off the pages

… Первые лучи просачиваются в комнату, отбрасывая на пол ажурные тени, – тонкая рисовая бумага уже не может скрывать наступающий день. Чонвон просыпается от тепла – не солнечного, а того, что исходит от тела, крепко прижатого к его спине…

Ким Сону не относится к тому типу людей, которые поднимаются ни свет ни заря, чтобы тут же поспешить окунуться в тазик с ледяной водой и натереть кожу банановой кожурой, а после этого безумия еще и отправиться бегать на дорожке или устроить самому себе заплыв на короткую дистанцию – и это до начала первой пары. Вся эта эстетика сигма-альфа-бетта-гамма-дельта самцов его совсем не прельщает – из всех букв греческого алфавита Сону может ассоциировать себя разве что с последней. Его утренняя рутина заключается в том, чтобы умудриться отключить будильник на телефоне и отодрать себя от кровати, а потом отодрать Сонхуна (если бы) от его и, почесывая затылок, пойти готовить завтрак на двоих, потому что когда-то на свою голову пообещал госпоже Пак заботиться о ее оболтусе, который скорее свои яйца сварит, чем куриные. В утро юзера sunny_peach между первым и вторым пунктом добавляется еще двадцать минут. Пятнадцать из них он тратит на обновление ленты твиттера и лайки на каждый пост с его любимыми котами, а оставшееся время проверяет актив под новой главой. Правда, сегодня он ждет, пока загрузится сайт, с особым волнением. Синяя линия доходит до конца, и он выдыхает с облегчением – читатели еще никогда его не разочаровывали. Получить позитивный отклик, будучи одним из самых популярных авторов в фэндоме, несложно, но выходить за рамки негласной договоренности с самим собой и аудиторией все равно страшно: они привыкли читать про неловкие касания и первые поцелуи, а он тут со своими экспериментами – хоть и удачными, судя по восторженным отзывам. DAYdream САННИ!!!! я ОБОЖАЮ твоего Джея АААААА He3JKe Спасибо за главу, автор-ним! Ваши Джейвоны мои самые-самые любимые JWkitties ЧОНСОН СДЕЛАЛ ЧТО???? АААААААААААА ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛОСЬ, ХОЧУ ЕЩЕ jw_love_bot Ну почему нельзя поставить миллиард лайков minnie0805 Спайс от милашки Санни? I’M SEATED Он закусывает губу, чтобы не захихикать вслух, и листает ниже, параллельно разбрасываясь сердечками. Не скупится на благодарности, восклицательные знаки и эмоджи, искренне наслаждаясь комментариями – его день автоматически становится в сто раз лучше, а предстоящий коллоквиум по зарубежной истории больше не кажется проблемой. Дофамин ударяет в голову, и внезапно появляется энергия на то, чтобы откинуть наконец одеяло и, не отрываясь от экрана, потопать в сторону туалета. Jjjjluver Как же было хорошо… пока я не дочитала до секса ⤷ your_FEVER ДАААААА оч люблю sunny_peach, но рейтинговые работы, кажется, не его (((( ⤷ nishitheduck ЭЙ не обижайте автора!! Сону понимал, что идет на риск, когда принимал решение разбавить плавно текущий сюжет небольшой секс-сценой. Обычно в его фанфиках герои ограничивались лишь парочкой страстных поцелуев и пошлыми шутками – ничего такого, что не укладывалось бы в рейтинг «R» (и то с натяжкой). Однако на этот раз без… того самого обойтись не получилось: Джей и Чонвон из его любимой к-поп группы «EN5» перевоплотились в императора и наложника – грань между одержимостью и нежностью, которая возникает в таких отношениях, иначе не покажешь. Пальцы дрожали над клавиатурой, когда он впервые набирал эти строчки. Раньше Сону никогда не решался написать подобное даже в черновиках – всегда обрывался на полуслове, испытывая физический дискомфорт от всех этих «дырочек», «текущих головок» и «юрких язычков». Не то чтобы он ханжа: наоборот, с удовольствием читает работы, в которых авторы прекрасно жонглируют схожими терминами, но сам… едва понимает, как там на самом деле все устроено. Поэтому и переписывал раз шесть, морально готовясь получить огромное количество конструктивной (ну или не очень) критики. mari.gold ЛООООООЛ сразу видно, что автор – девственник Последний комментарий задевает сильнее всего: Сону чувствует, как тепло подступает к лицу, и сворачивает вкладку. Что-то колючее застревает под ребрами: ему крайне неприятно, что текст, из-за которого он отменял встречи с друзьями и не спал ночами, можно так легко обесценить обыкновенной колкостью. Это чертов фанфик, а не эротический роман! Даже не PWP! Да, он не знает тонкостей процесса, но вложил в каждое предложение кровь, пот и слезы. Обязательно, что ли, по хуям скакать, чтобы не нарваться на язв с большим опытом? В жизни Ким Сону бы послал mari.gold на один из этих метафорических хуев, но sunny_peach никогда не опускается до перепалок – пиши так, как будто мнение разных умников в интернете, совершенно тебя не ранит. — У тебя кофе убежал. Голос соседа пробивается сквозь туман мыслей, и Сону вздрагивает, возвращаясь в реальность. Дымящаяся на раскаленной конфорке черная лужа добивает его окончательно – хочется опуститься задницей на холодный кафель и захныкать в коленки. Но терпеть поддразнивания Сонхуна нет абсолютно никакого желания, поэтому он просто выливает остатки в кружку и кидает турку в раковину. — Это был твой, — цедит он и делает большой глоток. Горечь вяжет язык, но Сону все равно проглатывает.

