Уютный дом

— Я сам себе готовлю. Я сильный и независимый. — сказал Пугод однажды на стриме самоуверенно, жуя вкусное мясо. Теперь Глеб смиренно признаёт: самостоятельность и независимость утонули в апатии и нервозности, теперь ему не менее гордо готовит другой человек. Дмитрий МоддиЧат, если быть точнее. Ну так как–то случайно получилось. Глеба постепенно поглощали стримы, домашние дела, учёба, государственные экзамены и самый страшный враг любого студента — выпускная квалификационная работа. Она же — диплом. И когда дела накопившиеся вот–вот готовились начать пожирать вместо мозга череп, кости и плоть, жалоба другу посреди очередного тет–а–тет диалога в Дискорде вырвалась сама собой. — То есть, ты даже не ешь нормально? — немного ошарашено переспросил Модди, и Пугод хмыкнул. — Ну, не совсем так. Но я определённо стал ломать свой режим, и мне это абсолютно не нравится. Думаю, если бы не нервотрёпка с утверждением темы и руководителя, то я бы уже давным–давно был готов и спокоен. Внезапно включившаяся камера даже немного испугала, потому что Дима как всегда сидел в темноте с едва ли горящей настольной лампой. — Тебе нужна помощь, Пакет. — сказал он твёрдо, серьёзно глядя прямо в камеру, и Глеб не нашёл в себе сил отказать, согласно вздохнув. — Я бы хотел, чтобы ты был рядом. — сорвалось с губ неосознанно. У Модди неосознанно дёрнулась бровь — признак удивления; Пугод нечасто признаёт что–то подобное, хоть они и балансируют на грани отношений на расстоянии уже долгое время. — Я… — кашлянул Дима неловко, отводя взгляд, — Могу приехать, если ты хочешь. И Глеб не нашёл в себе гордости, чтобы отказать. — Ты правда можешь? — Только если ты поедешь со мной на сходку после этого. В ответ — только облегчённый смех с неохотным «ладно–ладно, чёрт с вами». Модди тоже не сразу осознал серьёзность своего предложения, и только когда Пугод отозвался уставшим, но преисполненным надежды голосом, решил, что уж это обещание обязан исполнить. Он прекрасно знал, что такое диплом, оттого понимал и необходимость моральной и физической поддержки в этот тяжёлый период. И вот, с концом мая вещи упакованы, дела приведены в порядок, а дата билета на самолёт до Сочи совпадает с днём на календаре. Обси на прощание взял торжественное обещание сходить вместе в кальянную по возвращении в Уфу после моддичатовского месячного отсутствия и общей сходки, в чате Твича пожелали удачи с неназванными делами. И со спокойной душой Дима отправился в путь. Полёт прошёл как в тумане — если быть точнее, как в облаках, и буквально, и фигурально. Дима вдруг почувствовал странный мандраж, едва самолёт оторвался от земли, взмыв в небо; предвкушение предстоящей встречи, вновь проснувшаяся тонна теорий о внешнем виде обычно скрытного друга и… И что–то, ещё не распознанное до конца — за годы сдерживания эмоций различать их стало труднее. Но благодаря Пугоду поменялось многое. Секби недавно посмеялся, что раньше МоддиЧат был «человек-одна эмоция», но никто из «коллег» не знает, что общение с Пакетом стало одной из главных причин, почему Дима начал открываться сильнее. Конечно, путь предстоит ещё долгий, но начало было положено именно благодаря взаимодействию с громким другом. «Другом»… Пролетающий за окном поезда город напомнил о стремительном развитии их отношений. Долгий период товарищеского флирта незаметно перешёл в искренние комплименты и похвалу. Вечная конкуренция стала признаком безоговорочного доверия и поддержки. Громкие споры на людях нивелировались тихими диалогами тет–а–тет. Честные «ты мне дорог», «ты мне важен», «спасибо, что ты есть» — словно невысказанные признания в любви греют изнутри так приятно и успокаивающе в обе стороны. Модди уже давно перестал быть уверен, что слово «друзья» выражает всю полноту их взаимоотношений. И, возможно, эта поездка станет недостающим шагом к пониманию. Но не раньше, чем закончится пугодовская нервотрёпка. Самолёт и поезд — долгий путь до Ростова вымотал неплохо, и последний рывок на такси до съёмной глебовой квартиры пролетает за лёгкой