Мой парень всегда думает, что я немного жалок

Глава 36 　　Ночью они в спешке ушли. Гу Юйфэн и Се Цы были одеты в школьную форму, поэтому, если бы они пошли на аукцион в таком виде, их сумки определенно бросались бы в глаза. 　　Гу Юйфэн открыл шкафчик в машине, небрежно достал пальто и отдал его Се Цы, а затем взял другое, чтобы переодеться. 　　Он заранее договорился и попросил сотрудника Gu, имеющего право делать ставки, отвезти их на аукционную площадку. 　　Однако, чтобы избежать неприятностей, оба они надели маски и натянули поля шляп, чтобы плотно прикрыться. 　　Когда Се Цы последовал за ним, на место встречи уже прибыло довольно много людей. Он сразу увидел несколько знакомых лиц. Он уже сталкивался с ними в той или иной степени в своей прошлой жизни. Это были люди из деловых кругов города Блю-Оушен-Сити, некоторые из них входили в высшие круги. Даже Се Чэн из семьи Се был там. 　　Кроме того, большинство лиц были незнакомы. Се Цы признал честь только одного или двух ведущих коллекционеров произведений искусства и директора Музея общественных искусств города Блю-Си. 　　Лэй Цилян прибыл первым и беседовал в углу с несколькими людьми своего возраста. Казалось, он был в хорошем настроении. 　　Увидев входящих в дверь двух молодых людей, Лэй Цилян с первого взгляда узнал высокого парня в свободной джинсовой куртке. Он был тем «богом», которого он встретил в храме в тот день. 　　В тот день я просто подумал, что этот парень очень храбрый, как и я в молодости. Но после того, как он успешно подписал контракт с компанией Гу, я почувствовал, что он стал другим. Этот парень был более утонченным и спокойным, чем тогда, и он не полагался только на удачу и не бросался вперед, не раздумывая. 　　Лэй Цилян задумался над посланием собеседника и не подошёл поздороваться. 　　Прибыв на место, все заняли свои места под руководством персонала. 　　Се Цы просмотрел каталог аукциона и обнаружил, что картина его отца заняла 51-е место. 　　Большую часть экспонатов вечера составляют старинные каллиграфические произведения, и только две картины написаны маслом. 　　Се Цы и Гу Юйфэн сидели сравнительно близко к концу и могли видеть атмосферу, царившую в зале во время торгов за каждый лот. Большую часть времени плакаты держали всего три-пять человек. 　　Ни один из них не проявлял никакого интереса к этим вещам, поэтому они просто сидели там и ждали до десяти часов. 　　«Следующий лот — картина маслом молодого художника Цзяньяня...» 　　Се Цы оглядел зал и обнаружил, что многие люди, которые поначалу откинулись на спинки стульев, выпрямились и что-то шептали своим товарищам, и все они, казалось, были заинтересованы. 　　После того как аукционист закончил свое вступительное слово, начались торги со стартовой ценой 500 000 и минимальным повышением на 10 000 при каждом повышении ставки. 　　В торгах приняло участие не менее половины людей, находившихся в зале, и ставка увеличилась с 10 000 до 50 000, а затем до 100 000. 　　Вскоре их число возросло до трех миллионов. 　　Се Цы обратил внимание на людей, держащих плакаты. Большинство из них были руководителями из деловых кругов, но в торгах участвовало также восемь человек извне. 　　Как и Лэй Цилян, он вообще не интересуется искусством и тратит кучу денег на покупку картин просто ради прибыли. Грубо говоря, картина — это всего лишь инструмент, и нет никакой разницы, заменить его чем-то другим или нет. Группа боссов делового района придет на аукцион сегодня вечером большой группой, в основном для того, чтобы угодить Гу Юнняню, а не ради самой картины маслом. 　　Поэтому, даже если эти люди могут позволить себе высокую цену, они не являются реальной группой покупателей произведений моего отца. В лучшем случае их можно считать дикими простаками. 　　Напротив, восемь аутсайдеров, принявших участие в торгах, являются высококачественными заказчиками. 　　