***

… Чонвон научился различать его по шагам. По мягкой поступи босых ног, какая бывает только у самых благородных хищников. Император не ступает – он скользит, бесшумно подкрадываясь со спины и лишая свою жертву шанса на спасение. Чонвон замирает пугливой ланью, когда тигр обнажает клыки.

— Боишься? — губы касаются уха, а пальцы – оголенного плеча. — Правильно делаешь…

Сону соврет, если скажет, что тот злосчастный комментарий не оставил неприятный осадок. Оказывается, его нервная система не видит разницы между летящей на него фурой и резкой критикой его творчества. Он сидит на кухне, уткнувшись в ноутбук, и яростно стучит по клавиатуре – новая глава просто обязана выйти идеальной. Но стоит ему набрать «Распалившись, император прижал Чонвона к стене», как пальцы замирают. В голове сотый раз за день всплывает гадкое «сразу видно, что автор – девственник», и Сону чуть ли не вдавливает кнопку удаления в корпус компьютера. Несколько часов работы коту под хвост – причем ни одному из тех, под которые планировалось. Курсор раздражающе мигает на пустой странице, вводя в состояние близкое к неврозу, и Сону открывает в себе склонность к селфхарму: перечитывать ту самую сцену все равно что с размаху прикладываться головой об стол, но он все равно прокручивает колесико мышки вверх. — Чем занят? Теплое дыхание опаляет шею, прежде чем Сону успевает свернуть вкладку. Нет, ну это точно провал. — Нич… Отвали! Сону пытается хоть как-то прикрыть экран – делает быстрый рывок локтем, но Сонхун ловко перехватывает его запястье одной рукой, а второй обхватывает мышь и пролистывает ниже. Сдаваться без боя, однако, Сону не намерен – нужно только дотянуться до Ctrl+W. — Ну-ну, не дергайся, — шепчет Сонхун в висок, вжимая его кисть в стол так, что костяшки, кажется, белеют от напряжения. Вырваться из хватки не получается, и это чертовски унизительно. — Ладно, — побеждено выдыхает Сону, смирившись с неизбежным, и откидывается на спинку стула. — Только… прошу тебя, без комментариев. Сонхун молча кивает и разжимает пальцы, а Сону вдруг осознает, что никогда раньше не замечал, насколько крупные у соседа ладони. Он чувствует, как краска стремительно заливает лицо, и тут же отводит взгляд – Сонхун бегает глазами по тексту, и Сону решает за ним повторить. Теперь каждое предложение кажется ему странным, диалоги звучат неестественно, а описания видятся куцыми и топорными – и это он еще не подобрался к главному недостатку. Боже, с чего он вообще когда-то решил, что у него есть скрытый талант к писательству? Нужно было и дальше прятать. Словно подтверждая его мысли, Сонхун громко фыркает, а затем и вовсе заходится в откровенном смехе. Сону вспыхивает еще сильнее – жар растекается от щек до самых кончиков ушей – и в коротком приступе ярости пинает его под столом. Одно дело – заниматься самобичеванием, совершенно