Просто лекарство не получилось.. — ответил Эграсса.

Солнце щедро заливало Архею светом, ни единое облачко не смело омрачить лазурное небо. Казалось, сама природа радовалась этому дню, наполненному оживленным гомоном горожан. Эльфы с изящными, утонченными чертами лица, дворфы, коренастые и бородатые, и люди, такие разные, смешивались в пестрой толпе, торгуясь, смеясь и переговариваясь. Среди них шел юный Эграсса, стройный эльф с золотистыми волосами и пронзительно-коричневыми глазами. Он только что попрощался с Вальдхаром – высоким для своих лет парнем, широкоплечим воином. Вальдхар всегда внушал Эграссе чувство спокойствия и безопасности.

Внезапно Эграсса заметил отца. Тамавриэль, высокий эльф с острыми чертами лица и проницательным взглядом светло-зеленых глаз, энергично махал ему рукой, а на его губах играла непривычно теплая улыбка. Тамавриэль, обычно сдержанный и погруженный в свои исследования, сегодня казался почти… радостным. Это заинтриговало Эграссу, и он, невольно улыбнувшись в ответ, ускорил шаг. Его острые уши, обычно слегка прижатые к голове, теперь стояли торчком, выражая любопытство и предвкушение. — Эграсса, пойдем со мной, мне нужна твоя помощь, — произнес Тамавриэль, направляясь к своему поместью, большому зданию из серого камня и золотыми украшениями, с высокими окнами и тяжелой дубовой дверью. — Да, отец. Что вы задумал? Чем я могу помочь? – спросил Эграсса, стараясь поспевать за длинными шагами отца. — Я изобрел средство для сращивания костей и хочу его… опробовать, — ответил Тамавриэль, голосом, в котором сквозила нескрываемая гордость. — Опробовать… на мне? — Эграсса резко остановился, его уши поникли, а коричневые глаза—затуманились тревогой. — Именно, — резко обернулся Тамавриэль, его светло—зелёные глаза пристально вглядывались в лицо сына. — Или ты не хочешь помочь своему отцу? — Нет-нет, что вы! — Эграсса поспешно замахал руками, испугавшись отцовского гнева. — Я рад помочь, отец. В просторной лаборатории, заполненной странными приборами и бутылками с разноцветными жидкостями, Тамавриэль продемонстрировал сыну свое изобретение. — А как оно работает? — спросил Эграсса, склонив голову и разглядывая прибор с пытливым интересом. — Сейчас узнаем, — ответил Тамавриэль, откладывая инструмент на стол. Внезапно, с хищной улыбкой, он схватил Эграссу за предплечье. Хватка была железной, не дающей ни единого шанса вырваться. Мир Эграссы взорвался болью. Резкой, жгучей, пронзительной болью, от которой потемнело в глазах. Он широко распахнул рот в немом крике, слезы брызнули из его глаз. Дыхание стало частым и прерывистым, в ушах зазвенело. Сердце колотилось так сильно, словно хотело вырваться из груди. Раздался жуткий хруст ломающейся кости, затем — пронзительный крик Эграссы. — Отец! Мне больно… очень больно! — сквозь слезы простонал он, пытаясь вырваться из железной хватки отца. — Потерпи! Я делаю это во благо всех, и тебя в том числе. Сейчас все будет хорошо, — спокойно произнес Тамавриэль, словно не замечая мучений сына. Он поднес изобретение к сломанной руке Эграссы… и ничего не произошло. Устройство не работало. Лицо Тамавриэля исказила гримаса ярости. — Черт возьми! Опять! Что я сделал не так?! — заорал он, отшвыривая руку Эграссы и с грохотом бросая изобретение на пол. Развернувшись, он вышел из лаборатории, оставив сына один на один с его болью. Эграсса остался сидеть на полу, прижимая сломанную руку к груди, кусая губы до крови. Слезы непрерывным потоком текли по его щекам. Он не понимал, зачем отец так сделал. Боль и обида разрывали его на части. — Папа… за что? — прошептал он, прежде чем, превозмогая боль, подняться и, спотыкаясь, выйти из поместья. Вскоре он встретил Вальдхара. Рука Эграссы была неумело перевязана куском ткани и бинта, на его бледном лице застыла вымученная улыбка. — Какого чёрта?! Эграсса! Что с твоей рукой?! Это Тамавриэль?! — Вальдхар, увидев перебинтованную руку и искаженное болью лицо друга, подскочил к нему, его голос дрожал от гнева и беспокойства. Светлые глаза горели праведным огнем.— Вальд… все хорошо. Не волнуйся. Почему ты сразу думаешь на моего отца? — попытался успокоить его Эграсса, но голос его дрожал. — Потому что все твои несчастья — из-за него! Рассказывай, что случилось! — настаивал Вальдхар, положив свои руки на его плечи. — Отец хотел как лучше… Просто лекарство не сработало… — тихо произнес Эграсса, опустив глаза.