Дени

Дейнейру никто не любил - она никого не любила в ответ. Детство она провела в окружении многочисленных нянек, кормилиц и воспитательниц. Отец заглядывал к ней редко, к старшей сестре - Рейнире она часто бегала сама, что-то лепетала, просила посмотреть на свой новый рисунок, или взять с собой в драконье логово - но Рейнира лишь раздраженно отмахивалась. Ее мачеха Алисента, в моменты, когда не смотрела на нее как на мешающийся мусор под ногами вела себя с ней показательно-дружелюбно, и Дейнейра не знала, что из этого хуже. Когда сестра вышла замуж, и покинула двор, стало совсем невыносимо. Дейнейра чувствовала себя ужасно одинокой, покинутой. Ее постоянно уговаривали пойти, поняньчиться с маленьким Эйгоном - но мог ли этот противный, глупый ребенок, который едва говорил, заменить Дейнейре самую лучшую, умную, восхитительную, красивую старшую сестру? Конечно нет. Несмотря на то, что Эйгон был младше нее всего на полтора года, шестилетняя Дейнейра ощущала их разницу в возрасте как пропасть. Практически все дни она проводила, либо у себя в комнате, что-то рисуя, читая, и лепя из глины, либо убегая от уже научившегося ходить Эйгона. Младший брат ее раздражал до невозможного. Бесило то, что у него была мама, что отец любил его больше. Так он еще как назло постоянно сам лез к Дейнейре - то рвал рисунки и книги, то обрывал рюши на платье, то хватал за волосы и трепал прическу, которую до этого несколько часов в три руки делали служанки. Еще постоянно кричал, громко, визгливо, потому что не мог выговорить ее имя: -Дени! Дени! Дени! Она его толкала, убегала, жаловалась. Избегала как могла, передразнивала его первые попытки заговорить - а Эйгон продолжал ее преследовать. Но весь королевский двор не видел в этом проблемы, и все только восхищались отношениями между сестрой и братом. Когда у Дейнейры вылупилась ее нежно-лиловая драконица по имени Миракс (в честь Мираксес, конечно же), она еще долго доводила до слез, и заставляла Эйгона отцепиться тем, что хвасталась ею, и говорила брату, что ему дракона не видать как своих ушей. Однажды, даже приказала Миракс использовать огонь - и та сожгла гнездо белых волос на голове Эйгона. В прочем, брат и тогда не отцепился. И снова продолжил ломать ее поделки из глины и пачкать любимые платья. Наверное, единственное, что Дейнейре во всем это нравилось - злоба Алисенты. Та постоянно пыталась оттянуть сына от сестры, говорила, что Эйгону с ней делать нечего, и каждый раз буквально закипала, когда за очередным семейным ужином Эйгон пытался перебраться с рук матери Дейнере на колени. Все переменилось в один момент - Алисента тогда восстанавливалась после родов второго сына, и сама за Эйгоном присматривать не могла, а няни и почая прислуга даже не пытались его останавливать. И естественно, из-за этого Эйгон ей постоянно докучал. Тем вечером он сидел на ужине рядом с Дейнерой, упорно отказываясь уходить и таща сладости с тарелки сестры - Алисента тогда, максимально приказным тоном сказала Эйгону сесть с матерью, но Визерис мягко положил ладнь на плечо супруге, и сказал, что видно же, что мальчик хочет провести время с сестрой. Та закатила глаза и ответила: -А его сестра не хочет проводить с ним время. После этой фразы Визерис и Алисента почти синхронно посмотрели на Дейнейру. Девочка посмотрела на удивленные глаза отца, на перекошенное от гнева лицо мачехи, и... -Я хочу проводить с ним время.