другое – позволять Сонхуну издеваться над своим детищем. — Заткнись! — Прости, Сону-я, — он прячет улыбку в ладонь, но даже не пытается звучать искренне. — Просто такой ты… невинный, что ли. Сону резко втягивает воздух – снисходительный тон хуже любых подколов. Лучше бы реально что-то дельное сказал. — Да что не так-то?! — он раздраженно тыкает в один из абзацев, оставляя жирный отпечаток на экране, и оборачивается через плечо. Вместо ответа Сонхун склоняет голову набок, словно озадаченный щенок, и щурится, проходясь по тексту еще раз. Сону почти умиляется нахмуренным бровям и поджатым губам, но Сонхун открывает рот – и, как обычно, все портит: — Он чувствует, как волна накрывает его, — читает он низким, нарочито томным голосом, и затем опускает взгляд на Сону, щекоча спину мурашками. — Это ты мне скажи, что не так со словом «кончить»? Они сексом занимаются или серфингом? Пух. И никакой магии как не бывало. Очень в стиле Пак Сонхуна – в его списке тринадцати причин это имя будет упомянуто в каждом пункте. — Ну я же не порно писал! Сону начинает закипать: внутри бурлит так много всего, что в присутствии Сонхуна внезапно становится некомфортно. Ему стыдно, обидно и… еще как-то непонятно – он бы мог опрокинуть стол, но не в состоянии даже со стула подняться. — Ладно, не злись, Я не говорю, что получилось плохо, просто нереалистично. Вот подтянешь матчасть, и будет гораздо лучше, — смягчается Сонхун и утешает его похлопыванием по плечу, прежде чем пойти наконец заниматься своими делами – уж явно пришел на кухню не фанфики Сону читать. Подтянешь матчасть – как же. Сонхуну-то легко сказать. Тихое журчание воды и ритмичные движения оказывают терапевтический эффект: Сону немного успокаивается, откровенно залипая на выступающие вены и напряженные предплечья. Образ рисуется сам собой: Джей стоит у раковины, капли стекают с пальцев, рукава закатаны, а рядом Чонвон… направляет? — Почти, — шепчет Сону про себя и открывает заметки. Чонвон облокачивается на деревянный стол и аккуратно наклоняет ведро, чтобы не залить и так гнилые доски. Ледяная вода хлещет по запястьям, и Чонсон, взращенный сталью и нежностью, вздрагивает. Чашка раскалывается, с губ слетает хрип… Или, может, по-другому? Обычные студенты, одна квартира на двоих, в которой Чонвон просто наблюдает – любуется своим мужчиной, его мышцами, тем, как ловко он справляется с посудой. Прямо как… Нет. Ни. За. Что. Сону захлопывает крышку и пулей уносится в свою комнату – лишь бы больше никаких рельефных бицепсов перед глазами.

***

… Когда-то Чонвон не видел разницы между этой статуей и настоящим императором. Холод и отстраненность застыли на лице Чонсона мраморной маской, которую он позволял себе снимать только в присутствии самых близких. Теперь Чонвон знает: в закатном свете его клыкастая улыбка кажется в десятки раз привлекательнее…

