Наперекор

Брелок звякнул о дверь, пока ключ проворачивался с глухим механическим звуком. Олег топтался прямо перед Артемом, открывающим дверь. Вампир махнул татуированной ладонью, чуть наклонив голову. Чертики из его глаз так никуда и не делись, только теперь они стали покорными, ласковыми. Микс запахов, сплетенный из благовоний, разных оттенков парфюма и багульника выливался из темной квартиры в подъезд. Олег шагнул внутрь. Знакомые очертания черной мебели вдруг стали видны. Артем щелкнул выключателем, пошуршал курткой, вешая ее, прошел на кухню. — Какой будешь чай? — донеслось оттуда. Олег фыркнул, отставив обувь и снимая куртку. Артем стоял к нему спиной, наливая воду в чайник. — Ты сейчас реально чай собрался пить? Плечи вампира дрогнули, послышался смешок. Щелкнул выключателем, зашипел чайник. Артем потянулся к верхним шкафчикам, загремел кружками. Он вытянулся всем телом, встав на носочки. Плавно, чуть выгнул спину. Рубашка задралась, и из-под черной ширмы показались круглые ягодицы, обтянутые полосатыми штанами. Он это специально, или неосознанно? — Ну, я же обещал тебе чая… — буркнул он, ставя кружки на столешницу. Олег подошел, прижался со спины. Руки сами поползли к пуговицам, расстегивая эту чертову рубашку. Вздох. Артем развернулся, прижался к нему, зажимая руки меж их телами, обнял за плечи, заглянул в глаза. Теплые. Нежные. Всегда ли они были такими? Почему он раньше не замечал? Олег нагнулся, нашел своими губами чужие. Они сплелись в одно целое, и это ощущалось правильно. Вкусно. Мало. Руки высвободились, схватили за талию. Артем выдохнул в поцелуй, Олег отстранился, прополз взглядом. Расстегнутая рубашка слетела с одного плеча, края болтались, скользили по столешнице. Руки сжимали ее край, выпирая костяшками. Грудь вздымалась, милый, плоский животик судорожно сжимался. Олег все никак не мог понять, что хотел сделать больше — прижать Артема к себе или съесть прямо здесь и сейчас. Судорожный вздох сверху. Олег поднял глаза, чтобы наткнуться на голодный, темный взгляд. И была в нем специя, которая окончательно сносила крышу. Жалобность. Покорность. Рывком, снял свой пиджак, стянул лонгслив, опускаясь на колени. Потянул вниз чужие штаны. Шелковая ткань легко скользнула вниз, по стройным ногам. На нежной, гладкой коже уже проступали красные пятна. Он дотронулся, погладил. — Теперь из-за тебя я не смогу ходить в шортах, — голос Артема чуть подрагивал. Олег опустился ниже, потянув за штанину. Вампир покорно поднял по очереди ноги, опершись руками на плечи. Его ладони холодили кожу. — Ну прости, зайка. Артем фыркнул, подавился воздухом. Чужая ладонь легла на скулу, потянула вверх, мизинец поглаживал мочку. Шея медиума на загривке напряглась, когда он задрал голову. Артем смотрел на него, выгнув уголок рта в умиленной усмешке. — Не буду врать, ты застал меня врасплох тогда в готзале. И почему же зайка, не солнышко? — Артем снова фыркнул, но дрогнул, когда грубые ладони загуляли на его ногах. Олег усмехнулся в ответ, нагнув голову набок. — Ты же сам как-то сказал: волк ест зайчика. Я тебя ем, значит ты зайчик. Артем прыснул. — Завернул-то, — начал он, тут же судорожно выдохнув, когда Олег сжал его за ягодицы. Олег наклонился к черной ткани боксеров, прижался щекой, поцеловал пах, почувствовал, как по чужим ногам прошла дрожь, прошелся рукой нежно. Сверху задушено простонали. Плечо сжали, царапнули короткими ногтями. Резинка натужно поползла вниз, из-под нее выпрыгнул твердый, розовый член. Олег взял в рот до упора. Головка уперлась в горло. — Хаааа…ммммм, — высокий, протяжный стон сверху мурашкми прошелся по спине, разжег пожар внизу живота еще сильнее. Он задвигал головой, выбивая из тела сверху вздохи, стоны. Плечи сжимали в болезненных силках, Артем нагнулся вперед, не отпуская. Его ноги задрожали, расслабились под руками Олега, и он начал заваливаться вперед все сильней. Медиум отстранился, схватил чужое тело за талию, крутанул. Артем послушно повернулся, вцепился в край столешницы. Тяжелая рука легла на его татуированную поясницу, надавила, заставив прогнуться. Рубашка стекла на пол, держась лишь за одно запястье. Спина выгнута мостиком. Ноги мнутся, подрагивают. Задница. Два гладких, упругих бугра, прямо перед лицом Олега. Погладил. На фоне