Наперекор

Все время поездки Артем чувствовал на себе взгляд. Он прожигал спину, затылок, виски, но стоило повернуться, чтобы посмотреть в ответ, глаза хаски убегали в сторону. Такие догонялки вызывали интерес, манили, будоражили. Олег закатил приветственную речь, напутствуя колдовку и вампира, и от Артема не скрылись покровительственные нотки, принадлежащие Александру. Младший все же перенимал часть характера старшего. Только в отличии от Саши, от Олега они звучали по-настоящему серьезно, будто бы он был старше на самом деле. — Я вот хотел тебя спросить, — снова серые глаза, прямой взгляд, — почему ты вампир? Артем отвернулся, облизав губы и пытаясь успокоиться. Невозможно было не улыбнуться, не умилиться, не попасть под эту волну обаяния и мужественности. — Понятно, мы все тут не дураки, и понятно, что ты ни разу не Дракула, но что ты вкладываешь в этот смысл? Это не было простым любопытством. Артем чувствовал, что его хотели проверить, уличить в чем-то. Кто же тебя уже дурил, милый медиум? В сотый раз, вампир рассказывал о своем становлении, о том, кто он, и как стал тем, кем является. Все это уже надоело ему, наскучило, и обычно слетало с языка с презрением, небрежностью — понимайте, как хотите, я устал объяснять, и мне не важно, поймете ли в принципе. Обычно так и было. Но только не сейчас. Сейчас он спорил, перебивал, доказывал, потому, что тот, кому он объяснял, не был ему безразличен. Между ними божилась и вздыхала Ангелина. — Господи помилуй, сижу между пиявошным и медитатором. Простая деревенская баба колдовка. Господи помилуй! Олег наконец отвлекся, ради вежливости перекинувшись парой фраз с женщиной и посматривая на Артема. Вампир ждал продолжения. — Так, ну ладно, мне очень интересно, правда, что Артем вкладывает в слово вампир… Какой же нетерпеливый. Спор продолжился, практически не прерываясь. Когда Олег спросил про кражу способностей у соперников, в животе у Артема появилось теплое предчувствие. — Вот я те хотел сам добровольно предложить забрать все мои способности… — Замечательно! Машина подпрыгивала на скорости. Что-то ухнуло внутри Артема, разбилось, кто-то надкусил конфету с ликером, и он разлился жаром, дурманя, заволакивая глаза и разум. Щеночек еще что-то мило тяфкал, доказывал, но Артем плохо слышал через пелену шума в ушах. — Ну так… Дай кровь! — сказал он громче обычного, запнувшись на полуслове. Олег выпрямился, округлив глаза и стрельнув ими в заднее окно и обратно. Уголки губ приподнялись в нервной полуулыбке. Ну же. Ну же, не слетай с наживки. Проглоти ее, и стань моим, ручным. И Олег не слетел. Он лишь улыбнулся, черные зрачки его расширились, как распустившиеся бутоны черных роз. Он улыбнулся, нагнулся чуть ближе. — Хочешь крови моей попить? — спросил он тихо, без прежнего запала. Такая покорность распаляла. — Хочу. — Давай! Уверенно, стойко. Этот мальчик – настоящий мужчина. Вампир выиграл джекпот. — Руку, — сказал Артем, и после секунды бездействия, добавил властно, — давай руку! Про себя вампир говорил “лапу”, но такие игры он оставит на потом. Сейчас нужно было привязать медиума. Его собственную руку, сжатую золотыми кольцами, потряхивало — то ли от движения, то ли от сжиравших его жадности и жажды. — На, пожалуйста! Лапка послушно опустилась на ладонь хозяина. Полоснуло лезвие, темно-красные капли проступили на коже. Можно было обойтись и без крови, но Артем хотел попробовать его. И тут он что-то почувствовал. Что-то не то, а точнее, что-то слишком уж очень то. — Вкусно? — спросил Олег, но Артем лишь нахмурился, промолчав. — Кровь — это ключ к человеку, — твердил он глупым, любопытным людям. И сейчас этот ключ выдавал что-то странное. Артем еще ни разу такого не чувствовал. — Все, твой ритуал сработал, или еще нет? Смотрит с вызовом, прямо в глаза, любопытный, смелый. Кто же ты такой? Что с твоей кровью? — Я его завершу, — ответил вампир, умиленно улыбнувшись, и добавил водителю громче — Давайте остановку! **** Сейчас ему тоже хотелось остановиться, чтобы выбежать из машины, и уйти подальше. Он отдал свою душу, свою судьбу на растерзание, переработку, и сейчас рядом трясся от быстро движущейся машины тот, кому Артем был предназначен судьбой. Он был его подарком. Подарком, от которого Артем отказался, даже не взглянув. От дара медиума болела голова. Он помог на испытании, но мертвые, ставшие втрое активнее, накинулись на него всей гурьбой, и чуть не оглушили. На консилиуме вампир снисходительно нападал на Олега, вымещая на нем всю злость, всю обиду, за то, что тот просто существовал, и попался ему на глаза, но сейчас, возвращаясь с испытания, жалел об этом. Артем не мог не признать, как устойчив и силен был младший Шепс, слушающий духов, говорящий с ними, пока все они гурьбой накидывались на него, кричали, шептали, просили, требовали, плакали. — Ну, в итоге не сработала твоя подписка на ритуал! — сказал Олег. Артем ничего не ответил, положив голову на холодное стекло. Машину потряхивало, и по всей голове проходилась вибрация, отвлекающая от болезненный пульсаций в висках. Он громко вздохнул, закрыл глаза. — Что, ты теперь меня игноришь? Ничего, кроме очередного вздоха, Олег в ответ не получил. *** — Что это с Патиссоном случилось? — спросил Саша. Черная клеенка шуршала, пока они поднимались в готический зал. — Без понятия, — ответил Олег, делая очередной шаг вперед. С вампиром и правда что-то произошло. Он больше ни с кем не пререкался, и все время ожидания в гримерке сидел молча, лишь пару раз улыбнувшись Оле, которая тоже чувствовала неладное, и пыталась подбодрить, говоря как сексуально смотрелась жилетка на голое тело. Эти улыбки были похожи на затухающие угольки, которые уже не разгорятся. После испытания он вернулся другим — с него слетела спесь и надменность, появилась надломленность в глазах. Но самое главное — он игнорировал Олега. Полностью. Во время выставления оценок в готзале эта надломленность никуда не делась, ее лишь припорошили масками. Он радовался оценкам людей с испытания, бойко отвечал на критику соперников, но Олег, стоявший рядом, чувствовал, что все это было пустым. Не настоящим. Что же такого могло с ним случиться?