Сону теряет мысль – печально, но с концентрацией внимания у него в последнее время хуже обычного «плохо». В голове каша из путанных реплик и обрывков будущих сцен, которые никак не собираются в стройные предложения, что одновременно удручает и расстраивает. Рука автоматически тянется за телефоном, но Сону вовремя себя отдергивает. — Соберись, — шепчет он под нос, потирая виски, и пробегается по абзацу еще раз. Получилось неплохо. Сону даже хочется погладить себя по макушке, пока он не спотыкается об очевидное. — Чего? Он замирает, перечитывая строчку. … клыкастая улыбка… Перед глазами всплывает кривоватая ухмылка, обнажающая милые ямочки, которые, по скромному мнению Сону, не должны были достаться такому придурку. Черт возьми, да он же совсем не Джея описывает! — О нет… В том, что Сону сходит с ума, целиком и полностью вина Сонхуна. Потому что именно он влез в его голову с этой дурацкой матчастью. Именно он заставил задуматься о том, что ее действительно стоит подтянуть. Быть девственником в двадцать один – не приговор, а прочерк напротив пункта «ЗППП» в больничной карте. Тем не менее становится как-то неловко, когда узнаешь, что у всех друзей уже давно все было, а твой пояс верности еще ни разу даже не расстегивали. Не то чтобы Сону ждет принца на белом коне, просто нет никакого желания совать в себя что попало. Даже ради опыта. Словно по задумке какого-то совершенно бесталанного сценариста, из соседней комнаты раздается стон. Вот у кого нет проблем с «кем попало», так это у Сонхуна. Сону закатывает глаза, надевает наушники – музыка его отвлекает, но идти в ванную за берушами лень – и принимается злобно тыкать по клавиатуре. Он старается сосредоточиться на поцелуе своих героев, но получается только на громком шлепке (боже, зачем он это представил?) на и следующем за ним хриплом смехе. Нет, лучше уж все-таки что-нибудь включить. What you say to me, you bitch, you psychopath? Спасибо, Чонха, именно это Сону и хотелось бы прокричать Сонхуну в лицо. Потому что раньше это воспринималось не иначе как бытовой шум: между звуками стиралки и звуками трахающегося Сонхуна стоял знак равенства. Они, как и полагается порядочным соседям, вывалили друг на друга свои главные недостатки в самый первый день: Сону пишет фанфики и стримит «EN5» через колонку, а Сонхун занимается сексом только в своей кровати и минимум раз в две недели – на этом и порешали. А теперь… пазл сложился. Сону закусывает губу и поднимается из-за стола, оставляя компьютер включенным. Наушники – на полку, телефон – на зарядку, а сам – с головой под одеяло, чтобы ни один монстрик-тревожник до него не добрался. Секс – это ведь не про потребности, механические движения и тыканье туда-сюда. Для Сону важно другое – доверие и комфорт. Чтобы не смеялись над его неловкостью. Чтобы не торопили. Чтобы… Чонвон боялся отдавать себя императору, но Чонсону готов довериться всецело… — Черт. Он знает только одного человека, который идеально подходит ему по всем критериям… Низкий стон заставляет вздрогнуть. … и кажется, он только что кончил.

***

… Чонвон знает, что ему следует бояться. Бояться грубых рук, что оставляют синяки на бедрах других фаворитов. Бояться холодной насмешки, с которой даже милость может сойти за угрозу. Но стоит двери беззвучно сдвинуться, в груди вспыхивает совершенно иное чувство…

