Порой любви недостаточно

────── ◆ ──────────── ◆ ──────

Время, которое нас не ждёт

Дни потекли один за другим, медленно, но как-то незаметно наступила осень — так всегда бывает, когда каждый день похож на предыдущий. Минни словно плыла по течению, стараясь не слишком высовываться и не терять равновесия. Новая школа всё ещё казалась чужой, но уже не такой враждебной. Она привыкла к расписанию, к скрипучим стульям в кабинете, к голосам одноклассников, звучащим фоном на переменах. С большинством ребят она сохраняла вежливо-нейтральные отношения — не старалась сблизиться, но и не выглядела отстранённой. К ней относились настороженно, но без откровенной враждебности. Иногда Хан кидал записки с глупыми шутками во время уроков, а однажды одна из девочек из первой парты предложила поделиться маркерами. Это не было началом дружбы, но для Минни уже значило немало. Особенно оживал класс, когда входил Ли Минхо. Он всегда заходил немного позже звонка, не из-за опоздания, а как будто нарочно давая классу минуту на то, чтобы собраться с мыслями. Его уроки отличались от остальных — то спокойные, наполненные рассуждениями о прочитанном, то живые, с неожиданными вопросами и дискуссиями, в которых даже самые молчаливые ученики иногда участвовали. Минхо умел находить в стихах повседневность, а в прозе — боль и правду, которую подростки понимали на каком-то своём уровне. Иногда он просто садился на край стола, не открывая учебник, и говорил: — Сегодня мы читаем, чтобы почувствовать. А не чтобы сдать. Но с каждым днём над всем классом всё отчётливее сгущалась тень приближающихся вступительных экзаменов. Полгода — не так уж много, и школьники это чувствовали. Репетиторы, пробные тесты, списки обязательной литературы, напряжённые разговоры с родителями. Даже Ли Минхо стал чаще напоминать: — Ваша речь — это ваша визитка. Учитесь выражать мысли, читайте вслух, тренируйте понимание текста. Вам это пригодится не только на экзамене. Минни пока не знала, кем хочет стать. Но она знала, что провалить экзамены нельзя. И теперь её дни наполнялись не только уроками, но и учебниками, заметками на полях, и тихим ожиданием чего-то большего — за пределами школьных стен.

