Ромашковый чай

— Ты видел лицо этого миротворца? — Китнисс согнулась пополам от смеха. – Он выглядел как олень в свете ночных фар. Ещё чуть-чуть, и у него бы от удивления выкатились глаза. Пит, всеми силами стараясь сдержать довольную ухмылку, пожал плечами. — Подумаешь, я всего-то запустил в него пару снежков. — Пару? Ты трижды попал ему за шиворот, два раза прямо в лицо, и семь раз в копчик! И при этом остался незамеченным, Пит! — Хм, — театрально нахмурился он. — Видимо, от тренировок с Хеймитчем всё же есть свой толк. — Хеймитч тебя учил кидать снежки? — А тебя разве нет? – удивился Пит. – Ах, точно, забыл, эта тренировка была в последний день перед семьдесят четвёртыми Голодными играми. Я поэтому и попросил нас раздельно тренировать. Метание снежков должно было стать моим козырем на арене. Китнисс от смеха не могла дальше идти. Она скрючилась и упала в снег, не в силах ничего сказать. Пит стоял и смотрел на неё с крайне довольным видом. В глазах плясали озорные огоньки. Он явно гордился, что стал причиной улыбки Китнисс. Наконец она справилась с приступом смеха и поудобнее улеглась в сугробе. — И что, тебе даже не жалко было того миротворца? – спросила Китнисс, с озорством глядя на Пита. — Он сам виноват, — пожал плечами Пит. – Я видел, как он торговался в Котле. Это был не торг, а грабёж бедного продавца. Так что миротворец всего лишь поплатился за свою скупость. Китнисс протянула руку. Пит, не раздумывая взял её, собираясь помочь встать из сугроба. Китнисс резко потянула его на себя, и от неожиданности Пит повалился прямо на неё. Она оказалась зажата между снегом и Питом. — У тебя обостренное чувство справедливости, не так ли? – улыбнулась Китнисс, делая свой голос чуть тише. Её лицо было слишком близко к лицу Питу. Он зачарованно смотрел на неё, не в силах ни встать, ни отодвинуться, ни разобрать её слова. Его мозг будто парализовало. — Мне кажется, это весьма хорошее чувство, — уже шептала Китнисс. Она пыталась сдержать улыбку от вида заторможенного и потерянного Пита. – Как думаешь? — Да?.. – то ли спросил, то ли согласился Пит. Наконец он опомнился и вздёрнул бровями, будто от удивления, что он замер в такой позе. Он чуть отодвинулся, убедившись, что своим весом не причиняет ей неудобство, но не встал и не отстранился. — Что ты спросила? — Я спросила, хорошее ли это чувство? По мне весьма хорошее. — Хорошее… — соглашаясь, протянул Пит. Взгляд на минуту потупился, но на этот раз быстро пришёл в норму. – А о каком чувстве ты говоришь? — Это имеет значение? – пожала плечами Китнисс и вынырнула из-под Пита. На этот раз она протянула ему руку, и он встал. – Вообще говорила про чувство справедливости. Но это уже не важно. — А что важно? Китнисс остановилась. — Важно лишь то, что у тебя на ресничке лежит снежинка, — она потянулась её убрать, но от её тепла снежинка тут же превратилась в каплю воды. Китнисс улыбнулась и оставила на его губах мягкий поцелуй. — Увидимся завтра, — махнула она на прощанье, — Не забудь, что завтра мы идём к Хеймитчу. Он празднует годовщину своей трезвости. С этими словами Китнисс зашла к себе домой. Пит ещё пару минут стоял возле её дома, не в силах ни пойти к себе, ни убрать глупую улыбку с собственного лица. Наконец собрав остатки мужества, он добрёл до своего дома, снял верхнюю одежду и плюхнулся на диван. Он раскинул руки в стороны и улыбнулся потолку. Это был первый их поцелуй с тех пор, как они вернулись в двенадцатый дистрикт после окончания войны. Китнисс не просто ответила на поцелуй Пита – она сама была инициатором. Пит подскочил с дивана. Он обежал кухню и пришёл к печальному выводу, что все полки и миски заняты, так что новую порцию хлеба ставить будет некуда. А это означало, что внезапно возникшие силы ему придётся направить во что-то другое. Он в два прыжка очутился на втором этаже, надел спортивную форму и кроссовки и выскочил за дверь. Почти сразу же он запрыгнул назад. Бегать по льду в такой ветер – удовольствие небольшое. Пит также быстро переоделся обратно, захватил три буханки из последней партии и трусцой побежал к дому Хеймитча. Пит открыл дверь своими ключами и оказался в доме. Все трое – Пит, Китнисс и Хеймит – пришли к выводу, что у них должны быть дубликаты от домов других победителей Двенадцатого дистрикта. На всякий случай. Хеймитч лежал перед телевизором и смотрел передачу