Магия, блестки и другие проблемы ведьмы Ли Минхо

      — Нет. Нет, нет, нет… — шептал Минхо, лихорадочно размахивая руками, пытаясь разогнать заполнивший офис розовый дым. Но пушистый меховой комок у его ног только радостно глядел снизу вверх и шумно дышал, вывалив розовый язык. И выглядел, как самый счастливый щенок на планете.       Когда сегодня утром Минхо садился на свою метлу, он не планировал ничего из этого. И уж точно не планировал превращать своего начальника в псину. Но Чан виноват сам!       Правда, Минхо серьезная ведьма и просто хотел долететь до работы, выпить кофе, отсортировать входящие письма и, может быть, — только может быть — пять секунд попялиться на Чана из-за экрана компьютера. Всего пять. Честно, Минхо клянется своей лицензией ведьмы высшего уровня.       Но ровно в 9:13 всё пошло не по его плану.       — Ч-что ты сейчас сказал?.. — прошипел он, вцепившись в свой ежедневник так сильно, что кожаная оплетка жалобно заскрипела.       Чан стоял перед ним — в своем черном костюме, с неизменной небрежной улыбкой, и с той искоркой в глазах, от которой у Минхо обычно начинались проблемы с контролем. Сердечко дико стучало, а магия буквально искрила на кончиках пальцев. И Минхо понимал — если не успокоится прямо сейчас, случится непоправимое.       — Я сказал, тебе идет эта блузка, — спокойно повторил Чан, наклоняясь ближе. — Розовый подчеркивает оттенок твоей кожи. А эти сережки — просто очаровательны.       Он подался вперед, оперся ладонями о край стола, и между ними осталось сантиметров двадцать. Восемнадцать, — панически подсчитал Минхо. — Шестнадцать…       О, черт.       Вспышка разрезала воздух — яркая, как фейерверк. Что-то хлопнуло за спиной. В воздухе запахло карамелью, ванилью и… нашедшей выход магией. Розовые блестки посыпались с потолка, закружились, осели на кожаном кресле Чана и его столе из красного дерева.       Только не это.       Где только что стоял Чан, теперь сидел щенок маламут. Настоящий. С пушистыми ушами, мягкими лапами и всё той же невозможной, широкой улыбкой — только теперь на мохнатой морде.       Минхо застыл.       — О, святые мухоморы… — прошептал он, глядя на щенка. — Я только что превратил своего босса в пса.       Пес только радостно тявкнул, завилял хвостом и с энтузиазмом потянулся, чтобы лизнуть руку ведьмы.       Минхо в ужасе отпрянул, уставился в потолок и застонал:       — Меня уволят. Или посадят. Или сожгут на костре. Или всё вместе. С бенгальскими огнями.       В этот момент в офисе сработал селектор, и заговорил голосом Чанбина:       — Чан? Тебя уже ждут в конференц-зале. Надеюсь, ты не умер, потому что если мы снова опоздаем — я тебя лично прикончу.       Холодный пот потек по спине Минхо. Совещание. Черт, у Чана совещание.       У Чана, который теперь весело грыз подлокотник очень дорого кожаного кресла. Щенок весело скулил, а его пушистый хвост махал из стороны в сторону.       Не зная, что делать, Минхо решил довериться инстинктам — он начал импровизировать.       Подхватив Чана на руки — довольно тяжелого, пушистого и неожиданно довольного жизнью — ведьма рванул в сторону своего кабинета. Он едва успел захлопнуть за собой дверь, как в коридоре по ламинату застучали чьи-то каблуки. Кто-то прошел мимо, громко обсуждая утренний кофе и очередную офисную интрижку.       — Тише ты, — прошипел Минхо щенку. — Если кто-нибудь тебя увидит, я всё. Я стану безработным и бесславным. Меня выгонят из профсоюза ведьм. Меня внесут в черный список. И заберут метлу!       И всё из-за крошечной ошибки.       