───◇────◇──────◇────◇───

После пятничных уроков Минни чувствовала себя уставшей, но не вымотанной — день прошёл спокойно. Погода будто отражала её настроение: серая, немного влажная, с холодными отблесками на асфальте. Она поднялась по лестнице, не включая свет в подъезде, и привычно повернула ключ в замке. Внутри было тихо, только слабое гудение холодильника и лёгкий скрип половиц под её шагами. Минни сбросила рюкзак в коридоре, переобулась и направилась к своему маленькому уголку. Прежде чем переодеться, она машинально повернула голову к аквариуму, стоящему на подоконнике — там жил Дэнмо. Обычно Дэнмо поднимал голову, завидев Минни, или начинал медленно переставлять лапы к стеклу, словно приветствуя. Но сегодня он лежал без движения, вытянув шею, словно просто уснул. Минни подошла ближе. — Эй, малыш... — шепчет она, — я дома. Но черепаха не шевельнулась. Сначала сердце Минни сжалось от беспокойства, но она всё ещё надеялась — может, просто спит крепко, может, устал. Она постучала по стеклу. Потом осторожно приоткрыла крышку и коснулась его панциря. Холод. Она замерла. Минни не могла сразу поверить — просто смотрела, чувствуя, как внутри всё будто уходит вниз. Затем села на пол прямо рядом с аквариумом и обняла колени. Её взгляд затуманился, и всё, что она могла выдавить из себя — это тихое: — Почему сегодня?.. Слёзы не текли сразу — они пришли позже, когда она уже сидела на полу в темноте, уткнувшись лбом в стекло. Маленький, почти нелепый, с неуклюжими лапами — он всегда был чем-то постоянным в её жизни. Он был живым напоминанием о папе, о тех редких моментах тепла, которые Минни пыталась хранить. А теперь — тишина. Пустота в стеклянном домике. Минни долго сидела, не двигаясь, глядя на неподвижное тело своей черепахи. Было какое-то странное, удушающее чувство в груди — не истерика, не отчаяние, а тихая разъедающая боль. Она чувствовала себя маленькой, как в детстве, когда не знала, что делать, если что-то ломается навсегда. Спустя какое-то время она поднялась, вытерла лицо рукавом худи и взяла в руки Дэнмо — осторожно, с почтением, как будто боялась разбудить. Его панцирь был чуть прохладным, гладким, как всегда. Она завернула его в мягкое полотенце, то самое, в котором мыла его по выходным. На кухне она достала маленькую коробку. Выложила дно ватой, как миниатюрную подушку. Осторожно положила черепашку внутрь, накрыла полотенцем. — Прости, что не успела попрощаться, — прошептала она, закрывая коробочку. Минни вышла во двор, в маленький сад за домом. Её шаги были медленными, будто она несла что-то драгоценное и хрупкое. Под старым деревом она нашла место — подальше от тропинок, где тихо и растёт мох. Копала руками. Не хотела брать лопату. Пусть будет по-честному. Земля была влажной, холодной, прилипала к пальцам, под ногтями застревали комки, но Минни не замечала. Она просто копала. Когда ямка была готова, она положила внутрь коробочку. — Спасибо тебе, малыш. Ты был рядом, когда я думала, что никого не осталось. Спасибо, что просто был, — голос её дрожал, — надеюсь, там, где ты теперь, тепло. Она засыпала могилку, утрамбовала землю, положила сверху два гладких камня, как памятник. А потом просто села рядом и смотрела в землю, обхватив колени. День угасал, солнце уходило за крыши домов, оставляя в воздухе лёгкую прохладу. Минни молчала, внутри неё было ощущение, будто она отпустила не только Дэнмо, но и часть своего детства. Когда она вернулась домой, руки дрожали. Она зашла в ванную, тщательно вымыла руки, умылась, посмотрела на себя в зеркало — глаза были красными, нос припух. Но в её взгляде было что-то спокойное. Минни понимала: боль потихоньку уходит, оставляя за собой память. Теплую. Настоящую.

───◇────◇──────◇────◇───

Следующий день она провела дома. Вечером, когда она вышла на улицу, чтобы просто пройтись, воздух был прохладным, и небо затянуто туманом. Она не собиралась идти далеко. Но вдруг — как удар под дых — увидела Джинни. Та прошла мимо, даже не взглянув. Не сдерживая себя, Минни обернулась. Джинни сделала вид, что не узнала её. Как будто никогда не знала вовсе. Ей казалось, что этот день — ещё одна трещина в её и без того растрескавшемся мире. Всё остальное стало происходить будто в полусне: алкоголь, яркие огни круглосуточного магазина, чужие лица. А потом — темнота.