про диких животных. — Только что в телевизоре сказали, что волки в день съедают до пяти килограмм мяса, — серьёзно сказал Хеймитч, выключив телевизор и сев на диван. – Боюсь, что я вас с Китнисс не прокормлю. Это ж вам получается нужно десять килограмм мяса ежедневно?! Где столько взять? — Когда мы успели стать волками? – удивленно спросил Пит, не понимая, чем вызвано такое шутливое сравнение. — А я почем же знаю, — пожал плечами Хеймитч. – Просто по телевизору показывали, как волки живут. Ну, живут в стае, строят семью, ухаживают друг о друге, заботятся… Ты бы видел, как волк и волчица вместе за своими волчатами ухаживают. Питу показалось, что в глазах Хеймитча блеснула слеза. — Вот я на них посмотрел, да и о вас вспомнил, — задумчиво протянул Хеймитч. – Расклеился я что-то. Ты чего пришёл то? Пит положил хлеб на стол и пожал плечами. — Да так, навестить зашёл. Думал, может выпьем чего-нибудь. Хеймитч просиял и вскочил с дивана. — Херес, виски, коньяк, самогон? Есть ещё чайный гриб и квас, – он залез в дальний ящик и перечислял названия. — Думаю, ромашка будет в самый раз, — сказал Пит. — Нет, у меня из травяных ликеров есть только на крапиве и на вереске. — И славненько, потому что я говорил про чай, — Пит поставил чайник на плиту и достал банку с сушеной ромашкой. – А Китнисс в курсе, что ты так резво готов приложиться к бутылке? Да ещё и накануне годовщины твоей трезвости. Хеймитч разочарованно махнул на Пита рукой. — Я ж только за компанию. Ты предложил сам. Как я тебе могу отказать? – Хеймитч задумчиво почесал затылок. — Хотя это надо у Китнисс спрашивать. Пит пожал плечами и налил две кружки чая. Хеймитч, держась за поясницу, сел за стол, отпил чай с ромашкой и прищурился. — Ты сегодня подозрительно счастливо выглядишь. Пит убрал с лица глупую улыбку, вызванную воспоминанием о поцелуе. — Разве? Тебе кажется. Я сегодня самый что ни несть обычный. Пит разрезал хлеб и намазал два бутерброда вареньем, которое стояло на столе. — Это что за варенье? – спросил он, протягивая один из бутербродов Хеймитчу. — Китнисс принесла. Вроде из водяники делала. Из нашего леса ягоды, говорила. — Я его и не сразу узнал, — Пит расплылся в улыбке и задумчиво протянул: – Она мне такое же приносила. Пит положил голову на стол и принялся разглядывать банку. — Нет, ты определённо сегодня странный, — Хеймитч отставил кружку. – Ты как-то уж слишком счастливо выглядишь. Что случилось? — Это, наверное, погода хорошая, — пожал плечами Пит. — Конечно. Как скажешь. Погода так погода, — театрально закивал Хеймитч. – Значит ты выглядишь счастливым. Что могло тебя привести в такое состояние? Только Китнисс. И тут уже у нас появляется альтернатива: что-то хорошее случилось либо с ней, либо с «вами». Пит выпрямился. — Почему, если я счастлив – то обязательно из-за Китнисс? – Пит не мог долго держать серьёзное лицо и опять скатился в глупую, немного туповатую улыбку. – Ну да, я счастлив из-за Китнисс. Прежде чем Хеймитч успел тяжело вздохнуть, в коридоре хлопнула входная дверь. Пит остался лежать на столе, будто даже не заметил ничего, а Хеймитч нахмурился и встал из-за стола. — Хеймитч, отлично, ты здесь. Мне как раз нужен твой совет, — Китнисс влетела в дом, не замечая ничего вокруг. – Тут такое случилось… Пит… и я… Мы вроде как… Она растрепанная вбежала в кухню и замерла. — Пит? — Китнисс, — улыбнулся он и прищурился: — Ты что-то хотела сказать Хеймитчу? Она придала своему виду спокойствие и пожала плечами, как будто не была взволнована. — Нет, — она прошла к столу и заглянула в кружку Хеймитча. – Я просто зашла проверить, не прикладывается ли он к бутылке? — На этот счёт не беспокойся. Я за ним внимательно присматриваю, — сказал Пит, не разрывая с Китнисс зрительный контакт. Хеймитч забрал из рук Китнисс кружку с ромашковым чаем, сел на диван и закинул ногу на ногу. — Как приятно, что вы не забываете старика и приходите выяснять отношения ко мне домой, — он с довольным лицом отпил чай. – Не хватает только пива и чипсов. — Да мы ничего и не выясняем, — заверила Китнисс. – И вообще, что ты там про пиво сказал? — Я тебе ведь говорил, что его надо закодировать, — сказал Пит улыбаясь. – Были бы одни плюсы. Во-первых, Хеймитч больше бы и не вспоминал об алкоголе. А во-вторых, можно было бы говорить детям, что у нас в семье есть программисты. Китнисс прищурилась и посмотрела