатывала тоска по прошедшим временам, в которых у них было больше времени друг для друга, и вместе с тем Акияма всей душой дорожил моментом, когда он рискнул сделать шаг в неизвестность и признаться другу в чувствах, несмотря на все сомнения во взаимности и страхи разрушить всё, что было между ними за те несколько лет «одинокой дружбы».       Но теперь они стоят рука об руку, ожидая, когда смогут насладиться компанией друг друга без посторонних глаз. Актеры Чудо-Сцены и их гость неспеша прогуливаются по парку после насыщенного рабочего дня. Впереди всех Отори что-то неустанно щебечет, пока за её потоком сознания пытается поспеть Тенма. Кусанаги, за несколько лет так и не научившаяся полностью понимать эти «па-па-па» и «фуа-фуа-фуа» своей подруги, лишь иногда отвечала своим коллегам, идя сбоку от них. Позади плелись Камиширо и Акияма, никак не участвовавшие в беседе и, вероятно, просто составлявшие компанию. На чье-то обращение оба парня лишь миловидно улыбались, в душе надеясь поскорее улизнуть, как в романтических комедиях. Да, они сами согласились вместе пойти за напитками, прежде чем расходиться, но, справедливости ради, те двое, что шли впереди, скорее устраивали балаган, чем приближали их к месту назначения. Забавно, что Тсукаса упомянул «проницательность», когда юная актриса вновь начала, откровенно говоря, галдеть и привлекать к себе внимание. «Взрослые люди улавливают настроение окружающих, и, когда вся труппа валится с ног, ты до сих пор полна энергии, при этом своими бурными реакциями изматывая нас еще больше», — беззлобно объяснил подруге Тенма, получив лишь смешок от девушки, что привыкла к этим заботливым упрекам. Благо, в их компании был человек, подходящий под критерий «проницательный», и она, робкая дива, как кстати подметила переглядывания идущей позади парочки, в которых читалось смирение и принятие. По этой причине Нене было необходимо принять меры, и как можно скорее, однако сделать это ненавязчиво и незаметно.       К несчастью, Эму настолько надоела Тсукасе, что тот из соображений мести незаметно для увлекшейся рассказом девушки вырвал из ее рук плюшевый брелок Салатового Фени-куна, приобретенный ей сегодня и окруженный излишней заботой в течение целого дня (нет, серьезно, кто так сюсюкается с обычным брелком-зверьком, который даже не себе куплен?!), поднял его у себя над головой и, только когда Отори замолчала и посмотрела на него, предупредил:       — Эму, у меня уже голова болит от твоего жужжания! Сколько раз тебе повторять, чтобы ты была на несколько децибел потише!       Отори, встав сперва на носочки и не достав до Фени-куна, подпрыгнула, но и так заветный плюшевый талисман парка остался в руках у Тенмы. Компания совсем остановилась, и трое растерянно следили за этой сценой. Не преуспев в попытках отнять плюшевого кроху, актриса попыталась вымолить игрушку обратно.       — Тсукаса-кун, почему ты такой бука? Верни, пожалуйста, Фени-куна! – все столь же громко настаивала на своем Отори.       — Ай! – от такого шума прямо над ухом актер зажмурил глаза и ослабил хватку, чуть опустив руку.       В эту же секунду Кусанаги решила действовать: в резком прыжке девушка выхватила несчастного зверька из рук коллеги и ринулась прочь. И Тсукаса, и Эму опешили, после чего неугомонная актриса бросилась вдогонку за подругой с криком «Нене, что это на тебя нашло?», а вслед за ними побежал и Тенма, ставший причиной этой погони. В полном недоумении директор и дизайнер встретились взглядами:       — Э-это что только что было?! – выпалил Акияма, следя за отдалявшимися от них друзьями.       По лицу Камиширо было ясно: подобное не сказать, что обыденность, пусть этих ребят и зовут «чудаками». Отойдя от шока, двое поспешили нагнать остальных, не теряя тех из виду. В итоге, все оказались возле ларька с напитками. Пока Тсукаса и Эму с Фени-куном в руках пытались отдышаться в стороне, Нене делала заказ.       — Мы взяли обычный лимонад, можете пока выбрать, — как ни в чем не бывало обратилась к подошедшей парочке Кусанаги с довольным лицом. — Чего стоите, как вкопанные? Или вы уже не хотите пить?