Ошибка, которая извивалась в руках Минхо, желая то ли порезвиться и перевернуть ведерко с мусором под столом. То ли вылизать ведьму с ног до головы.       Минхо поморщился, вытянул руки вперед и держал своего босса за пушистые бока — аккуратно, но с выражением вселенской усталости, как будто в его ладонях была не собака, а особо опасная гадюка.       — Прекрати… быть таким… пушистым, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы.       Как любая уважающая себя ведьма, Минхо привык к цивилизованному обществу кошек. Холодным, независимым, слегка высокомерным созданиям, которые, по крайней мере, не пытались облизать ему нос. А вот что делать с этой тявкающей, лохматой и безмерно восторженной псиной — он не имел ни малейшего понятия.       И что хуже всего — Минхо не знал, как вернуть Чана обратно.       Сердце ведьмы бешено колотилось. Мозг пульсировал в панике. Всё было плохо.       И пока Минхо судорожно прокручивал в голове возможные решения — Чан, верный себе даже в теле маламута, решил всё по-своему. Он радостно тявкнул, вывернулся и плюхнулся на пол мягким пушистым комком. А потом — понеслось.       Несмотря на свой размер и внешнюю неуклюжесть, маламут стрелой носился по кабинету, ловко лавируя между мебелью. А Минхо метался за ним, как будто снова став магом-практикантом, который случайно вызвал наглого беса с нижнего уровня.       Конечно, он мог бы просто щелкнуть пальцами и превратить пса в кубик льда или, скажем, в маршмеллоу с ванильным вкусом. Но Минхо был настолько напряжен, что боялся переборщить. Если в теории он еще мог представить себе, как провернуть контрперевоплощение щенка в человека, то вот с превращением Чана в груду ошметков по стенам… тут уже вряд ли что-то можно будет исправить.       К тому моменту, когда Чан опрокинул вазу с декоративным хлопком и распотрошил подушки с ведьминского диванчика, Минхо окончательно сдался.       Он прислонился к стене, тяжело дыша, наблюдая, как щенок в восторге грызет край его неприкосновенной остроконечной шляпы — той самой, что с гордостью носили ведьмы, демонстрируя свой статус.       — Я… в полной заднице, — прошептал Минхо, устало скользя ладонью по лицу.       «Ну почему я такой?» — в очередной раз задался он вопросом, пока следил, как довольный жизнью щенок Чан слюнявит шляпу.       Ведьма высшего уровня. Мастер зелий. Профессионал с выданной официальной лицензией на полеты. По факту — комок неуверенности с нестабильной магией, привязанной к эмоциональному фону, как воздушный шарик к тонкой нитке. Минхо мог колдовать, мог летать, мог варить лучшие любовные эликсиры в округе — но только когда был спокоен. А стоило ему хоть немного вспыхнуть, как из него сыпались блестки, закручиваясь розовыми торнадо по коридорам.       И чаще всего именно Чан становился причиной его нестабильности.       Точнее — чувства Минхо к Чану.       Его босс не делал ничего особенного. Просто улыбался, показывая очаровательные ямочки на щеках. Или говорил что-то милое. Или смотрел на Минхо так, будто тот — особенный. И Минхо, ведьма, который пережил три человеческих жизни, чувствовал себя так, будто влюбляется впервые.       Он не знал, что делать с этими чувствами. Не знал, как их остановить. Не знал, как быть рядом, не разваливаясь на части.       И если то, что после взаимодействия с Чаном по офису распространялся аромат клубничного милкшейка или все принтеры вдруг начинали печатать стихи о любви, Минхо еще мог как-то объяснить. То сейчас, когда его магия вышла из-под контроля и он превратил человека в собаку, ведьма не находил слов для оправданий.       