-Притянула Эйгона к себе. Он на несколько секунд даже притих - настолько, видимо, был в шоке с поведения сестры. А потом принялся радостно кричать: -Дени! Дени! Дени! В тот раз она проситила ему все - съеденные яблочные пирожные с ее тарелки, спутанные, испачканные в подливе собственные волосы, и даже изрядно пострадавшее любимое голубое домашнее платье. Пылающая от ярости Алисента стоила всего. На следующий день, с утра пораньше, чтобы Алисента не помешала, Дейнейра оделась, и пошла в комнату к Эйгону. Она предложила брату выбрать в колыбель Эймонду яйцо - и ему самому тоже, ведь ни одно из его яиц так и не вылупилось. Эйгон от счастья буквально сиял, ведь сестра впервые сама захотела проводить с ним время. Почти все слуги, с которыми они встречались на пути в драконье логово спрашивали, разрешила ли им это королева, но Дейнейра только отмахивалась, и говорила, что король в курсе. Они почтии целый день провели в гнезде, перебирая яйца в кладках, выбирая, какое подойдёт Эймонду, и какое могло бы вылупиться у самого Эйгона. В конце концов, они выбрали - одно светло-зеленое старшему, и черно-красное младшему брату. Эйгон был безумно рад всю их оставшуюся дорогу в замок, буквально дрожал от мандража, смотря на закрытые котлы, в которых были угли и яйца. Когда они вернулись в красный замок их ждала взубчка. Как оказалось, пока они отсутствовали, принца и принцессу объявили чуть ли не похищенными, перевернули весь город, поставили на уши всю стражу. Алисента, брызжа слюной, и прижимая сына к груди, кричала, что Дейнейра пыталась его у нее забрать, что она должна быть наказана. Но отец лишь умлялся - тому, что кажется, отношения между его детьми начали налаживаться. После этого Алисента старалась сестру к сыну не подпускать, всячески ограничивать их общение - но Эйгон был достаточно упорный, особенно, когда чего-то хотел, и от приставленных к нему гувернанток постоянно сбегал. К тому же, в открытую, перед Визерисом Алисента этого делать не могла. А Дейнейра продолжала возиться с Эйгоном. Да, брат по-прежнему ее раздражал и бесил, но она старалась находить к нему подход. То давала самому что-то полепить из глины, то занимала его рисованием. Она иногда ему читала, и выбирала для этого самые интересные книжки, которые находила. И когда Эйгон начинал беситься, просто переставала читать - а мальчику очень хотелось узнать продолжение. Временами, конечно, Эйгон раздражал жутко - Дейнейре хотелось дать ему затрещину, наорать, снова натравить Миракс. Но в такие моменты она просто оставляла его ненадолго, и уходила посидеть в тишине. Если Эйгон доводил ее конкретно - брала перерыв в пару дней. Дейнейра просто запиралась в своих покоях, ссылаясь на сильную головную боль. По началу отец присылал к ней мейстеров, но те никак не находили физических причин ее боли. Тогда они сошлись на эмоциональном перенапряжении, и том, что ей действительно стоит больше отдыхать. В конце концов, каждый раз, когда Алисента свирепела из-за того, что сын выходит у нее из-под контроля, каждый раз, когда она метала молнии одними лишь глазами, каждый раз, когда, казалось бы, всемогущая Алисента становилась бессильна...это приносило Дейнейре непередаваемое удовольствие. Вскоре практически все привыкли к тому, что принцесса и принц бегают вместе. Вместе тянут с кухни любимые сладости, вместе ходят на уроки к мейстерам. Что сестра сидела близко к брату на каждом пире или турнире. Потом подрос Эймонд - начал ходить, говорить. Дейнейра практически сразу проявила к брату интерес. Она брала его с собой и Эйгоном, читала ему сказки, говорила с ним на валирийском, чтобы брат быстрее его запомнил. Он тоже был громкий, активный, постоянно тянул ее длинные, белые волосы, и все говорил: -Дени, Дени, Дени.-Со временем, это превратилось в ее домашнее прозвище. С драконом Эймонду тоже неповезло. И несмотря на то, что Эйгону она говорила, что очень расстроена этим, на самом деле, Дейнейра ликовала. Ей нравилось то, что у нее единственной в замке был дракон, хоть пока и маленький. Вскоре, Алисента, недобро посмотривая на Дейнейру исподлобья, заявила, что беременна в третий раз. Та деланно обрадовалась новому братику, или, возможно, сестричке, отец ее радостно поддержал, Эйгон и Эймонд обняли с обеих сторон, и только Алисента была явно недовольна. На третий раз действительно родилась девочка - назвали Хелейной. Яйцо ей Дейнейра, Эйгон и Эймонд выбирали уже вместе. Дейнейра заплела Хелейне первые косички, и заказала у портного первое платье - черно-красное, конечно же, решительно отвергнув предложение мачехи о темно-зеленом. Со временем практически все в замке привыкли - от королевского двора до прислуги, что за старшей принцессой всегда, куда бы то ни было следовали три светлые макушки с радостным визгом. Учились они вместе, бегали по коридорам замка вместе. Нередко все трое засыпали в на кровати в покоях Дейнейры, когда та вновь читала им сказку. Дейнейра не могла сказать, что полюбила их. Так, как думали они и так, как думали остальные. Дети Алисенты ей в какой-то степени нравились - в основном, за то, с каким восторогом они на нее смотрели. За то, что считали самой красивой, самой умной, самой доброй. Что она была для них авторитетом в любом вопросе. Наверное, просто невозможно было неиспытывать что-то в ответ к тем, кто любил тебя самой нежной, самой чистой детской любовью. Но в тайне, они все равно продолжали бесить ее и раздражать. Временами Дейнейра просто хотела с себя стряхнуть руки Эймонда, оттолкнуть Хелейну и послать Эйгона, настолько сильно бурлила в ней злоба. Но в такие моменты она просто ссылалась на свою мигрень, и вновь брала перерыв на пару дней, запираясь в своих покоях. Тогда братья и сестра жутко огорчались, постоянно приходили, стучали, с вопросом, могут ли они что-то для Дейнейры сделать - но та отсылала их обратно. Некоторые слуги говорили, что они буквально выли у нее под дверью, ожидая, когда сестре полегчает. После этого Дейнейра собиралась с силами и вновь возвращалась к своему привычному графику. Когда Эйгону сравнялось одиннадцать, у него появился дракон. Его признал молодой, необъезженный Санфаер. Дейнейру это взбесило, на эмоциях она разбила вазу. Санфаер был уже больше боевой лошади, в то время как ее Миракс все еще сидела у нее плече. Но тем не менее, она нашла в себе силы поздравить брата. Эйгон трещал о Санфаере без умолку - когда они завтракали, когда Дейнейра расчесывала ему волосы, когда они гуляли во внутреннем дворе замка. Она явно видела - Эймонд и Хелейна ему завидуют. Эймонд чуть более явно, а в Хелейне все же больше преобладала радость за брата. Вскоре у Хелейны появились первые подруги при дворе - дочери знатных лордов, служивших в замке. И хотя семья ей явно была ближе, с девочками-сверстницами ей все же было лучше. Эйгон же увлёкся своим драконом, и дни проводил то с ним в логове, то с ним же в небе. Так как-то и вышло, что больше всего времени Дейнейра начала проводить с Эймондом. Больше всего они читали. Дейнейра постоянно вслух читала брату сказки, легенды - особенно ему нравились те немногие, сохранившиеся текста на валирийском в их библиотеке. Она начала делать Эймонду прически, они вместе пили ее любимые травяные чаи. А вечером, за ужином, уже вместе с братом и сестрой обсуждали, как прошел их день, что нового было. Эйгон продолжал без умолку трещать о Санфаере, о том, как он себя проявляет в полете, какой он быстрый, красивый, что вместе они однажды точно долетят до драконьего камня. Хелейна же рассказывала о своих подругах, том, где они сегодня были, еще советовалась с сестрой на счет новых платьев. Потом, вдруг Алисента подняла вопрос о замужестве Дейнейры. Сказала, что той уже четырнадцать, и это тот возраст, когда пора бы ей подобрать мужа - наготове у мачехи даже был список из свободных сыновей великих лордов и просто сильных домов. Не нужно было быть гением, чтобы читать между строк: Алисента просто хотела отослать ее от двора, и как можно дальше. Но Эйгон, Эймонд и Хелейна вдруг устроили такую истерику, когда это услышали. Буквально плакали, кричали, говорили, что ни за что сестру не отдадут. Против своих детей Алисента не могла пойти - как бы не хотела. Дейнейра тогда еще долго улыбалась, почти весь вечер она провела с братьями и сестрой в своих покоях, обнимая их, улыбаясь, и давая сметать все лимонные пирожные с тарелки. Она была невероятно довольна результатом своих трудов и потраченных нервов. А потом приехала Рейнира. И