на Пита. — Хеймитч был бы закодированным дедом? — Ну, не прямо дедом-дедом. Так, дедушкой. Китнисс и Пит разразились смехом. — Китнисс беремена? – спросил Хеймитч побледнев. Он тревожно смотрел то на неё, то на Пита. Китнисс подняла руки вверх сдаваясь. — Это вопросы к Питу. Он у нас любит объявлять о моей беременности. «Если бы не ребенок», «если бы не ребенок». До сих пор помню, как Цезарь чуть со стула не упал. Пит нахмурился. — Ты ведь не беременна? – серьёзно спросил он. Китнисс выгнула бровь. Она хотела что-то ответить, но слова не выходили. Хеймитч схватился за сердце, его кожа стала полностью серой. Он медленно сполз с дивана, глаза закатились. Пит подбежал к нему. — Пульс есть, просто обморок. Помоги уложить его на диван. Они взвалили Хеймитча. Пока Китнисс подкладывала ему под голову подушку, Пит принёс нашатырный спирт. — Ты не мог ему нормально сказать, что я не беременна? – недовольно пробурчала она. — А ты не могла это сказать? — Ты так спросил, не бремена ли я, что я на минуту сама засомневалась… — А есть поводы для сомнения? — Нет, естественно, - сказала Китнисс, старюсь придать голосу спокойствие. – Мы же с тобой пока ничем таким не занимались?.. — Пока нет… - протянул Пит. – Я думаю, мы бы запомнили. — Определённо бы запомнили, - охотно согласилась Китнисс. — Да, такие вещи не забывают, - закивал Пит. Китнисс смутилась и отвела взгляд. — И какой у тебя срок? — это было первое, что спросил Хеймитч, когда открыл глаза. — Условный, — удивленно ответила Китнисс. – За убийство Коин меня не стали сажать в тюрьму. Ты забыл разве? Пит беззвучно смеялся на заднем фоне. — Ты в итоге не беременна? — Нет, конечно, — воскликнула Китнисс, не понимая, то ли ей злиться, то ли смеяться. Хеймитч запульнул в Пита подушку, от которой тот ловко увернулся. — Вы меня так точно до инфаркта доведёте. — Никакого инфаркта, — серьёзно сказала Китнисс и протянула ему чай с ромашкой. – А то кто будет с нашими детьми выгуливать гусей? Хеймит прищурился. — Так вот чего Пит ко мне такой счастливый завалился, — воскликнул он. – Вы теперь официально вместе?! Китнисс и Пит переглянулись. Улыбка сошла с лиц обоих. — С чего ты так решил? – неуверенно спросила Китнисс. — Вы только что обсуждали ваших совместных детей. И нарекли меня между прочим их дедушкой. Что-что, а такой титул я без боя не отдам. — А если у нас родится не бой, а гёрл? – Пит не упустил шанс пошутить. Хеймитч лишь отмахнулся. — Если мы обсуждали наших с Питом совместных детей, это ещё не значит… — Китнисс рассеянно смотрела в пол. – Мы ничего такого не решали… Я просто поцеловала его… — Бла-бла-бла, — закатил глаза Хеймитч. – Как пожертвовать друг ради друга жизнью в сотый раз – так вы тут как тут. А как нормально поговорить о своих чувствах – так смелости не хватает. Мне уже надоело смотреть, как вы вокруг да около ходите. Китнисс, признайся уже ему, что ты любишь его также сильно и безумно, как и он тебя. Признайся, что уже придумала имена вашим детям и распланировала детские комнаты для них. А ты, Пит, не притворяйся, будто уже четвёртый месяц не прячешь у себя в шкафу помолвочное кольцо для Китнисс. Надоели уже, ей богу. Я просто хочу видеть ваши мордашки счастливыми. Так что выматывайтесь из моего дома и иди к себе выяснять отношения. Желательно не слишком бурно, чтобы не мешать спать единственному соседу. Хеймитч выставил их за порог и хлопнул перед ними дверью, пока они не успели опомниться. Щеки обоих пылали. — Это правда, что ты придумала имена нашим детям? – тихо спросил Пит. Китнисс пожала плечами. — Не то, чтобы я их придумала… Так, скорее просто раздумывала, что бы звучало созвучно с твоей фамилией… — И что придумала? Китнисс хотела было ответить, но в самый последний миг оборвала себя. — Постой-ка. А что Хеймитч сказал про кольцо? Пит посмотрел ей в глаза, улыбнулся и в следующее мгновение стоял на одном колене. — Как, на твой взгляд, звучит Китнисс Мелларк? Прости, что без кольца, оно у меня в дом… Китнисс не дала ему договорить и заткнула поцелуем. Она подняла его с колена, не разрывая объятий. — Должна ли я сказать, что я обязана посмотреть на кольцо, прежде чем отвечу да? – прошептала она ему в губы. Пит засмеялся, подхватил её на руки и понёс домой.

***

Хеймитч, наблюдавший за этой картиной из-за занавески, счастливо улыбнулся и пошёл допивать свой ромашковый чай.