И это притом, что колдовать в здании компании было строго запрещено.       Да, Минхо находился на грани нервного срыва, когда услышал это — тук-тук-тук.       — Минхо? Чан у тебя? — раздался голос Чанбина за дверью. — У него в кабинете будто прошла квир-вечеринка — всё блестит и сияет. Ты не видел его случайно?       О нет, блестки. Он забыл про блестки!       Минхо в панике схватил щенка и запихал его под рабочий стол, для надежности накинув сверху свой черный ведьминский плащ. Чан, очевидно, воспринимая это как веселую игру, затявкал и закружился, пытаясь повалить Минхо рядом с собой на пол.       Ведьма захныкал и схватил пушистый горячий ком меха и энергии, и прижал к себе, пытаясь придумать, что сказать Чанбину. Может, соврать, что у Чана несварение желудка, потому что он опять по ошибке объелся острого рамёна? Или сказать правду? Да, прямо так и сказать: «Бин, прости, я превратил Чана в щенка. Как думаешь, можем мы его оформить офисным талисманом?»       О, Чанбин будет в восторге. Феликс, который беззаветно любит любую живую тварь на этой планете, — тоже. А вот профсоюзный ведьминский комитет, скорее всего, без лишних разбирательств сложит огромный костер на главной площади и сделает Минхо звездой вечера.       Пока Чан весело возился в руках Минхо и повизгивал, пытаясь укусить ведьму за палец, Чанбин продолжил:       — Эй, Мин, ты там? — Чанбин снова постучал. — Я слышу звуки. Надеюсь, вы там не трахаетесь в рабочее время?       — ЧТО?! — взвизгнул Минхо, чувствуя, как душа его тихо отделяется от тела. — Чан болен! Я отменил все его встречи на сегодня!       Только и мог заорать он в ответ, пока Чан с довольным видом топтался мягкими лапами по его блузке — которую Минхо, между прочим, купил только вчера — и смотрел таким взглядом, что сердечко ведьмы вновь сжималось.       Это был Чан, его Чан, которого Минхо случайно превратил в щенка.

***

      Обеденный перерыв Минхо провел, запершись в своем кабинете. Он занял стратегически важную позицию: забрался под свой рабочий стол, укрывшись ведьминским плащом, и затащил туда Чана. Точнее, Чан сам залез — с хитрым блеском в глазах, виляя хвостом, и сразу же попытался выхватить еду из рук Минхо.       А когда ведьма проигнорировал его, тот оскорбленно тявкнул и принялся тыкать лапой в плечо.       Половину своего любимого пибимпаба Минхо в итоге скормил наглой псине. И, разумеется, Чан без тени стыда сожрал всё мясо, оставив ведьме лишь груду овощей и рис. Но Минхо не мог на него сердиться. Что-то в этой пушистой возне вызывало у него улыбку — может, мягкая теплая шерстка, а может, глупый вид щенка, когда тот счастливо жевал салфетку, смешно повернув голову на бок.       Минхо осторожно запустил свои вечно холодные пальцы в густую шкуру щенка Чана. Это было мило. Это было уютно. Это было… Ведьма фыркнул, запретив себе развивать мысль.       Потихоньку напряжение в груди Минхо начало отпускать. Он отставил в сторону пустой ланчбокс и посмотрел на щенка, который с важным видом развалился у него на коленях. Маламут глядел в ответ сияющими голубыми глазами, с розовым языком, свисающим набок. Ведьма закатил глаза, но в следующий момент сдался — схватил пухлые щенячьи щеки и начал их мягко сжимать.       — Кто у меня тут хороший мальчик? Чанни-оппа, да? — ворковал Минхо, забыв про брезгливость и гордость, и даже не сопротивлялся, когда тот с веселым рычанием потянулся облизать его лицо.       Закончив с этими милостями, Минхо схватил свой планшет и вновь устроился под столом, включая экран.       — Давай попробуем разобраться, как нам решить твою пушистую задачку, — улыбнулся он, позволив Чану растянуться под своим боком. И открыл Гугл.       Нервными пальцами Минхо набрал что-то похожее на: «как расколдовать начальника, если ты ведьма и тебя могут сжечь на костре».       Прокручивая страницу за страницей, настроение Минхо всё больше портилось. Советы в интернете были… разные. От совершенно идиотских «сварите зелье из перьев золотой канарейки и утренней росы, затем дайте выпить объекту превращения», до абсурдно романтичных «поцелуй истинной любви развеет любые чары».       Минхо вздохнул, приподнял глаза от планшета и посмотрел на Чана. Щенок сопел, уткнувшись носом в его живот, и выглядел настолько трогательно, что сердце ведьмы сжалось.       Поцеловать Чана звучало как прекрасный сон. Как прекрасный нереальный сон. Минхо хотел, но боялся даже думать об этом. Целоваться с ним… наверное было бы прекрасно. Минхо бы обвил его шею руками, прикрыл свои невозможные глаза. Чан бы приблизился и прижался к его губам своими, трепетно и нежно.       А каково бы было чувствовать его теплые широкие ладони на своей талии? Он прикусил губу и улыбнулся Чану, который комфортно лежал на его груди и смотрел как-то грустно.       — Чан… слышишь? — прошептал он. — Тут пишут, что может помочь поцелуй истинной любви. Но это ведь… не про нас, да?       Щенок не ответил. Только поднял уши, будто бы что-то понял, и тихо заскулил.       Так они и просидели остаток дня под столом. Никто не искал Чана, ложь про его «простуду» проглотили без вопросов, а Минхо машинально перебирал пальцами густую шерсть, поглаживая пса по спине.       К вечеру ведьма наконец выбрался наружу. Его брюки были покрыты толстым слоем серой шерсти, и он недовольно поморщился — но не злился. Даже наоборот — в этом было что-то… милое. И только себе Минхо упрямо отказывался признаваться в том, что не прочь был бы пережить еще один день с Чаном. Но в его человеческой форме.       — Ну что, теперь домой? — спросил Минхо, накидывая плащ и водружая ведьминскую шляпу на лавандовые волосы.       Минхо помнил правила: на метле может сидеть только один человек и его фамильяр, пушистый веселый щенок маламута в этот список никак не входил. Если бы Минхо остановили и проверили документы, у него бы возникли проблемы из-за хвостатого пассажира.       Поэтому, спрятав Чана под складками плаща, Минхо приложил палец к губам, призывая щенка к тишине, и постарался максимально незаметно выбраться из здания компании. Он вышел чуть раньше, поэтому парковка все еще была заставлена машинами людей и метлами других ведьм. И Минхо, прячась за бамперами, пробрался к своей.       Он уселся и улыбнулся Чану, который жалобно заскулил, когда понял, что его ждет первый в жизни полет, и заметался в объятиях. Но ведьма тихо рассмеялся и уткнулся носом между пушистых ушей щенка, нежно воркуя:       — Я рядом. Я не уроню тебя, обещаю. Летаю уже почти триста лет, Чанни-оппа. Ты в надёжных руках, — прошептал Минхо, стараясь не думать о том, что именно его собственная неукротимая магия и довела их до этого безумия.       Полет до дома прошел нормально. Чан, конечно, обезумев от такой радости, раскрыл пасть, пытаясь ловить встречный ветер. А Минхо только хихикал над ним, пока вел свою метлу в сторону окраины города.       Жил он вдали от суеты — почти на границе леса и реальности, в маленьком домике, заросшим плющом. Фиолетовая с серебром краска немного облупилась за столько лет, но это все же был дом ведьмы — место силы и спокойствия, пропитанное магией Минхо. Частичка его души всегда была там, скрытая между страницами пыльных книг и зарослями розмарина и акаций.       