все испортила. До этого она приезжала лишь единожды - увидела, как Дейнейра возиться с младшими и молча презрительно закатила глаза. Ее отпрыски росли крепкими, задиристыми мальчиками, со своими драконами, а еще - совершенно не похожими на своего законного отца Лейнора. И если с Эйгоном они нашли общий язык, Хелейна им была неинтересна, то вот Эймонда они дразнили - за то, что у него своего дракона так и не появилась. Дейнейра маскировала смех под кашель, слушая их издевки - розовый ужас было действительно смешным, ну, согласитесь, а по вечерам, сидя на кровати, гладила Эймонда по волосам, и говорила, что Люк и Джейс идиоты, что ничего они не понимают. Что если у Эймонда не вылупилось яйцо, значит, его просто ждет взрослый и уже намного более сильный дракон. Хотя, единственно, сама Дейнейра в это не верила. Тем более, ее устраивало такое положение дел. Ей нравилось что маленькие брат и сестра во всем ее слушают, потокают, соглашаются. Что они находятся под ее контролем. И если бы у кого-то из них появился действительно взрослый, мощный дракон это вызвало бы слишком сильный дисбаланс сил. Даже просто говоря это Эймонду Дейнейра испытывала ревность к мысли, что его дракон может быть лучше. В этот момент она даже была рада, что драконы завоевания уже мертвы, осталась только старая вредная Вхагар. Она бы просто не пережила, если бы Эймонда признали Балерион или Мираксес. В тот единственный гребанный вечер, когда Эймонд не находился в ее комнате он лишился глаза. Прижимая трясущегося мальчика к себе, тихо поглаживая его по голове, вероятно, Дейнейра впервые испытывала к нему столько жалости и сочувствия. Она не могла сказать, что находилась на стороне Рейниры - не только из-за того, что она даже не заставила своих выродков извиниться, но и из-за того, что в свой слепой любви к сестре она видела еще совсем маленького Эйгона, бегающего за ней по пятам, и не совершенно не понимающего, что сестру он раздражает. Дейнейра не хотела быть для кого-то настолько жалкой и слабой, какими для нее были Эйгон, Эймонд и Хелейна. Когда Визерис сделал целое ничего для правосудия ради собственного сына, которому выкололи глаз, Дейнейра на эмоциях вскочила и выхватила у гвардейца из-за пазухи кинжал. Путь к Люцерису преградила Рейнира. Она была старше Дейнейры, выше, сильнее, конечно, она смогла выхватить нож у нее из рук. Но Дейнейра по инерции попыталась забрать его обратно - и схватилась за лезвие ладонью. Той ночью у нее появился первый шрам. Несколько дней она провела в комнате Эймонда, пока глаз заживал. Все это время она ему читала, утешала, говорила, что только настоящий дракон способен справиться с болью, с какой справляется он. Эймонд вышел только через четыре дня - не хотел никому показывать свой новый, ужасающий шрам. А вернулся уже на Вхагар - та приземлилась прямо перед его балконом, попутно задев собой пару башен. Дейнейра замерла от шока и ужаса смотря на самого большого дракона из нынеживующих. А Эймонд бросился к ней на шею с радостным визгом, что она была права и его действительно признал большой дракон. Но Дейнейра, смотря на просто огромную Вхагар за перилами балкона испытывала только шок, который постепенно переростал в злобу и страх. Какого черта!? Как он посмел!? Как он мог вообще попробовать претендовать на Вхагар!? А самое главное - как она могла его признать!? Она стояла, не в силах вымолвить и слова. Эймонд тянул ее за руку, пытался подвести к Вхагар, чтобы сестра могла ближе посмотреть, предлагал полетать на ней вместе, но Дейнейра замерла словно каменная. Единственный в комнате, кто понимал ее эмоции - шипящая на драконицу Миракс. Она уже была размером с собаку. После этого она еще несколько дней, заперевшись в своих комнатах пыталась найти в себе силы смириться с произошедшим. Эйгон и Хелейна же, естественно, были в восторге с того, какой дракон достался их брату. После этого Дейнейра тайно выбралась на рынок - там как раз должна была пройти