Забота и насилие имеет багряный цвет

И чтобы никто не трогал, не ждал тебя под дверью и не надеялся на то, чтобы когда-то умер. Ты. Не он. Когда тебя ненавидят все, кто видел тебя и ненавидят те, кто читал. Везде написано одинаково, везде говорится о чувстве власти и величественной силы, что возомнил себя богом в чужих глазах и ухмыляется постоянно, если есть возможность позабавится над букашками. Времена сменялись временем, а капли скифосами, карасами. Отец, тадмавриэлем. Когда нет того, над кем можно позабавится, понимает, что нет смысла держать чертов грим, что нарисовал еще там, до конца света, до конца времени. Стирает белой, тонкой рубашкой. Рукавом и размазывает, растирает, отбрасывает. Ткань сминает в тонких пальцах и выкидывает. Неважно куда, неважно как. Главное, чтобы не нашел. Когда появились букашки , гости, пустя столько лет.. Тадмавриэль был сам на себя не похож. Надо было впечатлить наивного Лололошку, вдолбить ему то, ради чего старается выжить и идет на все, ради получения информации. Готов пойти на сотрудничество со злейшим врагом. Чудо, не иначе. А если информацию надо выбить из источника любой ценой, то эльф может попросить.. Все что угодно.. Сценарий обычный, когда договорились о встрече и сидит, ждет. Ему не привыкать. А пред глазами испуганное лицо Лололошки, которого пригласили на танец. Вальс. Вальс танцуют с тем, кого любишь, верно? Не совсем. Танцуют вальс с тем, кому хочешь внушить страх. Неосознанно, вовсе нет, сам не знал об этом, но походу именно этот танец и эти отточенные движения, навевают на юного мироходца воспоминания, причем не самые лучшие, не самые светлые.. Страх. То что всегда зарождается, когда в такт переступаешь ногой с тем, кого боишься и крутишься вокруг своей оси, уже предвкушая выкида в чертов портал. Но нет, после этого следует прогиб в спине и тихий, протяжный стон под навесом чужого тела. Неосознанно.. Как... Почему.. А тот, кто знает все, лишь слегка придушивает магией,ведь руками не охота. Хочется показать, что все еще умеет, что способен, что не делайте из него врага, станьте союзником. Договоритесь на языке жестов с самым конченным уебком всего этого мира, всей вселенной и мультивселенной. А ведь еще же есть такие ублюдки... И они идентичны. Одинаково отвратительные и мерзкие. Прошел карас после того, как они вежливо договорились о новой встрече. Через карас придет, через карас явится. И пока частички фиолетовой магии собираются в одном месте при телепортации, Лололошка общается с друзьями. Пока Тадмавриэль разгуливает по бункеру, Лололошка ссорится с друзьями. Пока Тадмавриэль смотрит коллекцию уточек наверху, Лололошка мирится с друзьями. Пока Тадмавриэль смотрит модули и их улучшение, Лололошка заходит в бункер. Отцов Свой бункер. Пока Тадмавриэль хвалит шарфика за усовершенствование комнат жизненной необходимости при начале конца света, Лололошка снимает скафандр. Они не говорят о том, что было вчера. Они не говорят, что было цикл назад. Они не говорят, что было карас ранее. Смотрят друг другу в глаза. Отец начинает говорить о своем бункере и о том, что Лололошка живет за его счет. Лололошка извиняется и просит не продолжать эту тему, ведь... Ведь.. Ответь он еще более грубее, как пояснил о великий бог очищения, то явно не оказался сейчас на полу, с голувокружением, а после и потерей сознания. Его бы ждала участь намного хуже, чем 24 часа ранее. Отцу не жалко, Отцу печально, что подобная букашка, которая могла бы разжечь в нем сломанную искру, так быстро затухла. И ничего не остается, как нести. Нести под звуки приборов, под гусиный крик, под мигание лампочек и тяжелых шагов. В медицинский модуль. Проходит и чувствует запах привычный, запах спирта, ватных дисков и лекарств, книг и боли. Приятно.. Спокойно.. И спокойно с шатенем на руках, который погрузился несвойственно быстро в сон, хоть и не специально. Бывает. Наверное. У отца нет, никогда. У тадмавриэля... Нет, тоже нет. Белокурый кладет осторожно на кушетку и ведет пальцами по плечу, на коем останется синяк, а так же ссадина, порез. Конечно, воин уже постиг на себе всю тяжесть бытия от его тяжелой работы, но обработать все же надо. Надеюсь... Или ему хочется дольше побыть с героем, который хотел его убить.. У них это взаимно. Невзаимно наверное чувство тоски по общению, которое сразу же, как почуял отец, решил подчинить его себе. Заставлял все делать так, как захочет именно он! Другие не видят разницы, другие не чувствуют, другие не знаю. Хотя от куда, правда. Или смесь Тадмавриэля и Отца в одном сосуде просто пытается под маской ехидного, достойного и любезного эльфа, скрыть настоящее желание.. Заботы.. Когда Тейрасса лежала так же, на кровати, мягкой, мягкой, живой, а она.. Мертвая. Он делал все, что понадобится, работал карас за карасом и понял только одно. Единственное, что понравилось ему в этом деле, это забота. Наверное.. Так кричала часть Тадмавриэля, кой является мужем и любящим отцом.. Но, извиняюсь за лексический повтор, часть именно Отца, говорила об иследованиях, о власти, о чувстве возвышенности и безысходности мелких муравьев, что бегают под ногами. Их жизнь - ничто, по сравнению с твоей и просто забери то, что по праву... Твое. Ум, грация и высокомерие. Это хорошие качества, несомненно.. Перекись капает.. Кап, кап. Ровно четыре секунды, ровно столько надо для того, чтобы капля раствора упала на ватный диск. Пропитывает рану, до этого отбросив мешающую толстовку. Шипит белыми пузырьками, как пена возле моря собирается, а потом растворяется. Тут уже в пример можно взять пиво или другой иной алкоголь с белым, пушистым, но не суть. Окунает палочку в бурое, даже... Оранжевое,и проводит по синему и бардовому скоплению на коже, оставляя решетки. Все убирает, заворачивает и ждет. Смотрит сначала на лицо, потом переводит взгляд на ключицу, на которой расположилась гордая искра, цвета безоблачного неба в полдник. Голубая. Осторожно проводит пальцами, холодными, но дрожащими. Словно минут десять назад он не хотел убить этого незванного гостя. Она пульсирует, отдает легкой, еле заметной вибрацией. У Тадмавриэля не так, она.. Ледяная и каменная, неживая. Желтая с большим количеством пятен. Фиолетовых пятен. Глаза постепенно открылись, отец читал книгу, а время сказало,что прошел киаф. Недоумение на лице Лололошки выглядело забавным. Словно маленький потерявшийся котенок, который желает утишения и дома. Дома, который сам себе завербовал, причем без стука. Ладно, допустим. Опустим. - О.. Тец? - Не видно? - Нет - просыпайся - Что это было, что.. Пр.. - просто молчи и не нагружай голову лишней информацией. Хотел на секунду сказать личной. Случайно. Правда, лучше не стоит загружать себя проблемами и разбирательством в себе у другого человека.. Эльфа.. Бога, с двумя сторонами монетки, которую подбрасывают постояно и ничего не способен с этим сделать.