***

      Днем здесь было довольно людно: из чистого любопытства люди то и дело забредали в лабиринт, заканчивая в его тупиках. Не сказать, что он был большим — всё-таки это детский парк развлечений, — но и "простецким" назвать его было тяжело; иначе стоял бы на входе сотрудник, раздающий карту к лабиринту, выполненную в виде детской головоломки, и время от времени проверяющий территорию на наличие заплутавших или присутствие проказников? Возможно, поводом для поиска последних послужил не кто иной, как Камиширо. В своё время за ним устраивали немало погонь из-за несогласованных выступлений с "штуковинами", как называли изобретения режиссёра господа охранники, терявшие парня из вида, стоило ему только нырнуть в заросли кустарников и скрыться в лабиринте. Сколько те не петляли, юному гению всегда удавалось триумфально уйти непойманным, каждый раз оставляя преследователя в неумении. Сейчас об этих днях можно только грезить: теперь Камиширо полноправный работник PhoenixWonderland (будто бы назло бедолагам).       На самом деле, с той поры много утекло воды. И дело не в охраниках, что отныне чтят его, как коллегу, с неким теплом в душе вспоминая о былом, и, по правде говоря, даже не в друзьях, объединившихся не только по работе, но и по общим убеждениям, ради которых они готовы горы свернуть. Нет; в этот день сама цель визита в сокровенное место была совершенно иной.       — Руи, а ты... точно знаешь, как потом выйти из него? — Акияма чуть попятился от входа в лабиринт, стоило директору предложить совершить по нему прогулку.       — Не бойся, я все тупики здесь знаю. А еще очень хорошее место, чтобы побыть наедине.       Двое размеренно шли по нешироким проходам. Их сопровождал легкий вечерний ветерок: слишком слабый, чтобы быть помехой, но не настолько, чтобы остаться незаметным. Возвышающиеся зелёные стены казались непреступными даже для Камиширо, который на памяти Мизуки был самым высоким человеком (за исключением, правда, отца Камиширо, что неудивительно). Аккуратные тропы, не утратившие естественный вид, показывали, что этот, на первый взгляд, непопулярный аттракцион поддерживается в весьма хорошем состоянии, оставаясь такой же частью парка, как и модернизированные аттракционы. Знания Эму в сфере менеджмента и её непоколебимость, касавшаяся наследия дедушки и её принципов, повлияли на политику отца и братьев, убедив тех в важности сохранения даже таких неприметных территорий, как лабиринт. По её же инициативе здесь (насколько это было возможно) устраивались мероприятия, а на праздники развешивались тематические украшения.       Спустя несколько поворотов пара вышла к центру лабиринта, облагороженного клумбами и скамьями.       — То, что устроила Нене-чан... Это из-за нас, да?       — Возможно. А может она просто очень сильно хотела домой, — Камиширо подвёл друга к скамейке и усадил его, после разместившись рядом.       — И всё-таки такой метод кажется мне радикальным... — настоял на своём дизайнер, оглядываясь в новом для себя месте.       — Зато он действенный, — отозвался парень, вглядываясь в изумлённое лицо своего спутника. — Думаю, нам стоит быть ей благодарными за решительность. Раньше Нене была скромнее, но теперь она повзрослела.       Не отрывая глаз от Акиямы, Камиширо накрыл своей ладонью чужую, после чего переплёл их пальцы. Занятый любованием окружения дизайнер обернулся, почувствовав нежные прикосновения. Так, он встретился с чувственным и слегка рассеянным взглядом актёра. В тот же миг глаза самого Акиямы наполнились жалостью.       — Устал сегодня, да?       Руи, удивлённый такой переменой в выражении лица друга, отвернувшись, накрыл лицо свободной ладонью и издал смешок.       — Что я такого сказал? Эй, перестань! — Мизуки потянул парня на себя, чтобы угомонить его, что, впрочем, подействовало.       — Прости-прости, я просто... Ты такой сердобольный, Акияма. Непонимание во взгляде.       — Разве это плохо? Я ведь беспокоюсь, что ты вместо заслуженного отдыха шатаешься со мной по парку. Считай, и не уходил с работы.       Именно в этот момент Камиширо одарил парня самым прелестным и мягким взором, на который был только способен.       — С тобой, моя душа, я всегда отдыхаю.       "Вот ведь гад", — промелькнуло само собой у Мизуки, знавшего, на какие изощрения только не приходится идти его парню, чтобы смутить партнёра забавы ради. Однако кроткий румянец всё же проступил на щеках Акиямы (от осознания, что это была на уловка), и тот посмешно посмотрел в другую сторону, меняя предмет обсуждения:       — К-кстати говоря, место действительно лакомое. Редко когда в парке развлечений можно найти укромный уголок. И можно спокойно поговорить: нам здесь никто не помешает, мы совершенно—       Вдруг послышался приближающийся детский крик и топот юрких ног. Вскоре промелькнула пара малышей в сопровожденни взрослых девушек, а затем и группа детей с сопровождающимся разбрелись по углам лабиринта.       — ...одни.       — Давай руку, Мизуки, — поднявшись, пригласил директор своего партнёра. — Я знаю место, где нам точно никто не помешает.

***

      Закатное солнце накрывает парк мягким, тёплым светом. Тут и там начинают сиять гирлянды и лампочки на каруселях, и вскоре всё накроет сумрак, а PhoenixLand будет купаться в свете огней, вызывая востог у детей и родителей.       С высоты птичьего полёта этот вид уже захватывает дух, пусть самое зрелищное только грядет.       — Воу, Руи-кун, ты только взгляни! — с искрой в глазах Акияма встал с места и вплотную подошёл к окну. — Всё как на ладони! Вот и ларёк с напитками, к которому убежала Нене, и лабиринт — какой же он крохотный отсюда! — и даже Чудо-Сцена виднеется!       — Ты правда никогда не катался на колесе обозрения? — поинтересовался режиссёр, слегка выглядывая в окно.       — Говорю тебе: это мой первый раз! На самом деле, мне немного боязно, поэтому один бы я не пошёл, но с тобой гораздо спокойнее, — признался парень, усаживаясь обратно.       Для директора Чудо-Сцены это, разумеется, не первая поездка. Сколько раз ему уже пришлось воспарить над парком аттракционов? Вероятно, он не назовёт точное число, по крайней мере с лёту, но каждый раз был особенным по той или иной причине. Да, порой здесь проходили душевные беседы о судьбе парка и труппы, во время которых проливалось не мало слёз (чаще всего Эму), но это было в первый год знакомства актёров, а потом... Путешествия заграницу, турне, курсы актёрского и сценарного мастерства, выпускные экзамены... Действительно, Камиширо пару лет не окидывал парк взглядом с такой высоты. Казалось бы: какая маленькая цена — отказ от поездки на карусели — ради великой цели — искренние улыбки, но нет, он искренне скучал по этому. Когда же будет следующий раз? Завтра ли, через месяц, через год? От чего ещё отказался Камиширо ради мечты? Нет, не поймите неправильно, он ни о чём не жалеет, но всё же: что-то ушло из его жизни по мере взросления, ведь так? Есть ли среди этого что-то важное, что-то жизненно необходимое, но со временем забытое?       Череду мыслей о неизбежном прервал Акияма, всё это время искоса поглядывавший на своего парня:       — О чём задумался?       — Да так, — отозвался Руи, — пустяки. Просто не верится, как всё быстро проходит.       — Ах, понимаю, — заявил дизайнер, ёрзая на месте в поисках удобного положения. — Мне тоже сейчас тяжело осознать, что я закончил старшую школу, хотя только-только в неё перешёл!       — Фу-фу, Мизуки стал совсем взрослым.       — Хм-хм-хм, теперь могу делать всё, что хочу!       