Благодаря этой волне рекламы рыночная стоимость работ моего отца выросла с сотен тысяч до миллионов, что уже оправдало ожидания Се Цы. 　　«Пять миллионов». 　　Услышав, как сотрудник, сидевший рядом с Гу Юйфэном, поднял табличку и назвал цену, Се Цы был ошеломлен и бросил на Гу Юйфэна предостерегающий взгляд. 　　Они приходили ночью понаблюдать. Он не ожидал, что Гу Юйфэн будет участвовать в торгах и стремиться стать тем, кого используют в своих интересах. 　　Гу Юйфэн ничего не сказал, а просто перевернул экран своего телефона, чтобы показать его Се Цы. 　　На экране отображается окно чата. 　　Лао Дэн Гу: [Сяо Фэн, у папы сегодня вечером дела, и он не может пойти. Раз уж ты хочешь пойти, то помоги папе получить картины Цзяньяня. 】 　　Лао Дэн Гу:【Мы должны это получить! 】 　　Се Цы: «…» 　　Самая ярая фанатка папы? 　　После того, как цена была повышена до пяти миллионов, пять человек за пределами круга перестали поднимать свои плакаты. Вместо этого группа людей в деловых кругах сохраняла энтузиазм. Возможно, поскольку у них был аванс в один миллион долларов США от Лэй Циляна, пять миллионов все еще оставались в пределах их бюджета. 　　«Текущая цена торгов составляет 6,8 миллиона. Есть ли еще боссы, делающие ставки?... 7 миллионов!... 7 миллионов за раз... 7,5 миллиона!...» 　　Внимание Се Цы было приковано к оставшимся трем людям за пределами круга. 　　Их последняя максимальная ставка составила шесть миллионов, и после этого они больше не делали ставок. 　　Гу Юйфэн слегка поднял пальцы на столе, и сотрудники рядом с ним поняли и подняли табличку, чтобы сделать ставку: «Десять миллионов». 　　Некоторые люди в зале с удивлением повернули головы, желая увидеть, какая большая шишка готова заплатить в десятки раз больше, чтобы купить работу этого не столь известного маленького художника. 　　«Текущая цена торгов — 10 миллионов! Есть ли еще боссы, желающие сделать ставку?» 　　Когда аукционист во второй раз назвал цену, кто-то в деловом районе снова закричал. 　　Цена взлетела до 13 миллионов. Се Цы заметил, что Гу Юйфэн собирается сделать ход, и прикрыл свою руку. 　　«Тринадцать миллионов один раз... Тринадцать миллионов дважды... Тринадцать миллионов трижды, сделка!» 　　Гу Юйфэн взглянул на руку, прикрывающую тыльную сторону его ладони, с досадой отдернул ее, повернулся и посмотрел на Се Цы: «Молодец». 　　Се Цы небрежно заметил: «Твой отец будет недоволен, если ты выкупишь его по такой высокой цене». 　　Гу Юйфэн: «У него есть деньги, почему ты беспокоишься?» 　　Се Цы: «Если он этого хочет, просто купи это у моего отца и дай ему цену фаната». 　　Гу Юфэн: «...» 　　Се Ци не пытался накопить деньги для Гу Юнняня. Эта картина сегодня была всего лишь тестом. Если бы цена была слишком высокой, это отпугнуло бы некоторых людей в деловых кругах. 　　На данный момент нам по-прежнему нужна эта группа диких простаков, чтобы оживить атмосферу и продолжить повышать популярность папы. 　　Когда представление закончилось, Лэй Цилян и несколько его друзей направились к двери, продолжая болтать. 　　Босс, выигравший тендер на картину маслом, выразил скорбь на лице: «Вам так повезло, что вы потратили всего один миллион долларов США, посмотрите на меня?» 　　«Сегодня конкуренция была настолько жесткой, что вам повезло, что вы смогли выиграть тендер». Лэй Цилян выглядел беспомощным, но в глубине души был счастлив. 　　Когда он потратил миллион долларов США на покупку картины, он бесчисленное количество раз проклинал себя за то, что был идиотом, но по сравнению с ценой на аукционе в тот вечер он заработал целое состояние. 　　Думая об этом, Лэй Цилян поискал взглядом высокого молодого человека в толпе, но увидел, что тот уже вышел из зала вместе со своими спутниками. Мне нужно найти время, чтобы снова поговорить с этим мальчиком и посмотреть, есть ли шанс на повторное сотрудничество. 　　Се Цы последовал за Гу Юйфэном к двери и задел чье-то плечо. Он слегка кивнул, извиняясь, и ушел, не восприняв это всерьез. 　　