𝔄 𝔩𝔞 𝔣𝔬𝔩𝔦𝔢

—Эй, — парень поворачивается к нему, нежно улыбаясь, прежде чем на цыпочках подняться, чтобы поцеловать его в щеку. — Привет, как дела? Второй вздыхает. Это, несомненно, было суматошно из-за чрезвычайной ситуации и неожиданной засады. Он так напряжен, что почти чувствует, как у него появляются седые волосы. —Жестоко. Нам нужно больше следить за планированием. Никто не знает, когда они могут напасть снова, — вздохнул он, откидываясь на спинку дивана, на котором сидел. Его любовник вскоре присоединился к нему. —Все в порядке. Мы здесь, чтобы помочь, Хисын-хён. Старший улыбнулся, погладив Джеюна по голове. —Я знаю, милый. Мы все в этом, но я просто беспокоюсь, что они нападут раньше нас. Они не так давно совершили атаку, но все еще подозрительно тихие. Нет, это никому не угрожает, но они определенно скептически к этому относятся. —Нам просто придется иметь какой-то план действий на случай чрезвычайной ситуации. Держите оружие наготове все время и будьте начеку, — предложил он, с чем Хисын полностью согласился. —Особенно наши младшие двое. В последнее время их слишком часто преследуют, — старший размышляет вслух, а Джеюн закатывает глаза и усмехается. —Они просто недооценивают наших детей, потому что они моложе. Бог знает, они могут убить 50 человек за один присест. Хисын знает, что это правда. Хотя Рики и Чонвон моложе большинства членов мафии, они намного могущественнее старших. Особенно их младший, Рики. Зачастую он просто лениво спит, как будто ничто в мире не имеет значения, но если есть серьезная угроза, он знает, что делать. Это объясняет то, как он жестоко убил более половины членов банды, которые обокрали их, и, к сожалению, не смог поймать тех, у кого на самом деле было украденное имущество. Хисын, Чонсон и Сонхун, как настоящие доны своей банды, рассматривали возможность нападения на территорию воришек, но, конечно, даже идиот поймет, насколько глупо открыто хранить украденное на своей территории. Они спрятали его где-то. Где-то далеко отсюда. Но это не проблема, Сонхун может найти его так же легко, как и попить воды. Выйдя из своих раздумий, Хисын говорит: —Кстати, где Чонвон? — спросил он, заслужив легкое пожатие плечами. —Я видел его с Чонсоном раньше. — Его парень объясняет, и Хисын кивает. Чонвон и Чонсон неразлучны, что, к счастью, не вызывает никаких конфликтов в их отношениях с другими участниками. Все понимают, что их динамика просто лучше вместе, но уверены, что они любят всех одинаково. Честно говоря, они считают вполне нормальным видеть, как их парни нежно относятся друг к другу, это гораздо лучше, чем не иметь никакой близости вообще, что является кошмаром для всех. Иметь 5 парней в перспективе Хисына было далеко от того, что он думал раньше. Это просто не имело смысла в его голове, но после встречи с этими драгоценными мужчинами, он обнаружил, что его тянет к каждому из них. У них есть свои личности, которыми Хисын восхищается по-своему. Он знает, что все думают так же. Вставая с дивана, мужчина смотрит на часы. —Мне нужно вернуться в свой офис. Элоиза просит о встрече с Сонхуном, Чонсоном и мной сегодня вечером. Встретимся за ужином, хорошо? Джеюн понимающе кивает, улыбаясь своему партнеру. Он знает, что у них есть контракт с кланом Элоизы на поставку оружия, поэтому совершенно необходимо заняться этим неотложным делом. Кроме того, это для их предстоящего нападения. На данный момент Джеюн пытается выяснить местонахождение человека, у которого спрятано их имущество. Не то чтобы их золото было так уж важно, но пока они живы, они представляют угрозу. Конечно, тот, кто прячется, — это тот, кто активно участвует в ограблении, в сопровождении кого-то, кто не вызывает подозрений. Лиент, несомненно, опытен, потому что они зашли так далеко, что позарились на