светлой, гладкой кожи, его рука казалась грубой, темной. Жилы на тыльной стороне ладони натянулись, стоило сжать податливую упругость. Красные пятна. Везде. Чтобы не было сомнений, чье это тело. Голод. Дикий, будоражащий душу голод. Не удержался, шлепнул. Сверху зашипели. — Тебя не учили… Что с едой нельзя играть? — такие насмешливые слова, сказанные так жалобно. Ничего не отвечая, Олег развел две половинки в стороны, погладил подрагивающую дырочку болшим пальцем. Чайник забурлил с особой яростью, щелкнул выключатель, но никто не обратил на него внимания. — Быстрее, пожалуйста, смазка… — Не так быстро, зайчик. Нагнулся вперед, поцеловал, прошелся языком. Тело в его руках дрогнуло, дернулось вперед, но Олег держал его сильно. Снова лизнул, выбивая удивленный вздох. Артем непослушно вильнул бедрами, попытавшись уйти от контакта. Олег не остановился, железной хваткой держа чужое бедро. Язык вторгся в горячее колечко мышц, подвигался, одной рукой Олег начал ласкать чужой член, быстро надрачивая. Артем всхлипывал, стонал, пытался вилять задом, то выгибал поясницу, по прогибался. — Оле… мммм, ах, хоро… Пожаа.. луйста, еще, ааааах! По ногам пошла дрожь, они подогнулись. Олег поднялся, придерживая его за талию одной рукой, надрачивая второй. Сквозь черные брюки выпирал стояк. Он слушал чужие стоны, и желание затуманивало разум все сильней, становилось все более неконтролируемым. Он хотел. Сильно хотел. Прижался к упругой, горячей заднице, потерся. Артем вдруг крупно вздрогнул, напрягся, встал на носочки так, что любая балерина бы позавидовала. Олег продолжал держать его, пока горячее стекало в его руку и дверцы нижних шкафов. Смазал горячим и липким дырку, протолкнул палец. Горячо. Узко. В глазах покраснело. Толкнул тело вперед, так, что Артем грудью лег на холодную столешницу, расстегнул брюки в спешке. Пальцы запутались в пуговице, но, в конце концов, справились. Спустил брюки вместе с бельем по колени, высвобождая член, потерся о ложбинку. Только что испытавший оргазм Артем лежал щекой на столешнице, с открытым ртом, хватал воздух, как выброшенная на берег рыба. Взгляд Олега прилип к соску, который терся о блестящую поверхность каждый раз, когда вампир подрагивал. Почувствовав горячее и твердое между ягодиц, он прогнулся, елозя бедрами и ища прикосновения. Олег выдохнул. Похоть. Вампир был ею пропитан. И Олег вливался в нее, упивался ей, его трясло лишь от мысли, образа. Остановил чужие бедра, пристроился, вошел. Медленно. Как лава – неспеша и неизбежно. Уже побелевшие костяшки вампира стали цвета рисовой бумаги. Он выдохнул, открыв рот еще шире. Олег дошел до конца, вышел, толкнулся. Стон. Высокий, пошлый, как у шлюхи. Его шлюхи. Только его. Бедра двигались сами. Каждый толчок - доза кокаина. Импульс удовольствия. Артем, чувствительный после оргазма, корчился, извивался, стонал, так громко, что можно было побояться жалобы от соседей из-за шума. Дрожащий, весь блестящий от пота, с глазами - бусинками, темными, лишенными всякого признака осмысленности — он был для Олега всем. Он нагибался, чтобы поцеловать изогнутую спину, гладил его там, куда доставали руки. Положил ладонь на низ плоского животика, и почувствовал свой же член через кожу – каждый толчок. Взял руку вампира, приложил в этом же месте, и хотел запомнить этот удивленный взгляд расширившихся глаз-смородинок навсегда. Толкнулся еще, и еще, и почувствовал, что уже близко. Просунул руку, надрачивая чужой член, быстрее задвигал бедрами. К стонам Артема и его собственных, присоединились громкие шлепки влажной кожи на кожу. Артем закричал еще громче, извиваясь, из открытого рта блеснула, потянувшись, ниточка слюны. Он скулил, как течная сука, поддаваясь бедрами навстречу толчкам, шаря рукой по столешнице, ища, за что ухватиться, и кончал второй раз. Олег хотел, чтобы впредь, таким видел его только он, и больше никто. Никто. В последний момент вышел, парой движений перелился через край. Его собственные ноги дрогнули, и он ухватился за талию, забрызгивая темные татуировки на спине Артема белым. Дуэт их шумного дыхания был единственным звуком в комнате. — П*здец. А до кровати мы бы никак не добежали? — спросил Артем, отдышавшись. — А тебя не учили, что есть в кровати нехорошо? — передразнил его Олег, и оба рассмеялись.