Человек, которого ударили, остановился и задумчиво посмотрел в сторону, куда ушел Се Цы. 　　«Господин Се?» его товарищ позвал его. 　　Се Чэн подождал, пока Се Цы войдет в лифт, прежде чем отвести взгляд. Знакомое чувство мгновенно напомнило ему молодого человека, которого он встретил в тот день в клубе. 　　Ему всегда казалось странным, что этот мальчик, похожий на его старшего брата, появился на аукционе. 　　Но прежде чем Се Чэн смог продолжить расследование, он лицом к лицу столкнулся с Лэй Циляном, который только что вышел. 　　Они оба конкурировали за проект научно-технологического парка, но Се Чэн никогда не воспринимал Лэй Циляна всерьез. Он не ожидал, что противник сможет его обогнать. С помощью картины маслом он завоевал расположение Гу Юнняня и победил Се, выиграв проект. 　　По иронии судьбы, Лэй Цилян использовал работу своего старшего брата Се Цяня. 　　Работы старшего брата в последнее время пользуются большой популярностью. Се Чэнши очень зол и хочет узнать, за какую цену можно продать труды старшего брата, который победил его и которого отец когда-то назвал мусором. 　　Он не ожидал, что его продадут по высокой цене в десятки миллионов, что действительно превзошло его ожидания. 　　«Господин Се, вас также интересуют картины Цзяньяня?» Лэй Цилян проявил инициативу, подошёл и поздоровался. 　　Лицо Се Чэна было холодным: «Мне это неинтересно. Я пришел сюда сегодня вечером, чтобы провести время со своими друзьями». 　　Лэй Цилян кивнул и улыбнулся: «К счастью, господин Се не заинтересован. Если бы он был заинтересован, мне бы нечего было делать». 　　Се Чэн не смог сдержать эмоций, повернулся и ушел. 　　Лэй Цилян гневно выдохнул и вышел из зала обновлённым. 　　Сев в машину, он на мгновение задумался и сказал секретарю, сидевшему за рулем: «Разве вы не говорили, что трудно зарегистрировать картину без счета-фактуры? Даже если я купил ее в частном порядке, мне не нужно ее регистрировать». 　　Секретарь помолчал: «...А?!» 　　Лэй Цилян: «А как насчет тебя?» 　　Секретарь повернулся и посмотрел на него: «Об этом уже сообщалось». 　　Лэй Цилян нахмурился: «Почему ты так спешил? Почему я не видел, чтобы ты так активно что-то делал? Тебе даже не нужна моя подпись для отчета?» 　　Секретарь: «Разве вы не подписали его? Я подписал его на прошлой неделе и был так рад подписать его». 　　Лэй Цилян: «...» 　　Се Цы и Гу Юйфэн вышли из зала и стали ждать, пока сотрудники подъедут к обочине дороги. 　　Я слышал, как многие вокруг меня говорили о масляной картине моего отца. 　　«Мне очень понравилась эта картина, когда я увидел предварительный просмотр, и я подумал, что определенно смогу купить ее за три миллиона». 　　«Мне тоже нравится. Я пришла сюда посмотреть на каллиграфию, но не ожидала, что влюблюсь в эту картину маслом. Жаль, что в этот раз бюджета не хватило, и я не знаю, когда смогу снова увидеть его работы». 　　«Эта картина действительно привлекла мое внимание, но раньше я не обращал особого внимания на этого художника». 　　«Я тоже о нем не слышал. Может быть, он хорошо развит за границей и не известен в Китае?» 　　«Поскольку его можно продать по высокой цене в десятки миллионов, это означает, что картины Цзяньяня любят узкий круг богатых людей. Нормально, что мы, простые люди, не обращаем на это внимания». 　　Гу Юйфэн наблюдал, как эти люди один за другим садились в машину и уезжали, повернулся, чтобы посмотреть на Се Цы, который о чем-то думал: «Как дела, ты счастлив?» 　　Се Цы: «Почему я должен быть счастлив?» 　　Гу Юйфэн: «Аукционная цена имеет определенное референтное значение для рыночной стоимости работы. Если ваш отец станет художником, зарабатывающим десятки миллионов, то вы будете богатым представителем второго поколения. Как вы можете не быть счастливыми?» 　　«Даже если я стану богатым представителем второго поколения, мне все равно придется бегать трусцой и писать статьи каждое утро». 　　