Lucky Strike

Когда Аран снимает одну из своих модных рубашек, нарочито долго расстегивая пуговицы и позволяя легкой ткани скользить по рукам, Тату не может сдержаться – его взгляд мажет по шраму, который ярким пятном горит на животе. До того Аран все ходил в повязке, которая была белого цвета и идеально подходила под цвет кожи парня. И Тату настолько привык к ней, что и забыл, насколько чудовищные вещи она скрывала под собой. Шрам на животе выглядит мерзко; он абсолютно не вяжется с таким человеком, как Аран. В нем прекрасно все, особенно во внешнем виде – Тату приходится признать, что Аран и правда красив. Его живот поджимается, когда тот шумно вдыхает; темные бусинки сосков прекрасно контрастируют с молочной кожей – грудь очень привлекательна, хоть и мужская. Руки не бугрятся мышцами, они словно как у танцовщиц балета – двигаются плавно и легко. Аран в целом похож на какого-то танцора – если бы Тату не знал его лично, то решил, что часто проскальзывающая прямая осанка, легкие пассы руками и великолепные ноги достались этому молодому человеку не просто так. И эту идеальную картину смог нарушить всего один шрам. Тату вернулся к своему новому изобретению и продолжил ковыряться отверткой. Парня мучило то, что этот шрам достался Арану из-за него. Если бы он смог сам постоять за себя, то Аран не бросился бы на помощь на заведомо более сильного противника, пытаясь хоть как-то побороться за своего друга. – Татууу, – противно тянет Аран, – ты купил мазь? Мне нужно обработать рану. – Конечно купил, ты мне все уши прожужжал, – Тату дерзит для вида и фыркает, словно Аран отвлекает его от важного дела. Машет куда-то в сторону дивана, куда кинул пакет с необходимым лекарством. Аран на эти выпадки лишь поджимает свои прелестные губы и не брезгует сказать «спасибо». Шуршит пакет, потом коробочка, а затем наступает тишина, и Тату не сдерживает мимолетного взгляда. Аран крутит тюбик мази, вроде даже что-то читает с умным видом, словно буковки должны как заклинание взять и вмиг испарить с его прекрасной кожи изъян. Наконец-то он откручивает крышку и выдавливает немного мази себе на палец. Смотрит задумчиво, а затем резко кривит лицо. Поворачивает голову в сторону Тату, а тот даже не успевает сделать вид, что вовсе не подглядывал за разворачивающейся сценой. – Тату! – возмущенно восклицает Аран, – она жёлтая! – И чё? – Тату от такого нервно дергает бровью и ахуевает. – Она покрасит мои пальцы! – Аран укоризненно смотрит на Тату. – А мои типо нет? – бросает Тату, уже не скрывая своего раздражения. – Татууу, – жалобно хнычет Аран, – пожалуйста, – и протягивает в его сторону тюбик. Состроенные глазки и надутые губы действуют на Тату безукоризненно. Тот ворчит, перечисляет известные ему проклятия, кряхтит словно старый дед, но все равно откладывает отвертку и встает. Аран улыбается – Тату старается не смотреть на его счастливое лицо. Берет тюбик небрежно, вздыхает и выдавливает немного мази. – Не дергайся. Пальцы аккуратно касаются кожи – Аран шумно и коротко вдыхает, а живот дергается от неожиданного прикосновения. – Больно? – Тату тут же отрывает свой взгляд от шрама и поднимает голову, чтобы взглянуть в глаза Арана. Тот смотрит вниз, на свой живот и пальцы Тату, зависшие в миллиметре от его кожи, и еле слышно отвечает. – Неа. Тату вновь прикасается к коже и начинает неспешно растирать мазь по рубцу. Парень делает это с максимальной аккуратностью, на которую способен, и, как ни странно, нежностью. Аран никак не комментирует то, как Тату старается ради него, и это, неожиданно, задевает. – Чего замолк? – хмыкает Тату, выдавливая еще немного мази. – А что, уже соскучился по моему голосу? Тату от такой наглости замирает и вскидывает голову. Во