полудрёмой под музыку в наушниках. Где–то на краю усталого сознания проскальзывает быстрая мысль, что Нео определённо будет недоволен, когда узнает, что Модди был в Сочи проездом и даже не провёл три часа ожидания поезда с ним. Но это проблема будущего Модди. Сейчас же Дима принимает из рук таксиста свой багаж и со спокойной душой, потому что Глеб — жучара, оплативший поездку онлайн сам, топает к подъезду, вводя заранее полученную от друга комбинацию на домофоне. Три невыносимо долгие трели — и друг отвечает ему, бросая короткое «дверь открыта, заходи», после чего тяжёлая дверь с противным писком отсоединяется от магнита. Лифт с комфортом довозит до нужного этажа, и Дима неловко мнётся у чужой двери с добрых полминуты, не решаясь войти. Почти забытый от усталости мандраж накрывает снова. Вдох–выдох. Надавить на ручку и сделать шаг. Вдох–выдох. Уютно. Минималистичная прихожая в сдержанно–бежевом тоне, пара курток на вешалке, полупустая стойка для обуви и ключи на тумбочке отчего–то навевают уют, будто бы Дима вернулся после долгого отсутствия домой. Едва слышное громыхание посудой из комнаты заставляет трепетать от осознания, что он в этом уютном доме не один, и отголосок улыбки трогает губы. Комнаты буквально кричат, что кто–то пытался убраться очень быстро, чтобы квартира прилично выглядела к приезду гостя, на кухне что–то уже приятно пахло, и посреди беспорядка из грязной посуды Дима увидел его. Глеба. Не Пугода. Глеба. Каланча, что выше Димы почти на голову, в растянутой домашней футболке, с совершенно неожиданной щетиной на щеках и налётом синяков под глазами. — Привет, — улыбается он несмело, выпрямляясь, демонстрируя их разницу в росте наглядно. У Модди всё внутри замирает на мгновение оттого, что он наконец–то слышит этот голос вживую. — Я немного не успел закончить с уборкой, прости. — Пустяк, — хмыкает Дима в ответ, — Я как будто домой приехал. И Глеб смеётся. Устало и чуть хрипло, но так завораживающе и даже немного заразительно. Проводит экскурсию по квартире: кухня, спальня, большая комната, где также внушительный сетап стоит, привлекая внимание, полузабитый какими–то вещами балкон и совмещённый с ванной санузел. Никаких сильных изысков, наоборот даже — для комфортной жизни на двоих достаточно. И она начинается. Конечно, Дима немного слукавил; любитель порядка в доме, он частенько устраивал генеральные уборки у себя, и решил заняться этим на следующий же день, едва за спешащим Глебом дверь закрылась — хоть и редко из–за приближающейся защиты, но в университет он всё–таки ездит, чтобы встретиться с научным руководителем и обсудить очередные правки. Модди этим пользуется; волосы, отросшие ещё больше, собирает в крепкий пучок, щёлкает резиновыми перчатками, вооружается бытовой химией, тряпками и ведром воды. И после обеда квартира уже проветривается, сверкая чистыми от пыли фасадами мебели, ещё немного влажным полом, скрипящей посудой, пока Модди изучает полки холодильника и продуктовых шкафов с блокнотом в руках, планируя меню на ближайшую неделю. Пугод пишет ему, когда подъезжает к дому, и Модди ловит его на пороге уже одетый, чтобы вместе в магазин сходить — тот не возражает ни против похода, ни против составленного списка, внося всего пару корректировок. На Пугода без слёз не взглянешь: когда он дома, то большую часть времени проводит за компьютером. Стримы, обеды на стримах, работа над роликом и чёртов диплом, да. Он сворачивается над столешницей в креветку, методично по клавиатуре стуча, зевает широко и продолжает с движением стрелок к ночи бурчать, что «ещё пару минуточек», очевидно теряя и мысль, и адекватность. Модди его чуть ли не за шкирку выкатывает из–за стола, стягивает с кресла и заставляет упасть на постель после быстрого умывания. Сердце кровью обливается от усталого облегчения на чужом лице, когда он заворачивается в одеяло как гусеница в кокон и ёрзает беспокойно. Но Дима делает всё, что может, чтобы быть надёжным плечом, на которое Пугод может опереться. Иногда он правда делает это, даже буквально! Модди хоть