Се Цы проводил машину взглядом, которая остановилась перед ними, и открыла заднюю дверь: «Мне все равно придется делить с тобой двухъярусную кровать». 　　Гу Юйфэн: «...» 　　Обида от того, что приходится делить с ним двухъярусную кровать, на самом деле сильнее, чем пробежка по утрам? 　　Вскоре после того, как машина уехала, Гу Юфэну позвонил Гу Юннянь: «Рисуешь? Я не сделал снимок... Я уснул...» 　　Гу Юфэн выслушал несколько слов, взглянул на Се Цы, сидевшего рядом с ним, и включил громкую связь. 　　Из громкоговорителя раздался голос Гу Юнняня. 　　«Почему Сяо Чэнь тебя не разбудил? Кто купил картину?» 　　Се Цы мог представить себе убитый горем взгляд старика, просто слушая его голос. Он схватился за подбородок и молча отвернулся. 　　Гу Юйфэн неторопливо посмотрел на Се Цы и улыбнулся: «Похоже, он в своем кругу. Многим нравятся картины Цзяньяня. Картина, которая была продана сегодня вечером, была продана за 13 миллионов. Цена немного высока...» 　　«13 миллионов?!» 　　Услышав удивление Гу Юнняня, Се Цы слегка повернул голову с некоторым беспокойством, желая услышать его мнение. 　　Гу Юннянь, по крайней мере, серьезный коллекционер. Он хорошо разбирается в каллиграфии и живописи и богат. Он готов потратить много денег на вещи, которые ему нравятся. Его позиция во многом отражает позицию аудитории произведений его отца. 　　Это все еще слишком высоко? 　　Се Цы задавался вопросом, не слишком ли он нетерпелив. Было бы бесполезно повышать стоимость его работ за короткий промежуток времени, если бы их никто не покупал. 　　«Тогда качество этой картины должно быть очень высоким!» 　　Гу Юннянь был расстроен: «Как ты мог заснуть?» 　　Се Цы: «...» 　　Похоже, его беспокойство было напрасным. 　　Гу Юйфэн: «...Тебе не кажется, что это очень дорого?» 　　Гу Юннянь: «Должно быть, это дорого по какой-то причине. Если бы я знал, я бы отменил встречу и пошёл один». 　　Гу Юйфэн и Се Цы слушали бормотание старика, переглянулись и лишились дара речи. 　　Повесив трубку, Гу Юйфэн равнодушно сказал: «Я же говорил тебе не копить эти деньги для него». 　　Се Цы: «...» 　　Было почти одиннадцать часов, когда машина подъехала к средней школе № 1. 　　Не имея возможности войти в школьные ворота, они могли только подняться обратно тем же путем, которым вышли. 　　Они вдвоем тайком нашли пустой угол. Се Цы сделал два шага и подпрыгнул, затем поднялся, ухватившись за стену. 　　Внутри было темно, а поскольку деревья закрывали вид, Се Цы бросил быстрый взгляд и не увидел ведра с краской, стоявшего на цыпочках. Он задался вопросом, не забрался ли он не туда. Услышав сзади призывы Гу Юйфэна, он спрыгнул, не раздумывая долго. 　　С резким щелчком его ноги ощутили что-то мягкое и неправильное. Се Цы посмотрел вниз и увидел лужу под ногами. 　　Он сделал шаг вперед и собирался повернуться, чтобы напомнить об этом Гу Юйфэну, но внезапно увидел выражение лица охранника, словно тот увидел привидение. 　　Посреди ночи стояла кромешная тьма, и Се Цы вздрогнул, увидев широко раскрытые глаза человека, стоявшего в трех шагах от него. На лице другого человека было несколько пятен грязи, и, немного подумав, он мог определить, откуда они взялись. 　　Воздух на мгновение замер. 　　Позади него раздался шум, и в следующий момент Гу Юйфэн спрыгнул вниз. 　　Раздался еще один щелчок. 　　Грязь облила охранника, который вздрогнул и повернулся, чтобы с недоверием посмотреть на Гу Юйфэна. 　　"Черт.." 　　Гу Юйфэн тихо выругался и вылез из лужи: «Почему ты мне не напомнил?» 　　Се Цы молча поднял подбородок в сторону охранника. 　　Гу Юйфэн обернулся и увидел, что вокруг было совершенно тихо. 　　Прежде чем охранник успел что-либо сказать, Се Цы схватил Гу Юйфэна и убежал. 　　«Эй! Не беги!» Охранник бросился за ним, но не смог его догнать. 　　Гу Юйфэн последовал за Се Цы и быстро побежал по кампусу, что заставило его рассмеяться: «Мы только что записались на спортивные соревнования и уже тренируемся». 　　