ярмарка торговцев из кварта. У одного из них она увидела большой фиолетовый сапфир - по цвету он ей напомнил глаза Эймонда. Сама не до конца понимая зачем, она его купила. Потом вручила его брату. Сказала, о чем подумала, когда его покупала, и что она очень за него рада. Дейнейра очень боялась, что после этого все перемениться, что Эймонд вырветься из-под ее контроля, а за ним - брат и сестра поймут, что она им не нужна. Но тем же вечером Эймонд собственноручно распорол только заживший шов, который наложили на его рану, чтобы вставть в глаз камень, подаренный Дейнейрой, и гордо прибежал хвастаться. Алисенту чуть не хватил удар. А Дейнейра после этого смогла выдохнуть с облегчением. Да, все по-прежнему. Эйгон, Эймонд и Хелейна все так же воспринимали сестру центром мира и авторитетом, хотя и понемногу выростали из детского возраста, начинали находить свои компании и увлечения. Но Дейнейра была для них на первом месте. Они потихоньку росли - Эйгон становился сердцем любой компании, в которой появлялся. Он распробовал вино, и женщин шелковой улицы. Бывало такое, что за кутеж в столице в ночное время суток его брала стража, которая, конечно, не верила в его возмущенные крики о том что он, между прочим, первый принц страны, и забирать из камеры его приходилось Дейнейре. Трезвеющий Эйгон сбиваясь, благодарил ее, и просил не рассказывать маме об очередной выходке. Бывало и такое, что его вызывали на дуэли - к счастью, они в основном разрешались словами, либо защищать его честь шел младший брат. Хелейна становилась любимицей придворных. Вечно позитивная, красивая девушка завоевала сердца всего королевского двора. На каждый бал у нее было новое платье и новая прическа, а сопровождали ее вечно щебечущие фрейлины. У нее даже начали появляться поклонники - почти все они отсеивались под руководством сестры. Эймонд же после потери глаза стал постоянно тренироваться в фехтовании. Несмотря на то, что Эйгон тоже на него ходил, Эймонд со своим учителем - Кристоном Колем проводил намного больше времени, да и получалось у него лучше. Однажды Дейнейра заглянула к ним на тренировку - Эймонд победил Эйгона три раза из трех, но последний, кажется, особо расстроен не был. Любовь к книгам у Эймонда осталась, правда, теперь он читал не сказки, а тяжёлые, сложные текста мейстеров. Еще он пристрастился к философам из вольных городов, и книгам военных стратегов и полководцев прошлого. Несмотря на все это братья и сестра для Дейнейры оставались такими же маленькими детьми, которых можно было трепать по макушкам, заплетать им косички, в шутку журить, и советовать, что одеть на следующий бал. Сама Дейнейра, с возрастом, заинтересовалась облагораживанием столицы. Она хотела быть похожей на королеву Алисанну, и такой же запомниться людям. Она огранизовала строительство общественной бани, нескольких детских приютов. Устраивала раздачу еды в бедных районах, продвинула малому совету идею о том, чтобы семьи мужчин, которые добровольно набираются в солдаты или городскую армию могли после их смерти получать выплаты. К слову, она выбрала себе личного защитника - милого парня, четвертого сына какого-то мелкого лорда, однако, очень хорошо владеющего мечом. И...другими частями тела. Помимо него Дейнейра набрала личный малый совет из умудренных опытом леди и мудрых мейстеров, в основном, советуясь на счет того, в чем нуждается страна, но и не только. Алисенту с возрастом обида на падчерицу не отпустла, кажется, любовь народа к ней все только усугбляла, и мачеха не упускала возможности ее подставить. В остальном, все было стабильно - Дейнейра продолжала забирать пьяного Эйгона из темницы городской стражи, попивая чай, обсуждать с Хелейной нового лорда или леди. Правда, с Эймондом они немного отдалились - он все больше времени проводил на тренировках с Колем и другими рыцарями, еще, вызывался на патрули с золотыми плащами. В конце концов, его даже назначили их командиром. Но он продолжал носить