— Подожди, давай еще раз. Желательно по слогам и на камеру. — Ты и с первого раза все прекрасно услышал, — Сону вскидывает подбородок, отражая выдуманную им самим же атаку, и скрещивает руки на груди. Если и впился пальцами в локти, то Сонхуну знать об этом абсолютно не обязательно. — Да или нет? Он слишком долго настраивался на разговор и еле выдавил из себя эту проклятую просьбу не для того, чтобы по нескольку раз все повторять – и так ведь тошно. Но Сонхун великодушно делает это за него: — Согласен ли я переспать с тобой, чтобы ты мог потом прописывать секс между участниками к-поп группы реалистичнее? — Сону, проживший все стадии принятия еще до того, как пришел к Сонхуну в комнату, лишь поджимает губы и невозмутимо кивает. — Ты это серьезно? — Абсолютно. Сонхун издает очередной смешок, а затем, будто осознав, что Сону не подхватил его смех, медленно опускает уголки губ. — Нет. Отказ неприятно бьет по ушам, и Сону моргает – раз, другой, – словно перед лицом грубо захлопнули дверь. Он понимал, что будет непросто: готовился к тупым шуточкам, подколкам и разного рода похабщине, но не к ледяному тону. Сонхун совсем не смеется. Не корчится, не дразнится – наоборот, смотрит так серьезно, что Сону вдруг становится не по себе. Он никогда его таким не видел. — Нет? — Не стоит заниматься сексом просто так, Сону-я. Вчерашние воспоминания всплывают сами собой, и гнев подкатывает к горлу. Этот чертов лицемер трахал кого-то у них в душе, а сейчас строит из себя проповедника. Крестик не жмет, святой отец? Может, засунуть его в твою голую жопу? — Это ты мне говоришь? — выходит визгливо, почти истерично. — Ты водишь сюда кого попало, спишь с кем попало, а мне мораль читать собир… — Потому что мне нравится секс, — перебивает его Сонхун на полуслове и вскакивает с компьютерного кресла. — Я хочу, мне весело, моим партнерам тоже. А ты… — А я что? — не прекращает злиться Сону, заламывая брови. — Я что, по-твоему, не хочу? Это ты за меня так решил? Он не замечает, как приподнимается на носках, бессознательно уменьшая разницу в росте, когда Сонхун подходит ближе. Чужие пальцы обжигают скулы, и у Сону спирает дыхание оттого, насколько нежно ощущаются грубые, мозолистые подушечки на коже. Между ними нет и полуметра – достаточно, чтобы уловить древесный запах лосьона, которым Сонхун пользуется после бритья. — Раз хотел, мог бы давно уже… — Наверное… — тон Сону превращается из обиженного в смущенный. — Но я не хочу с первым встречным, понимаешь? — Ждешь Ни-Ки из «EN5»? — Заткнись, — фыркает Сону, даже не пытаясь скрыть того, что на самом деле оценил шутку. Разрядить атмосферу и правда было необходимо. — Ладно, — ухмыляется Сонхун, в его голосе снова проскальзывают нотки привычного баловства. — Но если уж я и становлюсь твоим учебным пособием, то пообещай удостоить мой «корень жизни» приличными описаниями. — Идиот. В теле Сону не осталось и капли напряжения, только странная теплота в груди. Он улыбается, когда игриво, одними только кончиками пальцев, толкает Сонхуна в плечо, и тут же ахает от неожиданности, когда тот перехватывает его кисть, притягивая к себе вплотную. Они делят ровно три вздоха на двоих, прежде чем осмеливаются нарушить тишину: — Когда начнем? — Скажи «нет», и я выберу другого на эту ночь. — Я… — голос срывается, но рука сама тянется к поясу… — Прямо сейчас? Сонхун прикусывает губу Сону быстрее, чем он успевает сделать это сам. Поцелуй выходит несдержанным – горячим, жадным, небрежным, ни одним из тех, которые у Сону были до этого. Тело предательски дрожит, и он давит Сонхуну на плечи, цепляясь за ткань футболки, чтобы удержаться на подкосившихся ногах. Легкие печет, но он не отстраняется, сопротивляясь до последнего – пока в один момент не становится невыносимо. — Стой… мы… нужно… Глаза Сонхуна темнеют, зрачки расширяются, но он не напирает и даже слегка отодвигается, позволяя им обоим отдышаться. В полумраке комнаты его черты кажутся Сону особенно красивыми – жаль, что у него никогда не хватит мастерства описать насколько. — Что нужно? — Не знаю. Просто… помедленнее. Сонхун кивает, но интерпретирует по-своему: Сону медленно умирает на простынях, пока мягкие губы исследуют внутреннюю сторону бедра с мучительной неторопливостью. На