Минхо открыл скрипучую деревянную дверь, и наружу сразу прорвался запах — ароматы лаванды, сушеных трав и чего-то сладкого — возможно, это были ванильные свечи, догорающие в хрустальной банке на полке. Внутри дом был больше, чем казался снаружи: уютный, с низкими потолками, деревянными балками и мягким светом, льющимся от парящих по периметру стеклянных шаров — в них пульсировала теплая магия.       — Проходи, — шепнул он Чану, и тот осторожно потопал внутрь, с любопытством разглядывая пространство.       Три кота-фамильяра Минхо — хранители этого места — тут же подбежали, окружили новенького и начали обнюхивать. Чан нервно поджал хвост и прижался к ноге Минхо, но когда рыжий кот в белых «носочках» потерся об него боком, расслабился и обнюхал его в ответ.       — Ну вот, теперь ты принят в стаю, — усмехнулся Минхо, отправляя плащ в полет до вешалки и разжигая камин щелчком пальцев.       Пока Чан знакомился с Суни, Дуни и Дори, а те показывали любопытному щенку комнаты, Минхо поставил чайник на магическую плиту. Пара жестов — и чай сам заварился в пузатой кружке с надписью «Not a morning witch». Он достал еще одну миску и налил туда сливок с мёдом, добавив пару сушеных ягод — вдруг Чан в форме пса это оценит?       — Ты заслужил вкусняшку, герой дня, — сказал он, протягивая миску, а Чан радостно завилял хвостом и ткнулся носом в угощение.       Минхо улыбнулся, следя за тем, как щенок радостно поглощает сливки и на мгновение представил на своей кухне Чана. У ведьмы давно не было не то что отношений, даже просто гости стали редкостью. Но вот образ заспанного Чана, который бы потягивал кофе, стоя здесь в бледных лучах рассвета, почему-то складывался очень четко. Наверное, его улыбка светилась бы ярче солнца и согревала Минхо душу.       Это же так просто — открыться ему в чувствах, обсудить всё, как взрослые. Если Чан откажет ему — что ж, Минхо в своей жизни сносил и не такую боль. А если ответит на его чувства? Почему-то это пугало ведьму еще больше.       Решив не загоняться еще больше, Минхо уселся рядом с чавкающим щенком и уставился куда-то в пространство. На полках вдоль стен домика стояли банки с пыльцой лунных грибов, коллекции перьев, кристаллы в стеклянных кубах и коробки с надписями вроде «Не открывать в полнолуние» и «Опасно, не нюхать». Под потолком висели пучки сухих трав, а на стене тикали странные магические часы с пятью стрелками — они показывали не только время, но и уровень магической энергии в доме, фазу луны и… много чего еще, о чем ведьма забыл.       После чая Минхо разложил на полу у камина мягкий плед, и Чан тут же устроился на нём калачиком. В уютной тишине ведьма открыл книгу — старый, потрепанный том с иллюстрациями, озаглавленный «Теория превращений и как НЕ терять голову». Но Минхо почти не читал — слишком притягательно было наблюдать, как щенок дергает во сне носом, иногда тихонько повизгивая и дергая лапкой, как будто бежит куда-то в своем спокойном сне.       Его сонные кошки так же были рядом, охраняли пространство, комната пульсировала мягким светом, а за окном медленно падал мелкий дождь, стуча по стеклу.       Минхо провел пальцами по ушку Чана и прошептал, больше себе, чем ему:       — Эй, Чанни… если ты слышишь хоть что-то там внутри… не торопись. Мне с тобой здесь — хорошо.       А потом нагнулся и легонько чмокнул спящего щеночка в мокрый нос.