───◇────◇──────◇────◇───

Минхо проснулся от звонка. Был первый час ночи. Сначала он хотел проигнорировать вызов, но, увидев имя на экране, нахмурился. «Минни?» Он никогда не брал трубку посреди ночи, но что-то заставило его ответить. — Да, слушаю, — произнёс он хриплым, сонным голосом. — Здравствуйте. Я звоню с телефона этой девушки. Она, кажется, вам близка? — Ким Минни? Она моя ученица. Что случилось? — Минхо резко сел, уже натягивая тапочки. — Странно, конечно, что она записала вас как "Кот Ли", но неважно. Ситуация такая: девушка пьяна в стельку, спит на летнике перед моим магазином. Я уже собирался вызывать полицию, но она вела себя спокойно. Просто спит. В контактах у неё только вы. Ни родителей, ни подруг — никого. Вы можете приехать? Я скоро закрываюсь, не хочу, чтобы с ней что-то случилось на улице. — Да, конечно. Пришлите, пожалуйста, геолокацию. Я уже выезжаю. Минхо сорвался с места, натянул ветровку, кеды и вылетел из дома. Через десять минут он уже был на месте. Минни спала, поджав колени, и вздрагивала во сне — видимо, замёрзла. Одежда на ней была лёгкая. Минхо быстро поблагодарил парня из магазина, который ждал его у входа, и подошёл к девушке. Пытался разбудить — безуспешно. Минни только мычала и чмокала губами. В её телефоне действительно был всего один контакт — он сам, под именем "Кот Ли". Минхо раздражённо цокнул языком и заблокировал экран. Затем попытался дозвониться до её матери — трубку никто не взял. Он тяжело вздохнул, обхватил Минни за плечи и осторожно поднял. Она была лёгкой. Телефон и сумку он забрал, прижал к себе, и направился к машине. С трудом открыл переднюю дверь и усадил её. Минни тут же схватила его за одежду, будто испугавшись. — Тшш, спокойно, — шептал он, пытаясь освободиться от её пальцев. — Тихо, Минни. Он потянулся, чтобы пристегнуть её ремнём, и наклонился ближе. В этот момент Минни ощутила знакомый запах. Одеколон... это точно Ли. Она попыталась открыть глаза, но не смогла. Губы растянулись в глупой улыбке. Она подняла руки, обвила его за шею и прижалась к нему, уткнувшись носом в его кожу. — Эй... — пробормотал Минхо, замирая. В следующее мгновение она облизывает участок шеи и чмокает губами, слегка хихикая. Минхо вздрогнул, резко поднял голову и... с глухим стуком ударился о крышу машины. — Ауч... — зашипел он от боли. Но Минни не отпускала. Напротив — сильнее вцепилась, начав сосать кожу на его шее, тяжело дыша и хмыкая от удовольствия. — Что ты творишь?! — рявкнул он. — Минни! Прекрати немедленно! Он попытался отстраниться, но зря. Минни впилась зубами в его шею. — Ай! Айщ... Чёрт. Ладно, всё, всё. Не двигаюсь. Тихо, всё хорошо. — Он замер, сдерживая дыхание. — Отпусти. — Не бросай меня... — прошептала она жалобно. От неё резко пахло алкоголем. Сколько она выпила? Она последний раз коснулась кожи губами, поцеловала неожиданно нежно и откинулась назад, закрыв глаза. Минхо поспешно отошёл, потирая шею. Боль жгла, кожа пульсировала. Он перевёл взгляд на Минни — та чуть сползла на сиденье, и её короткая юбка задралась почти до бедра. — Вот дьявол... — выдохнул он и набросил на неё свою ветровку. — Что у тебя в голове творится... Он аккуратно закрыл дверь и сел за руль. Телефон матери всё ещё был вне зоны доступа. Минхо не придумал ничего лучше, чем увезти Минни к себе. Он уложил её в гостиной, укрыл пледом, выключил свет и ушёл в спальню. Наступила тишина. Но не надолго. Утром раздался грохот. Минхо подскочил с кровати, на бегу натягивая футболку. В гостиной он застал Минни, сидящую на полу с перекошенным от боли лицом — она упала с дивана. — Учитель?.. — хрипло выдохнула она. — Как вы тут оказались? — Это не я, а ты должна ответить, как тут оказалась, — буркнул он. — А... где я?.. Что вчера было?.. — трёт ушибленное колено. — Извините, могу воспользоваться уборной? Мне срочно… — Первая дверь слева, — перебил он, указывая рукой, куда идти. Минни вскочила и почти бегом