сапфир в глазу - хотя и скрывал повязкой. Дейнейре это внушало спокойствие. На этот раз все пошло на перекосяк, по сути, из-за нее самой. Алисента застала Дейнейру и ее личного защитника в позе, которую сложно было понять неправильно. Дейнейра в такие совпадения не верила, наверняка их кто-то сдал, но это были мелочи. Мачеха устроила скандал, заявила отцу, что Дейнейру нужно женить сейчас, пока она не опозорила семью еще больше. К тому же, ей уже было двадцать два, так что отвертеться нельзя было никак. К счастью, отец дал ей целую неделю на то, чтобы она сама могла выбрать жениха. Потом это сделают за нее. Дейнейра ходила по своей комнате кругами, как загнанный в клетку зверь, не в силах сдержать злобу и ярость. В конце концов, Алисента добилась своего. Переиграла и уничтожила - по-другому и не скажешь. Она порвала наволочки на своих подушках, перевернула сервиз, и все равно не успокоилась. Все в Дейнейре кипело от ярости. У нее осталась всего неделя. На то, чтобы выбрать себе как можно более выгодную партию, или, найти ответный компромат на Алисенту, чтобы замужества избежать. Вечером к ней в комнату постучал Эймонд. -Я слышал, твоего рыцаря отослали,-первым делом сказал он. Дейнейра в ответ рассеяно кивнула, и сказала какую-то слабую отмазку. Она не хотела сегодня разговаривать с братом, понимала, что у нее для этого слишком мало терпения, и попыталась сослаться на мигрень, но Эймонд, услышав это, попросил остаться, и даже сам предложил ей почитать. Дейнейра вздохнула, но все же согласилась. Она лежала на кровати, когда смотрела, как Эймонд перебирает книги на ее полке, на удивление, выбирая именно тот сборник сказок, который они до дыр зачитали в дтестве. Она похлопала по месту на кровати рядом с собой, куда Эймонд сел и открыл книгу. Она была красивая - большая, с обложкой из кожи и драгоценных камней, с большими текстом и яркими картинками. Дейнейра подсела ближе, чтобы рассмотреть одну, и хотела по привычке потрепать брата по волосам, но вдруг обнаружила, что он выше нее - на полторы головы точно. Дейнейра так и замерла в ступоре, кажется, не веря, что пропустила момент, когда брат вырос настолько высоким. Когда он вырос в принципе. В ее голове он все еще был маленьким Эймондом, прижимающим обе руки с раненному глазу. Без Вхагар и навыков фехтования - просто маленьким мальчиком, бегающим за сестрой. Дейнейра вдруг отстранилась и посмотрела на брата снова. Отметила то, что он действительно стал выше, шире в плечах. Руки его больше не были похожи на руки маленького мальчика, а на человека, который очень и очень много времени проводит за тренировками. Дейнейра наблюдала за тем, как он переворачивает страницу, и... -Что-то не так?-Спросил Эймонд не поворачивая головы. Дейнейра помотала головой, а потом, поняв, что он этого не видит, исправилась, ответив: -Нет. А потом легла обратно на кровать, слушая, как Эймонд начал читать о чем-то до переода завоевания. У него, кажется, даже голос поменялся. У Дейнейры оставалось меньше недели. Весь ее малый совет искал то, чем можно было бы надавить на Алисенту, но пока безрезультатно. Она сама же, на всякий случай, начала выбирать себе будующего мужа - если все пойдёт совсем плохо. Она рассматривала наследника Тирелов, еще, как вариант, не имел жены сын Томмена Ланнистера, но он был только вторым, что Дейнейре очень не нравилось. Она помнила, что на последнем балу ей знаки внимания оказывал лорд дома Талли, но ей там не нравились не земли, не люди. Еще, через пару дней, на удивленные Эймонд позвал ее вместе покататься на драконах. Дейнейра, хоть и безусловно любила свою Миракс, в небо с ней поднималась редко. Но согласилась - ей хотелось отвлечься от мрачных мыслей. Из-за непривычки она неправильно надела некоторые элементы летного костюма. Эймонд подошел к ней, и спокойно поправил все, без единого слова. Дейнейра от чего-то задержала дыхание, когда он перезатягивал застежки на ее бедре. Они вместе поднялись