и вдали от дома, но Дискорд у него и на телефоне есть, а хорошие наушники в чемодан впихнуть было нетрудно. Поэтому болтать с друзьями у него иногда выходит. Это немного странно ощущается, когда «коллеги» на одном Майнкрафт сервере бегают, сталкиваясь с неведомой чертовщиной и стримя всё это на тысячную аудиторию, а он помешивает макароны в кастрюле, чтобы те не слиплись ненароком, и хихикает на чужие перепалки беззвучно. — Модди, тебя спрашивают, как дела продвигаются. — передаёт вопрос из чата Алфёдов, и Секби подхватывает: — Хотят, чтобы ты поскорее с ними закончил. — А нам нормально, ты заговоры не устраиваешь, — ехидничает Альцест, но Модди знает, что он тоже скучает. — Ничего–ничего, — отвечает Модди снисходительным тоном, — На сходке встретимся скоро, а оттуда прямо… И обнявшие его со спины руки внезапно выбивают все мысли из головы. Глеб сопит в его шею, вдыхая так, словно запахом Димы пытается заполнить лёгкие, словно это его личное успокоительное, и смущение счастливое захлёстывает. — Секунду, — бросает он друзьям, отключает микрофон и всё внимание вверяет Пугоду, что лбом на его макушке примостился. — Пакет, всё в норме? — Просто… — хрипит он странно, хватку усиливая, и Модди накрывает его ладони своей в успокаивающем жесте. — Я просто так постою, не помешаю? — Нет, совсем нет, — он, конечно, движения немного стеснит, но мешать не будет. — Но ребята стримят, мне отключиться? Глеб головой дёргает в отрицании, но больше не говорит ничего, так что Дима решает позволить ему пользоваться собой как большой подушкой–обнимашкой и возвращается к прерванному разговору. Ненадолго, потому что закончив с готовкой он тут же покидает их, предлагая соседу сесть покушать. И Пугод отлепляется от него, выглядя немного расслабленнее, словно только что заряжался энергией через объятия и весьма успешно. Даже жуёт с энтузиазмом, намереваясь обсудить несколько тем за едой, и Модди охотно поддерживает диалог, потому что Пугод понемногу оживает, глядя на него благодарно и облегчённо. К таким вот кухонным посиделкам его тоже пришлось приучать. — Хотя бы на время еды отходи от компа! — возмущался Модди, смешно наверняка хмурясь, пока пытался на ужин вытащить друга сменить обстановку хоть немного. — У тебя и так сейчас вся жизнь там, хотя бы иногда отходи! — Говоришь, как моя мама! — дулся Глеб в ответ, но Дима только хмыкал, резонно парируя: — Потому что я здесь именно за этим. И тот смиренно шёл есть на кухню, вскоре к этому привыкнув. А вскоре они оба привыкают вместе засыпать. Потому что Пугод открывает в себе тактильность. Он всё чаще норовит к Модди притронуться, обхватить за руку, уткнуться во взъерошенные волосы, обнять его. Чаще тянется за объятиями, когда он оказывается рядом, проходя мимо, облокачивается о него, стоящего рядом, тихо и мерно дыша, приводя себя в порядок, укладывая мысли в голове по полочкам, успокаивая нервы. Будто Модди — его успокоительное, его утешение, его надёжная опора. Модди позволяет, не отказывает, и даже сам приобнимает несмело за плечи эту скрюченную в компьютерном кресле креветку, по волосам поглаживает ненавязчиво. Потом Пугод отстраняется, «подзарядившись» достаточно, улыбается и едва слышно произносит: «спасибо, что ты здесь». Модди и сам в ответ приподнимает уголки губ и дальше идёт ковыряться в делах то по дому, то в своих собственных — удалённую работу можно делать и через привезённый ноутбук. Понемногу эта тактильность становится такой же неопределённой, как и их отношения в целом. Через две недели совместного жития Пугод снова обнимает его, сидя в кресле, и Модди прижимается к его лбу своим, едва он отстраняется. Их лица так близко оказываются, и мозги наконец обрабатывают всю ту двусмысленность, которой они себя окружили. — По–моему, мы куда–то не туда свернули, — хихикает Модди немного нервно. Пугод только плечами жмёт, не отстранившись ни на сантиметр, и глаза доверительно прикрывает. — А мне даже нравится, — говорит, довольно щурясь. И Модди рискует. — Тогда ты не будешь против?.. — Не буду… Недолгое