Камиширо примерно понимал, чего хочет Акияма: подготовить портфолио, выбрать учебное заведение и пойти по стопам своей старшей сестры — заняться дизайном одежды. Возможно, хобби не переросло во что-то серьёзное, если бы не постоянное сотрудничество Мизуки с труппой. Конечно, выполнять заказ друзей и работать на незнакомых людей — небо и земля, но парня цеплял дух испытания — с техническим заданием или без него — создать нечто, что западёт в душу заказчику и оставит дизайнера с чистой совестью, удовлетворив его авторское "Я".       Без беседы с родными, само собой, не обошлось, особенно с Юки, которая в свой последний приезд часами рассказывала о тонкостях работы, её преимуществах и недостатках, а также давала советы на случай, если Мизуки решит погрузиться в эту тему с академическим интересом. Разумеется, не обошлось и без мечтаний о том, как брат и сестра Акияма создадут свой бренд и будут выпускать собственные линейки одежды. Но мечты, как это часто бывает, далеки от того, что готовит судьба, а потому решение стоит принимать, как говорится, на холодную голову. "Во всяком случае, — рассуждал парень, будучи ещё студентом, когда его одолевали сомнения, — лучше попробовать, чтобы потом не жалеть". Но такое убеждение мало чем помогало, и Акияма продолжал опасаться, что реализация увлечения в работе ничем хорошим не закончится. Благо, понимающие родители и сестра, а также участливые друзья и любящий партнёр напомнили ему о своей поддержке, и душевные терзания сошли вскоре на нет, а перед Мизуки осталась только цель — сделать всё, чтобы стать полноправным деятелем в этой сфере.       — Кстати о "хочу", — слегка колеблясь, начал Акияма после паузы, — тут такое дело. Из-за курсов у тебя не получилось прийти на мой выпускной... Нет-нет, всё в порядке! — заметив, что Камиширо напрягся, парень мигом поспешил успокоить его. — Просто мне хотелось сделать с тобой кое-что важное на нашем месте, но, раз так вышло, я планировал устроить это сегодня.       Мизуки потянулся в сумку за нужными вещами. Режиссёр, совершенно не предполагавший, что мог придумать его парень, терпеливо ждал. В конце концов, он любил, когда Акияма устраивал для них что-то совместное, будь то просмотр стрима их любимой айдол-группы, поход по магазинам, игры по вечерам, караоке-баттлы и так до бесконечности. Для самого актёра стало открытием то, насколько это увлекательно и интересно, но сам он почти ничего не предмринимал, наслаждаясь тем, как его партнёр скрашивает их времяпрепровождение и даёт им поводы сблизиться ещё больше. Справедливости ради, Камиширо тоже делал вклад в отношения, но немного иначе.       В руках у дизайнера оказались самые банальные канцелярские принадлежности — пара листов цветной бумаги их любимых — нежно-розового и лавандового — цветов, а также ручки. На коленях авантюриста оказались и два планшета, на которых он закрепил бумагу. Один он передал Камиширо, второй оставил у себя.       — Возможно, теперь это лучшее место, где мы можем это провернуть, — продолжил Акияма, в чьих глазах читалось предвкушение и некоторое волнение. — В общем, из этих листов мы сложим самолётики, но прежде, — он передал ручку Руи, — мы напишем "напоминания" для будущих себя, буквально несколько самых важных.       — Послание для себя? Фу-фу, занимательно, — директор Чудо-Сцены оживился, освобождая ручку от колпачка.       — А то! — приободрился Мизуки, заметя нарастающий энтузиазм возлюбленного. — Я долго думал, как это символично реализовать, но в конце концов кто у нас Гений Свиданий, как не я~       — Символично реализовать..? Кое-что важное?       Дизайнер боялся рассказывать предысторию своей задумки, но, видя, как Камиширо не сводит с него взгляда, решился поделиться.       — Ха-а-а, видишь меня насквозь, да? Что ж, раз от тебя ничего не ускользает... Знаешь, Руи-кун, когда мне было тяжелее всего с момента нашего знакомства? Когда ты перешёл в старшую школу, — пальцы парня крепче обхватили планшет, — а я доучивался в средней. У нас не было много возможностей контактировать, поэтому порой мне казалось, что мы неизбежно отдалимся друг от друга за этот год. Даже когда знакомство с Niigo облегчило груз одиночества, я не был уверен, что мы снова будем близки. В какой-то степени так, наверное, и было первое время, — Мизуки не решался посмотреть в глаза собеседнику, боясь столкнуться с жалостью или тоской, которые он стремился избежать в этот вечер, — но постепенно ты стал делать шаги мне навстречу, напоминая о тех днях и о том, что мы всё ещё друзья, а затем всё становилось серьёзнее и серьёзнее, и теперь... Я рад, что теперь мы встречаемся.       Лишь сейчас Акияма смог не без облегчения взглянуть на парня, получив в ответ нежную улыбку, ради которой всё это и затевалось.       — Те воспоминания, — продолжил он, — больше не беспокоят меня, и, во имя желания двигаться вперёд, в неизвестность, в которой нас может поджидать множество трудностей и невзгод, где мы не всегда, вероятно, сможем быть рядом, я хотел сделать что-то, что могло бы напомнить нам о важных вещах, ради которых мы идём, не останавливаясь, к мечтам, в те моменты, когда мы не будем иметь возможности поговорить или найти поддержку рядом.       — Мизуки, это правда чудесно, — обратился к партнёру Камиширо, как только тот закончил речь. — Мне жаль, что в прошлом могут быть моменты, когда я не мог быть опорой для тебя.       — Твоей вины в этом нет! — перебил его парень, боясь, как бы тот его неправильно не понял. — Уверен, тебе тоже тяжело пришлось в то время. У меня был шанс из-за нашей группы, а у тебя не было шансов в одиночестве... — кое-что вспомнив, Мизуки поник. — Руи пришлось пересилить себя и начать выступать для публики, чтобы справиться с этим. Нене-чан ведь не знала, насколько всё было плохо, не правда ли?       — Да, но теперь всё позади, — взгляд режиссёра прояснился, чтобы скорее вернуть мирную атмосферу. — Давай уважим опыт "прошлых нас" и позаботимся о "будущих нас". Ты говорил написать напоминания?       — Да, верно, — Мизуки был тронут непоколебимостью Камиширо, за которую он и ценил парня. — Пяти вполне хватит!       Первые напоминания дались легко, а на каждое следующее тратилось всё больше и больше времени. Когда оба закончили писать, ровные листы стали покрывать заломами, с каждым шагом принимая очертания знакомого с детства самолётика. На его крыльях не красовались сокровенные слова; всё осталось внутри, и, чтобы добраться до них в моменты отчаяния, нужно было развернуть бумажную фигуру. Конечно, если жалко, можно и ничего не "портить", а лишь повертеть в руках и вспомнить пять строк, способных, вероятно, исцелить сердце. Так, к концу поездки всё было готово.       Когда пара вышла из кабины, им открылся парк, ставший ещё более искристым с тех пор, как они приступили к исполнению задумки дизайнера.       — Думаю, нам нужно поторопиться, Мизуки, если мы хотим до темноты попасть домой, — констатировал режиссёр, устремив взгляд в угасавшее небо.       — Верно, тем более ты устал после репетиций! Но, — Акияма оглянулся вокруг себя, цепляя взором огни и гирлянды, — так хочется хоть раз задержаться подольше.       — Поздним вечером тут и правда красиво, — зевая, отозвался Камиширо. — Думаю, будет правильно с моей стороны задолжать тебе прогулку по ночному PhoenixLand. Как ты на это смотришь?       — Ловлю тебя на слове! — от распирающей его любви Мизуки со всей силой прислонился к плечу Руи, обвивая его руку.       От подобных жестов Камиширо таял, чувствуя свою зависимость от тактильности. Двое направились к выходу, перебрасываясь словами о том и сём. У них есть всё время мира друг для друга, чтобы повторять эти прогулки вновь и вновь. Несмотря на то что всё постепенно менялось, они ощущали себя на пороге юности.