***

      Утром Минхо разбудил не магический будильник со звоном колокольчиков, а горячее дыхание в затылок. Он лениво приоткрыл глаза, чувствуя приятное тепло во всем теле и непривычную тяжесть вокруг талии.       Зевнув, Минхо от души потянулся — и тут заметил, что его обнимает мускулистая рука.       Магия вспыхнула, закружившись в воздухе розовыми облаками, а ведьма пискнул, пытаясь вырваться из лап неожиданного захватчика.       — Тише, — пробормотал хрипловато знакомый голос. Кончик носа уткнулся в его лавандовые волосы. — Это я. Чан.       Минхо замер. Блестящий вихрь улегся, будто по команде. Как и сердце ведьмы — оно болезненно сжалось от догадки.       — Ты… ты что тут делаешь? — спросил он, бросив взгляд на Суни, который смотрел на него с таким выражением, будто хотел мяукнуть: «Ты серьезно?» Минхо глазами велел ему убраться и не осуждать.       — Ты сам меня привел. А потом поцеловал, — спокойно ответил Чан, а по тону было понятно: он ухмыляется. — И ещё, кажется, что-то говорил про поцелуй истинной любви.       Глаза Минхо распахнулись. Он обернулся — и уставился в лицо совершенно голого Чана. Его пах, к счастью, был прикрыт пледом, но морального потрясения это не отменяло.       — Что?! О, Мать Природа, ты всё слышал?! — Минхо заскулил, прикрыв лицо руками и спрятавшись на груди Чана.       Чан тихо засмеялся, а вибрация его смеха резонировала в груди Минхо, заставляя его сердце стучать, как сумасшедшее. Ему стало тепло. Очень тепло и стыдно.       — Думаю, я всё осознавал, даже будучи щенком, — мягко сказал Чан. — Прости за шляпу. Но ты превратил меня в маламута. Так что, считай, теперь должен.       Минхо кивнул, съежившись под внимательным взглядом. Он и правда накосячил.       — Прости, я не хотел, — начал Минхо, пока шторы на окнах с тихим шуршанием ползли в разные стороны, пропуская в комнату утренний свет. — Моя магия… немного нестабильна и иногда я могу выкинуть что-то такое. Я не хотел превращать тебя в щенка. Правда, Чан.       Негромко проговорил Минхо и поднял на него сияющие серебром глаза. Глаза сильной ведьмы, который видел страх и боль поколений, а теперь боялся быть отвергнутым простым человеком. То, что этот человек буквально держал сердце Минхо в своей руке, уже было деталями.       Но Чан, конечно, остался самим собой. Он с легкой улыбкой нежно положил на щеку Минхо мозолистую ладонь и кивнул.       — Я давно заметил, что ты странно на меня реагируешь. Особенно, когда мне по факсу приходят слезливые романсы, — сказал он с усмешкой. Минхо возмущенно пискнул, пытаясь отвернуться, но Чан не дал — крепко, но бережно держал его за подбородок. — Не прячься от меня, ладно? Ты можешь мне доверять, Минхо.       Они смотрели друг другу в глаза. Еще секунда — и Чан наклонился ближе, почти касаясь губ.       Но Минхо резко отпрянул.       — Мин? — нахмурился Чан. — Прости. Я не хотел… То есть хотел, но если мои чувства не взаимны, я…       Минхо не дал ему договорить. Он кинулся к нему и поцеловал первым.       Магия счастливой ведьмы заиграла в доме, закружив золотистыми искрами по углам, скользнув по полкам и потолку. Всё вокруг затрепетало — стены, растения, даже чайник — будто дом тоже выдохнул с облегчением. Всё улеглось. Успокоилось. Как и сердце Минхо.       Он оторвался от Чана, уткнувшись носом в его плечо, пряча глупую, влюбленную улыбку.       — Отвратительно, — прошептал он, хихикая.       — Что? — усмехнулся Чан.       — Утреннее дыхание, придурок.       — Ты мне тоже нравишься, Минхо, — пробормотал Чан, прежде чем легонько прикусить его за ухо, а затем осыпать шею поцелуями, заглушая возмущенные визги.       Позже, свернувшись клубочком на коленях Чана — так же, как его фамильяры на подушках рядом, — Минхо тихо сопел во сне.       Чан держал его одной рукой, а другой набирал сообщение Чанбину с телефона ведьмы: «Моя "простуда" затянулась. Боюсь кого-то заразить. Останусь дома. Под пледом. С котами. И своей бедой по имени Минхо».       Он нажал «отправить», отложил телефон и крепче обнял спящего.       Дом легко дышал и как будто говорил: «Наконец-то».