касание губ становится их первым поцелуем, и к ним Пугод пристрастился довольно быстро тоже. И на фоне их неопределённо–определившихся отношений Глеб считает абсолютно морально оправданным затащить Диму спать в свою постель, используя его руку или плечо в качестве подушки. Впрочем, это довольно быстро ему надоедает, и тогда он просто цепляется за его футболку, проваливаясь в сон, и лежит близко–близко. Забавно, что в основном они обращаются друг к другу никнеймами. «Модди» в пугодовской квартире звучит часто и без этого — каждый стрим хоть раз проскакивает, во время их взаимодействий, закадровых личных разговоров. И сейчас, когда он — живой, мягкий, тёплый, из плоти и крови — с Пугодом одну жилплощадь делит, этот чёртов никнейм, кажется, впитывается в стены, заполняет воздух, течёт из кранов сладкой патокой вместо воды. Без конца. Модди–Модди–Модди. Принеси, подай, подойди. Спасибо, пожалуйста. Надо, не надо. Едва ли не каждое обращение этим «Модди» сопровождается. Он привык, он этот ник слышит по отношению к себе практически так же часто, как и собственное имя. Модди и Пугода только так почти всегда зовёт: Пугод–Пакет–Пугод–Пакет. Они знакомы пять лет, чёрт возьми, они звали друг друга так пять лет. И вдруг, когда Модди лицо пугодовское осыпает поцелуями, пытаясь согнать хмурость и усталость — весьма успешно, кстати, — тот тянет знакомой игривостью, задыхаясь сквозь смех: — Ди-има-а!.. Совсем как классическое «Мо-одди-и!», но оно ударяет сильнее. Так, что в груди как–то необычно щемит, словно что–то взрывается, отражаясь на лице чистейшим шоком и недоумением, перемешанным с надеждой. Надеждой услышать это снова. Потому что Пугоду неловко звать его по имени и своё собственное слышать просто так, потому что что-то внутри переворачивает и щекочет от неловкого пробормотанного «Глеб». Поэтому в следующий раз Модди слышит своё имя, когда их члены друг о дружку трутся сквозь домашние штаны, пока они сами жадно целуются у стены, и Пугод роняет его сладким выдохом, как только его губы выпускают из плена на доли секунды — и этим вызывает волну отчаянно–дрожащего возбуждения. День Икс подступает практически незаметно. Перед уходом Глеб долго–долго за Диму цепляется, дыша глубоко, стараясь собрать себя по кусочкам. А после несколько раз кивает самому себе и уверенно уходит за порог, обещая обязательно позвонить. У Модди работа не складывается никак, бездумное брождение по квартире с веником не помогает выдохнуть, и вчерашний пост Пугода в его канале о «скорой защите, пожелайте удачи» только дополнительное напряжение нагоняет. И долгожданный звонок спустя мучительно долгие часы ожидания приносит невиданное облегчение. Глеб ждёт его в каком–то парке, носясь, как ребёнок, по бьющему из земли фонтану, хохочет облегчённо, и его счастливое лицо, наконец свободное от осточертевшего напряжения, заставляет Диму самого улыбаться. Он бросает пакет с сухой одеждой и полотенцем, который принёс по чужой просьбе, рядом с пугодовской сумкой, и подставляется под струи тоже, следуя за протянутой ему рукой. Отчего–то такое детское поведение детским абсолютно не кажется. Брызги воды смывают осевшую за месяц нервозность, заставляя громко смеяться от бьющих со всех сторон потоков. Такого светящегося счастьем Пугода хочется заобнимать, расцеловать мокрое лицо, к которому липнут прядки волос, и это единственное, что омрачает радостный момент: вокруг множество людей, и вряд ли им понравится такое непристойное поведение со стороны двух парней. Впрочем, Модди унывает недолго, ведь дома может вдоволь зацеловать хихикающего Пугода, что воодушевлённо рассказывает о прошедшем дне и собственном триумфе, защищённом на «отлично». — Я же говорил, что ты справишься, — кивает Модди с гордостью за своего парня, и Пугод хохлится самоуверенно, похвалу без зазрения совести принимая. — Если бы не ты, я бы тут скис, — признаёт всё же и вновь благодарит, как и каждый раз прежде. На следующий день с уставшим восторгом хвалится перед чатом и всеми, кого на Пепелэнде и МайнШилде встречает, и