людей и имущество клана Сейтруин. Джеюн постукивает пальцами по столу, разглядывая профили каждого члена банды, которые он решил открыть на своем компьютере, как только Хисын вышел из комнаты. Внимательно просматривая каждое из них, он останавливается, как только замечает профиль наблюдателя, а именно Кан Джухёна. У него была довольно резкая структура лица, пугающая. Его шрам на левом глазу говорит о том, как долго он был вовлечен в деятельность банды, несмотря на то, что был всего лишь наблюдателем. Кажется, что Лиент посвятил себя обучению каждого из своих солдат. Но Джеюн помнит это лицо, он вспомнит этот шрам где угодно. Этот мужчина был тем, кто сопровождал главаря, который навредил Чонвону. Благодаря своему шраму Кан Джухён был самым узнаваемым среди всех остальных. Он чувствует гордость за то, что смог узнать все о Джухёне, когда проводил проверку биографических данных, включая его контактный номер, что, честно говоря, было проще всего. Сонхун недавно говорил с Джеюном о человеке в маске, которым на самом деле был Чон Сокмин, их главный подозреваемый объект на данный момент. Когда Шим попытался выследить его, он понял, что Сокмин изменил свой контактный номер и все, что можно было бы отследить. Джеюн попытался найти его по номеру телефона в потребительском отчете, но это привело только к территории Лиента, что все еще было выгодно для них. Его банда считает, что Сокмин сразу же спрятал свои учетные данные, как только прибыл на свою территорию, чтобы как можно скорее скрыться, поэтому теперь ему придется потратить больше времени на поиски новой контактной информации бандита. Мужчина, похоже, был также самым опытным из всех в банде, которая на них напала. Так что, скорее всего, он был независимым. Может быть, главным советником босса. Джеюн выдвигает теорию о том, что Джухён может стать одним из ключей к прекращению существования клана Лиент в целом. Он сохраняет номер телефона Джухёна, чтобы отследить его в ближайшее время, но сначала ему нужно просмотреть профили других членов банды. Его работа всегда была для него относительно легкой, не оставляя никаких проблем. Из всех его партнеров он выполняет свою работу безупречно и быстро. Мужчина отвечал за всю фоновую информацию, взлом, все, что связано с технологиями. Вот почему он немного расстроен, что не смог собрать никакой информации об этом парне Ким Сону, как бы он ни старался. Тот факт, что ему всего 15 лет, делает ситуацию для Джеюна еще более неловкой. Сначала он решил, что профиль Ким Сону — фейковый, созданный для предотвращения проверки биографии, но это неправда, потому что у хакера никогда не было проблем с обнаружением поддельных личностей. Он временно соглашается с выводом Сонхуна, который заключается в том, что ребенок не отсюда, и его корейское имя ему просто дали члены банды. Не помогает и то, что в его отчете у мальчика даже нет лица. Поверьте ему, он перепробовал все, но не смог найти ни крупицы информации о статусе и местонахождении мальчика, кроме той информации, которую он узнал из списка членов самой банды. Ким Сону, будучи бухгалтером, может принести им большую пользу. Кто знает, может быть, банда связана с остальными неприятностями, что случились с другими группировками, за которые Джеюн и его клан могут отомстить. Нет, это не потому, что им не все равно, а потому, что они наверняка что-то из этого получат. Они преступники? Да, но убивают ли они невинных людей? Нет. Банде Шима не нужны новые неприятности. Сонхун в любом случае не хочет идти по стопам отца, но, конечно, это не значит, что его разум чист от мыслей о разрушении и убийстве. Джеюн вздыхает. Откинувшись на спинку стула, он смотрит на экран перед собой. Он закусывает губу, думая о способах выяснить, кто такой Ким Сону и где он сейчас находится.

