Его лицо

— Вы так красивы, — ласково, с особым трепетом прощебетал Лололошка, осторожно оглаживая скулы эльфа, — волосы такие мягкие, ухоженные.. Мне нравится. Начали следить за ними? Спустя столько то лет? — герой растворяется в полуулыбке, растворяется в самом Тадмавриэле. Столь элегантном и величественном, в одновременно родном и чужом эльфе. — Я и не сомневался в тебе, глассгарфец, — Цикнул Отец, подмечая это вычурное "вы", — Но.. Ныне это звучит скорее странно. Обращайся по имени, мне нравится, когда ты произносишь его, — Слова звучали не злобно.. Скорее настойчиво, грубо. Да, именно. Тадмавриэль всегда говорил в подобной манере. Строгой, даже приказной. — Знаю, ты не любишь его произносить. Не то, что в слух, даже в мыслях, — и он знал почему. Знал и пользовался этим, нарочно поддевая, словно колупая корку едва зажившей раны, — Но не переживай, это будет нашим маленьким секретом. Я не позволю Эграсселю узнать об этом, — Тадмавриэль оскалился. Отцу нравилось наблюдать за реакцией парня, нравилось видеть эти минутные сомнения и то, как он пропускает всё мимо ушей. И Лололошка бы сбежал, не терпел колкости и издёвки эльфа. Переместился бы в другой конец вселенной, в скрытый от чужих глаз заброшенный мирок. Но.. Он бы не смог. Смерть Эграссы — то, что сломало. Дало понять, что у него тоже есть предел. И он его достиг. Ло должен быть зол, чертовски зол на этого грёбанного Тадмавриэля. Но он не может. Отец — последнее, что осталось от его друга. Единственное, что может заменить его. — Хватит, — оборвал Первый, — ты красив до того момента, пока не откроешь свой грязный, вонючий рот, — заявил Ло, уже даже не пытаясь оказать бывалое сопротивление. Если раньше он и мог выдавить из себя что-то обидное, пакостное.. То больше нет. Он слишком устал. — Не дуйся, — Это было смешно, до ужаса смешно! Подумать только, Лололошка и ответить ему достойно не может. Не накричит, не ударит.. Простое обзывательство — предел его возможностей! И конечно, он ведь боится потерять эльфа и остаться ни с чем! Боится, что и Тадмавриэль бросит его, и больше Лоло не найдёт "замены". Это так.. Весело, — Ло.. Ох, как же я люблю эту твою черту. Так приятно осознавать, что ты держишься за меня. Пожалуй, за это я могу поблагодарить сына? Хоть что-то полезное он сделал, да? — Отец кивнул и отстранился, давая понять, что разговор окончен. Ясно, потешился над героем и уходит как ни в чём не бывало. Очень даже в его стиле. — Какой же ты... Тадмавриэль, когда-нибудь я вспорю тебе брюхо, — когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас хочется побыть рядом, получить мнимое подобие поддержки и спокойствия. И пока.. Лололошка будет мириться с излишками, он пойдёт на всё, пока это будет утешать его. — Уже по имени. Молодец, быстро учишься, — шепнул Отец, прежде чем скрыться из виду.