Се Цы: «Если мы сможем бежать с такой скоростью на соревнованиях, мы обязательно победим». 　　На следующее утро их снова вызвали в офис. 　　Сян Хайбинь нахмурился и посмотрел на двух высоких мужчин, стоящих перед ним: «Я слышал, что вчера кто-то перелез через стену среди ночи и скрылся с места преступления. Что вы хотите сказать?» 　　Се Цы/Гу Юйфэн: «...» 　　Сян Хайбинь так разозлился, что ударил по столу: «Зачем лезть через стену?! Ты можешь просто молчать весь день?!» 　　Гу Юйфэн засунул руки в карманы и стоял, словно свеча, словно Се Цы первым понесет ответственность за последствия, если небо рухнет. 　　Се Цы бесстрастно объяснил: «Я не мог спать, поэтому я взял его на ночную пробежку и потренировался в эстафете для спортивных соревнований». 　　«Ночной забег, тренировочные эстафеты?» 　　Сян Хайбинь был так зол, что у него зачесались зубы: «Значит, я должен тебя хвалить?» 　　Се Цы: «В этом нет необходимости. Никогда не поздно похвалить тебя, когда ты выиграешь приз на конкурсе». 　　Сян Хайбинь: «Се Цы!» 　　Несколько учителей поблизости не смогли сдержать смеха, услышав это. 　　Послушав полчаса, как Сян Хайбинь их отчитывает, они вдвоем написали еще одну самокритику объемом в 1000 слов. 　　В пятницу днем Се Цы вернулся в студию после школы. 　　Сяо Фан, как обычно, ждал его у двери, виляя хвостом и скуля, выглядя немного обеспокоенным. 　　Се Цы быстро понял причину его беспокойства. 　　Как только он вошёл во двор, он услышал слабый шум спора, доносившийся из приемной на втором этаже. Одним из участников инцидента был Ян Ле, и голос другого человека также показался ему знакомым. 　　В приемной напротив Ян Лэ сидел агент Mingjian с недовольным видом: «Почему вы передали картину на художественный аукцион, даже не посоветовавшись?» 　　Ян Ле строго сказал: «Почему я должен с тобой советоваться?»       Агент был полон гнева и сказал глубоким голосом: «Я хочу поговорить с учителем, пожалуйста, попросите его прийти». 　　Ян Ле: «Учитель занят, так что если у вас есть что-то, о чем можно поговорить со мной, это то же самое». 　　«Картину отправили в другое учреждение, а человек не явился». 　　Тон агента становился все более агрессивным: «Что, учитель тоже знает, что он виноват, и не смеет прийти ко мне?» 　　«Следите за языком!» 　　Ян Ле повысил голос и не сказал ему ничего вежливого. «Кто ты такой, чтобы приходить сюда и вести себя так высокомерно? Мы тебе что, должны?!» 　　Агент: «Мы приложили немало усилий для продвижения работ учителя, а вы просто отправили картины в Ишу. Это уместно?» 　　Ян Ле: «Учитель имеет право позволить кому угодно представлять его картины. Что уместно, а что нет? Наш контракт с Mingjian истек, и мы не связаны контрактом». 　　Агент подавил гнев и кивнул: «Ладно, давайте пока отложим это в сторону. Поскольку картины учителя были проданы по цене в десятки миллионов, это значит, что наша реклама очень хороша. Согласно предыдущей договоренности, давайте подпишем контракт на продление сегодня». 　　Ян Ле: «Извините, учитель не планирует продлевать контракт, пожалуйста, возвращайтесь». 　　Дурное предчувствие сбылось, и лицо агента в тот момент побледнело: «Как вы можете нарушать договор?! Мы доверяем учителю, поэтому помогаем ему продвигаться, не подписывая никаких письменных соглашений. Теперь вы отказываетесь от своих слов. Не слишком ли далеко вы заходите?!» 　　«отказываемся от своих слов?» 　　Се Цы толкнул дверь, равнодушно взглянул на агента и бросил свою школьную сумку на диван: «О чем мы договорились?» 　　Увидев, что это Се Цы, агент еще больше разозлился: «На прошлой неделе вы же говорили, что сначала нужно повысить учителя, а потом продлить контракт, не так ли?» 　　«Я сказал, что если ваша работа по продвижению меня удовлетворит, я подумаю над тем, стоит ли продлевать с вами контракт». 　　Се Цы медленно произнес: «С самого начала и до конца я никогда не обещал вам, что обязательно подпишу этот контракт».