взгляде Арана нет и намека на насмешку, но то, что он специально задел, видно невооруженным глазом. Тату кривится и убирает руку, но Аран тут же ее перехватывает. – Отпусти, – злится Тату, но Аран лишь крепче сжимает его за запястье. Они молча пялятся друг на друга, пока Аран наконец-то не произносит: – Прости, – и отпускает руку. Тату замирает. – Идиот, это я должен извиняться, совсем с ума сошёл… Аран кладет ладонь на щёку Тату так быстро, что тот не успевает ничего сообразить. Только замолкает резко и непонимающе хмурится. И вроде хочет сказать что-то едкое, но Аран нежно проводит пальцами по коже и улыбается. – Не вини себя, я сам дурак, что кинулся на человека с ножом. Он улыбается и его ладонь скользит прочь с лица Тату. Но тот неожиданно для себя хватает ее и не дает убрать от своего лица. Подтягивает обратно и кладет себе на щёку. – Аран, прости, я больше… Аран подается вперед, замирает в сантиметре от лица Тату. Смотрит внимательно, кусает нижнюю губу в нерешительности. И Тату не может сдержаться – сам льнет вперед, прижимаясь своими губами к чужим. Они целуются словно подростки – неумело и робко. Аран – чтобы не спугнуть, Тату – в попытке понять свои ощущения и чувства. Но они не отходят друг от друга, постепенно углубляя поцелуй. Язык Аран ныряет в рот Тату и сталкивается с его языком. Тату обескуражен, но сдаться прямо сейчас означает проиграть Арану, поэтому он переплетает свой язык с чужим, борясь за лидерство. Они задыхаются от нехватки воздуха, от бурлящих внутри них чувств, которые наконец-то выплеснулись наружу. Все невысказанное сейчас оказывается на кончиках языков. Аран стонет в губы, не выдерживая напряжения. Для Тату этот звук как гром среди ясного неба – он довольно резко отстраняется от парня, который выглядит встревоженно таким неожиданным действием партнера. Аран растрепан, его щеки горят красным, а губы… Боже, эти пухлые губы будут сниться Тату точно не в кошмарах. – Тату?.. – задыхаясь, спрашивает Аран. Старается отдышаться, но в его глазах горит огонек озорства. Он не против продолжить прерванное. А с Тату будто спадает дымка нахлынувшего ранее возбуждения. Он смотрит на Арана и ему кажется, что его только что обвели вокруг пальца. Парень хмурится. – Я, – голос хрипит, – закончил, можешь одеваться, – Тату отводит взгляд, не в силах больше смотреть на обнаженное по пояс тело. – Спасибо, – мурчит Аран, и у Тату сосет под ложечкой. Он не сдерживается, бросает короткий незаметный взгляд на Арана, но тот смеется ему прямо в глаза, чертовски сексуально улыбаясь. Уши Тату загораются пламенем, то ли от смущения, что его раскрыли, то ли от воспоминания о поцелуе. Он отворачивается и отходит к своему столу. Упирается бедрами и смотрит на разбросанные детальки. – Знаешь, – Аран натягивает футболку, морщась от неудобств, – мазь нужно наносить два раза в день до тех пор, пока не заживет.  – Ага, – бурчит Тату, не оборачиваясь. – Знаешь, – Аран уже за спиной Тату, – твоя помощь будет очень кстати, – его ладонь невесомо скользит по линии напряженных плеч, – вернусь вечером, не скучай. Аран выходит из квартиры, оставляя Тату одного бороться с самим собой. Но все, что он может сделать, так это спрятать свое раскрасневшееся лицо в ладонях и тяжело вздохнуть. Мобильник, лежащий на столе, издает звук пришедшего уведомления. Тату медлит, но все же тянется, чтобы узнать, что и кто ему написал. «Целуешься ты так себе» Тату цыкает и, поддавшись на провокацию, строчит ответ. «пф, будто ты лучше» Ответ приходит тут же, словно был заранее набран и ждал отправки. «Я могу тебя научить» Тату не может сдержаться улыбки, глядя на экран. Ему требуется около двух минут, прежде чем отправить всего лишь одно слово. «окей»