в воздух, и почти сразу Вхагар поднялась выше, накрыв Дейнейру с Миракс тенью своих крыльев. Дейнейре это не понравилось - она почти сразу попросила Миракс подняться выше, чтобы обогнать Эймонда. Поняв, что она пытается его обогнать, он приказал Вхагар подняться тоже, но один из немногих минусов старого дракона была скорость. Он не мог нагнать юную, небольшую Миракс. Хотя и пытался. Дейнейру даже пробило на смех, когда они кружились в воздухе, пытаясь перегнать друг друга. Невероятно радостная Миракс даже сделала несколько раз мертвую петлю - так Вхагар тоже не могла. Эймонд, кажется, тоже улыбался, каждый раз, когда сестра зависала над ним. В седле поистине огромной Вхагар он выглядел действительно...внушающе. Дейнейра помнила, как впервые увидев его с ней подумала, как Вхагар могла выбрать этого маленького, слабого мальчика, но Эймонд сейчас как никто подходил под описание всадника самого большого дракона из нынеживующих. Когда они спустились, Дейнейру настолько переполняли эмоции, что она даже обняла Эймонда, и с неудовольствием отметила: да, он все-таки вырос сильно выше нее. Брат же в ответ лишь коротко ее приобнял, а не так, как раньше, со всей силой. Дейнейра этого не поняла. Несмотря на то, что он как раньше проводил с ней время, Эймонд вдруг начал превращаться для нее в закрытую книгу, и это ей очень не нравилось. В замок она вернулась мрачная. Никто из помощников Дейнейры действительно стоящего на Алисенту не находил, что портило настроение еще больше. Сама она начинала присматриваться к юному северному лорду, у котрого как раз не было еще жены. А еще к мейстеру над шептунами отца - да, он был старше нее раза в три, но так бы Дейнейра могла остаться в замке. Вскоре у них должно было пройти открытие второй общественной бани столице - это был большой проект, к которому руку приложило много людей помимо Дейнейры. Оно должно было пройти позже, но она постаралась поторопить события. Если бы Дейнейра уехала из столицы, она хотела, чтобы ее запомнили как можно лучше. Баня была в не самом благополучном районе города, поэтому, Дейнейра взяла в сопровождение так много стражи, сколько вообще могла. Эймонд, на удивление, вызвался им помочь. И не просто постоять вместе с ними на протяжении маршрута, нет. Он взял коня, все время ехал рядом с Дейнейрой, чутко следя за тем, чтобы стража не подпускала людей ближе положенного. Торжественно обьявляя, что баня будет доступна каждому жителю города, Дейнейра чувствовала себя удивительно защищенной и спокойной рядом с Эймондом. Хотя...с каких это пор она стала ощущать себя под его покровительством, а не он под ее? Дейнейра думала об этом всю обратную дорогу в замок. Вечером она позвала его к себе в комнату, чтобы поговорить. Глядя в потолок своей комнаты Дейнейра рассеяно рассказывала, что отец сказал ей выбрать мужа - и на хотела устроить турнир. Выбрать себе сильнейшего мужчину королевства. Конечно, на самом деле это было для того, чтобы отсрочить свадьбу, позлить Алисенту, и заставить отца знатно потратиться. Эймонд сидел на краю кровати, и внимательно слушал её, прежде чем сказать: -Не стоит. Дейнейра приподнялась на локтях, чтобы заглянуть брату в глаза, и понять, что он имеет ввиду. -Что значит не стоит? Эймонд в ответ на это спокойно пожал плечами. -Не думаю, что хоть один мужчина королевства отважится сразиться со мной. Глаза Дейнейры медленно округлились от осознания. -Почему?-Заплетающимся языком спросила она. Однако, кажется, Эймонд понял её не так. Он взял правую руку Дейнейры и провел большим пальцем по шраму на ее ладони - тому самому, который она получила в день, когда он потерял глаз. -Потому что я лучший ученик Коля, командир золотых плащей. А еще - у меня есть Вхагар. Он наклонился, и осторожно поцеловал шрам в том месте, где он заканчивался - на запястье. -Нет, если, конечно, ты так сильно хочешь, то устраивай, Дени. Правда, я боюсь, матушка будет сильно огорчена количеством трупов в столице.