нем не осталось одежды – только пот, слюна и следы от зубов. Ужасно грязно – совсем не так романтично, как в его последней работе – но внизу живота отчего-то тянет еще слаще. — Запомни, как ты дрожишь, когда я трогаю тебя вот здесь, — продолжает издеваться Сонхун, обжигая нежную кожу дразнящим шепотом. — И как сбивается дыхание, когда… здесь. Головка члена проскальзывает во влажный рот, и Сону срывается на хриплый стон. Он теряется в ощущениях – кружит ли голову от духоты, недостатка кислорода или от того, как липко становится между ног с каждым умелым движением? Сонхун опускается ниже, и Сону непроизвольно выгибается, проталкиваясь глубже. — Х-хен, ах! — голос срывается, когда Сонхун внезапно сглатывает. Горло сжимается вокруг длины, и Сону запрокидывает голову в наслаждении. Он не ожидал, что будет так громко: чавкающие звуки, мычание Сонхуна, собственное хныканье, которое не получается сдержать. Кажется, именно эти детали и делают процесс по-настоящему реалистичным. Никакой трепетной стерильности, но и до животной страсти еще далеко. Так вот как это происходит на самом деле. Отвлекшись, Сону пропускает момент, когда пальцы Сонхуна оказываются прямо у того места, которое Чонвон из его фанфика смущенно называл «входом». Мышцы растягиваются под давлением крупной фаланги, но Сону тут же ее выталкивает. Ледяной спазм пробегает от копчика до затылка, прежде чем он осознает, что уже вцепился мертвой хваткой в предплечье Сонхуна. — П-подожди… — Боишься? Сону не торопится с ответом – не может оторвать взгляд от нижней части лица Сонхуна. Подбородок блестит, покрытый тонким слоем предъяэкулята, смешанного со слюной. Эротично до невозможности – а сколько сцен можно придумать с этим образом. — Нет, просто… я не готов, — решается признаться Сону. — В смысле… физически. Н-нет, я мылся, конечно, но… не там. Честно говоря, я до последнего не верил, что ты согласишься. Воздух между ними густеет: оседает на языке терпким мускатом с солоноватым привкусом и оставляет послевкусие чего-то приторно-горького – вероятно, стыда. Ноздри Сонхуна слегка раздуваются, словно он так же, как и Сону, хочет втянуть побольше этого насыщенного, интимного запаха. Их запаха. — Как скажешь, — наконец говорит старший и наклоняется, чтобы коротко, задержавшись всего на долю секунды, поцеловать его в коленку. — Оставим это на следующий урок. Все внутри Сону горит в предвкушении того, что Сонхун исполнит обещание и опустится к его разведенным ногам еще не раз. Посмаковать эту мысль, однако, не выходит – Сонхун снова смыкает губы на его члене. Обводит кончиком языка чувствительную уздечку и под тихий скулеж подбирается к уретре. Сону прогибается в спине, теряя на мгновение связь с реальностью: только жар, только спазмы, только влажный рот, который согревает, пока судороги не стихают до конца. Сонхун берет ровно столько, сколько отдает, а потом облизывается, словно дворовой пес – быстрым, практичным жестом. У Сону екает сердце. Тепло рассеивается, а тело тяжелеет – но не противной усталостью, а той приятной истомой, от которой веки наливаются свинцом. На потолке внезапно появляются ответы на все загадки мироздания – Сону и не знал, что оргазм может быть таким крышесносным. Его правая рука ни в какое сравнение. Матрас скрипит, и Сону переводит взгляд на подскочившего с кровати Сонхуна. — Ты куда? А как же..? — младший дергает подбородком в сторону внушительного бугорка. Это он на Сону пялится, окей? — Реакцию партнера будем изучать на третьем занятии. А пока… — Сонхун делает паузу, демонстративно поправляя штаны, и толкается языком в щеку, прежде чем продолжить, — мне нужно в ванную. Подушка летит ему в спину, но отскакивает от захлопнувшейся двери. Сону закатывает глаза, но предательская улыбка все равно растягивает губы. Третье занятие. Он прикрывает глаза, представляя, как поделиться новоприобретенным опытом со своими героями. Без переживаний и без оглядки на негативные комментарии – Сону уверен, Сонхун обязательно поможет ему закрыть все пробелы в знаниях. Черт. Ему бы до второго дожить.

***

— А ты ведь даже не знаешь, — шепчет Чонсон, заправляя непослушную прядь Чонвону за ухо. Тот морщится во сне и, чмокнув губами, отворачивается к стене, — как я тебя сильно…