скрылась в коридоре. Она успела — едва. Закончив, подошла к зеркалу и обомлела от своего отражения. — Господи боже… — простонала она. — Я как опухший пельмень… тушь размазалась… волосы — просто ужас... Она умылась, быстро привела себя в порядок и пошла на запах еды. Заглянула в кухню — и застыла. Минхо стоял у плиты в серых трениках и широкой сиреневой футболке. На нём был фартук. Он выглядел... домашним. — Проходи, садись, — сказал он, не оборачиваясь. — Хорошо... Она подошла к столу, села, опустила подбородок на ладони и наблюдала, как он выкладывает омлет на тарелки. — Воды? Кофе? — Воды. Он налил ей и себе, сел напротив. Минни украдкой взглянула на его шею — и тут же вспомнила. Засос. Её губы. Его кожа. "Нет. Только не это. Сделаю вид, что ничего не помню." Минхо уловил её взгляд, машинально потёр шею и тоже смутился. — Ты что вообще делала одна ночью? Безумие. А если бы с тобой что случилось? — Поминала черепаху. — Прости, что? — Дэнмо. Ему бы исполнилось тридцать через две недели. А он умер, не дожив до юбилея. — Похоже, нормальных объяснений мне сегодня не услышать, — с усталым видом произнёс Минхо. — Я серьёзна как никогда. Прошу, будьте уважительнее по отношению к Дэнмо. Ему было двадцать девять. А вам всего двадцать семь. Получается, он был старше вас, — нахмурилась Минни. Минхо тяжело выдохнул: — Rest in peace, Дэнмо... — всё, что он смог сказать. — Спасибо. На самом деле я и не собиралась пить. Просто... я вчера увидела Джинни. — Кто это? — Она... была моей лучшей подругой. Ещё и девушкой. Мы встречались до моего перевода в эту школу. — Понимаю, — тихо отозвался Минхо, кивнув. Он почувствовал, как тонко на самом деле натянута нить, удерживающая Минни от срыва. — Очень вкусно, — мягко сказала она, отодвигая тарелку, — Не думала, что вы сами готовите. Минхо ответил ей неопределённым хмыканьем. Наступила тишина. Они ели молча, каждый погружён в свои мысли. Спустя несколько минут Ли заговорил: — Минни, если тебе плохо — не стоит напиваться. Если не с кем поговорить... можешь выговориться мне. Не нужно держать всё в себе. Девушка опустила глаза, потом быстро встала из-за стола. — Спасибо вам за всё. Я, пожалуй, пойду. — Я довезу тебя. — Не стоит, вы и так... наверное, запарились со мной, — слабо улыбнулась она. — Ладно, — Минхо встал и проводил её до выхода. Минни обувалась у двери, не поднимая головы. Мысли метались. — На самом деле... — неожиданно она посмотрела ему прямо в глаза, — Я хотела расстроить маму. Расскажите ей, пожалуйста, всё. В подробностях. — До свидания, — бросила она, выходя из квартиры. Минхо молча смотрел ей вслед. Его поразила вся её откровенность. Но ему всё равно пришлось бы поговорить с матерью Минни, и на следующее утро, когда та сама позвонит, он поведает ей обо всём, опустив, конечно, детали, которые лучше оставить в тени. Госпожа Ким поблагодарит за заботу и извинится за поведение дочери. Тем временем Минхо отправился в аптеку. Нужно было купить мазь — следы на шее были слишком заметны. Он выбрал противовоспалительный крем и ещё упаковку круглых пластырей. Это безумие — идти в школу с "украшениями" от пьяной ученицы. Он надеется, что пластыри помогут скрыть их до заживления. Понедельник прошёл относительно спокойно. Минни пришла без особого энтузиазма, но и без ожидаемого подавленного вида. Минхо проводил урок, решая пример на доске, когда одна из учениц вдруг удивлённо заметила: — Учитель, а вас что, собака покусала? Минхо резко коснулся шеи, где немного отклеился пластырь, и быстро прижал его обратно. — Да, — натянуто улыбнулся он. — Одна очень злая собачка... Он бросил взгляд на Минни. Та смотрела прямо на него, абсолютно спокойно, без намёка на волнение. Как будто ничего и не было. Нет, определённо, это был не злой пёс, подумал Минхо. Это был милый, упрямый щеночек. Он откашлялся и продолжил объяснение, а Минни облегчённо выдохнула. Буду рада отзывам) Надеюсь кому-то интересно.