***

—Я убью его, — прошипел Донгю, один из наблюдателей Лиента, крепко сжимая руль и злобно ухмыляясь, словно он только что сорвал джекпот. Джухён был таким бесполезным, как глупая собака, которая всё время поджимает хвост. Донгю никогда не понимал, как они держали его в качестве наблюдателя, он даже не был достаточно квалифицированным для этой роли. —Это дерьмо сейчас отлично проводит время. Ты скоро умрешь, так что лучше бы тебе жить хорошо, Джухён-а, — пробормотал Донгю, злобно смеясь, когда он приближался к своей цели. Место было темным и заброшенным, что, по-видимому, является лучшим местом для нелегальных дел. Значит, Джухен не такой уж и глупый? Наблюдатель ухмыляется. —Джухён~ Я здесь. Слова жутко разносится по залу. Он наблюдает за местоположением Джухёна с помощью своего телефона. Конечно, этот жалкий сыщик был настолько глуп, что забыл, что они могут легко его выследить. Он подготовил себя к тому, что его ждет, по сути. Мужчина приближается все ближе и ближе, острые ощущения разливаются по его венам, когда он уверенно идет по темному коридору, не беспокоясь. Он злобно улыбается при мысли о своем полезном сегодня оружии, которое ждет, когда же увидит своего коллегу. Однако посреди его путешествия гнилостная вонь медленно заполняет его ноздри, заставляя его стонать. —Э-э-э, что за фигня, — говорит он, зажимая нос. Он начал терять терпение от своих поисков и пошел немного быстрее. Это была не очень хорошая идея, потому что вскоре его нога скользнула по какой-то луже, которую он как раз осматривал. Со стоном Донгю внимательно осмотрел свой ботинок. Ни на одной строительной площадке еще не было водоснабжения. Особенно если она заброшена. Его потряс не цвет жидкости, а то, что запечатлел фонарик прямо возле правой ноги Донгю. В поле зрения появилась копна волос, выбив весь воздух из его легких. Он тут же опускает окровавленную ногу и неуверенно идет вперед, освещая все фонариком. Сцена, развернувшаяся перед ним, была невыносима. Тошнота подступила к горлу, грозя поглотить его. Он не мог больше сдерживаться и яростно блевал. Его желудок восставал против ужаса, представшего перед ним.

***

Другие вокруг него, казалось, были очарованы яркими мазками и эмоциональными выражениями, запечатленными на холстах, в то время как Сонхун оставался невозмутимым. Когда тот бродил по галерее, он не мог не почувствовать ощущение оторванности от картин, украшающих стены. Для Сонхуна картины были не более чем простыми композициями цвета и формы, лишенными какого-либо более глубокого значения. Он внутренне насмехался над мыслью о том, что эти работы вызывали утешение или понимание для тех, кто на них смотрел. В его глазах почтение к искусству в современном обществе было неуместным, продуктом чрезмерно сентиментальной и снисходительной культуры. Он не мог понять, почему люди находили смысл в том, что он воспринимал как не более чем поверхностные отображения реальности. По мере того, как он продолжал осматривать галерею, скептицизм Сонхуна только усиливался. Для него картины были всего лишь пустыми сосудами, неспособными предложить глубокие прозрения, которые другие, казалось, черпали так легко. К тому времени, как он осмотрел все картины в музее, он остался при своем мнении. Он не мог не думать, что люди просто становятся слишком эмоциональными с течением времени. Сонхун разворачивается, оставляя все остальные картины, которые он анализировал. Как только он спускается на первый этаж, он видит мужчину, который смотрит на ту же картину, что и он. Он внутренне усмехается, видите ли, вот что он имеет в виду, люди, у которых слишком много свободного времени. Они смотрят на картину, которая не имеет никакого смысла. Его особняк заполнен картинами и портретами, но ни одна из них не принесла Сонхуна чувства утешения, когда он прошел через все эти травматические переживания, пока рос. Ни одна картина не могла бы выразить глубину его страданий, масштаб его горя. Его боль была слишком грубой, слишком глубокой, чтобы уместиться в пределах холста. Его кислые мысли рассеялись, когда он увидел, что парень наконец-то набрался смелости уйти. Он развернулся и пошел к выходу, проходя мимо Сонхуна. Последний поворачивается к удаляющейся фигуре, наблюдая, как тот выходит наружу, словно он не пялился на одну картину уже неизвестно сколько времени. Проверяя картину, сам Сонхун обнаруживает, что его собственный разум насмехается над ним за все попытки. Картина была оптической иллюзией, вместо симпатичного произведения искусства он смотрел на лицо, которое было сделано из бумаги, а не из краски. Лицо смотрело прямо на него, что только раздражало его. Сонхун ушел, качая головой. Хотя он просто потратил свое драгоценное время, пытаясь понять психически больных людей, но почувствовал небольшое притяжение от произведения искусства, решив снова повернуть голову к нему. Он уже был около выхода, когда сделал это, снова уставивился прямо на лицо, но то, что он увидел, заинтриговало его. Лицо издалека выглядело как карта. Художник мог подразумевать за этим послание, но Сонхун не хотел больше тратить ни секунды своего времени на анализ произведения. Иногда художникам действительно нужно сэкономить время, просто поместив настоящий смысл под названием картины. Развернувшись, мужчина наконец выходит из музея, работа задержалась в его мыслях.