Модди даже рискует принести ему горячий чай, пока он стримит — микрофон чудом не улавливает звук быстрого поцелуя, которым Глеб его благодарит. И тут начинается второе испытание. — Ты обещал, что поедешь, — напоминает Модди, сидя в спальне, пока они все в одном Дискорд–чате собрались, обсуждая предстоящую сходку. Пугод мнётся, пытаясь увильнуть от необходимости. — Нет–нет, Пакет, я своё обещание выполнил, ты свою долю в бюджет внёс, давай–давай, ты едешь. — Несерьёзно, Пугод, — бурчит Нео, собирающийся с Ники, Заквиелем и Мариной ехать на машине до места сбора и в этот роад–трип втянуть Пугода. — Как же они давят на меня, — вздыхает он, обречённо булькнув в кружку. Модди осторожно выглядывает из комнаты и кидает в него подушкой, ловя уничтожающий взгляд. — Хорошо, я понял, мы арендуем микроавтобус. — О, вот это уже другой разговор! — воодушевляется мгновенно Зак, берущий ответственность за машину на себя. После разговора Модди безжалостно атакуют и подушкой, и губами, что ему, впрочем, только нравится. «Южная группа» в итоге делится на две команды. Хайди вместе с Гельмо и Новикони едут в одной машине, а остальные, как и было оговорено, собираются в микроавтобусе — не арендованном даже, потому что обширный заквиелевский гараж его, оказывается, вмещал. Нео вместе с Ники сигналят Пакету, сходя с поезда, мол, готовься, по твою душу едем, и он даже немного нервничает, застёгивая сумку с вещами. Первый раз едет увидеться со всеми вживую, первый раз лично застанет пьяные выкидоны Жирафа, первый раз перед всеми покажется. Не совсем так он деанон представлял. А может обойдётся, и в кадр он не попадёт — будет сидеть вместе с Обси, обсуждать стратегии развития их мира в Факторио, кто знает. «Кружочки» с торопящимися на встречу группами появляются в общем канале один за другим. Модди его похлопывает по плечу подбадривающе — хитрый гад предвкушает ошарашенные лица товарищей. — Зато действительно сможешь всем поджопники раздавать, — хохочет, припоминая брошенную как–то шутку, и этим действительно настроение поднимает. Однако, Дима тоже отчего–то тень отбрасывает. Оглядывает квартиру, стараясь запомнить каждый уголок места, где провёл хозяйственный и счастливый месяц, где почти сам прижился. Место, которое начал называть домом неосознанно про себя. И после сходки он сюда не вернётся — прямым рейсом вместе с Обси, Душенькой и Алфёдовым на Урал, в родную Уфу, где пустая одинокая квартира, пыльной тревожностью консервирующая, всё ещё не законченный проект ролика, который только фрустрацию вызывает, да редкие встречи с семьёй и Обсидианом в кальянной. — Модди? Пугод его пустое лицо читает с лёгкостью — научился за месяц. Но Дима ничего ответить не успевает, прерванный трелью телефонного звонка. Оборачивается напоследок и с тяжёлым сердцем выходит за порог, позволяя Глебу за ними дверь закрыть. И за руку себя перехватить. — Я рядом, Модди, — говорит ему Пугод перед самым выходом из подъезда, выпуская ладонь из крепкой хватки, и это успокаивает. — Хорошо. Радостный окрик Нео обрывается резко и возобновляется шокированным недовольством, едва он их вдвоём видит. Друзья засыпают их расспросами и шутят, стараясь шок согнать, и атмосфера довольно быстро становится достаточно комфортной. Длинному Пугоду удобно ехать на переднем сидении, составляя компанию водителю–Заквиелю, пока все остальные размещаются на повернутых друг к другу сидениях и начинают партию в какую–то дорожную настолку. Нео записывает «кружок», где наигранно–недовольно презентует подписчикам присоединившегося к ним МоддиЧата, и Пугод решает, что держать своё присутствие в тайне будет крайне глупо, потому комментирует ситуацию громкой шуткой, заставляя всех рассмеяться, а подписчиков — разразиться предвкушающей тирадой. Модди умудряется дотянуться и поощрительно ерошит его волосы, расслабляя. Долгая дорога к месту назначения заставляет его подумать о следующем разе, когда они смогут с Модди под одной крышей оказаться снова. Потому что в пустой дом возвращаться вдруг больше совершенно не хочется.