Песчинки в крови

      |На рассвете. За городом Суна.|       Песок ещё прохладный, воздух пропитан солью и утренней свежестью. Дан подтягивает повязку, прикрывая нижнюю часть лица. На нём лёгкая накидка цвета пустыни, в волосах — лёгкий беспорядок. За спиной — свёрнутая карта, пара свитков, кое-что из оружия.       Анна рядом. В чёрном плотном плаще с высоким воротом, волосы собраны в хвост, глаза горят уверенностью. На её поясе — ножи, метательные звёзды, припасы.       — Готова? — тихо спрашивает Дан, поправляя маску на лице.       — Всегда, — шепчет Анна и бросает последний взгляд в сторону Суна. — Мама всегда говорила, что истина — это не то, что мы хотим услышать, а то, что должны знать. Я хочу узнать. Всё.       — И я, — кивает он. — Если есть шанс, что тот старик — мой отец… я не могу больше жить в догадках.       Без лишних слов они двинулись в путь. Сначала — верхом на ястребах-проводниках, которые доставят их к границе Страны Огня. Потом — пешком, скрытно, по старым торговым маршрутам, которыми пользовались ещё до образования союзов.       Пески Суна остались позади. Перед ними — долины, леса, горы. И где-то там — Коноха.       — У тебя есть план? — спросила Анна, когда они остановились у родника.       — Появиться в деревне как путешественники из Сандо. Без шума. Наблюдать. Искать… знаки. Людей, похожих на нас.       — Ты думаешь, мы встретим их?       — Я надеюсь, что нет, — честно сказал Дан. — Потому что если да… то всё изменится. Навсегда.       Они вновь двинулись в путь.       Солнце вставало над миром, который всё ещё не знал: дети тех, кто когда-то сбежал от судьбы, возвращаются, чтобы раскрыть правду.              |Коноха. Южные ворота.|       Было уже ближе к вечеру, когда Дан и Анна подошли к деревне. С холма, скрытые под капюшонами, они наблюдали за оживлённой жизнью Конохи. Деревня была больше, чем они себе представляли: высокие укреплённые стены, сторожевые башни, флаги с символом огня — всё говорило о порядке, силе и… традициях.       — Значит, это и есть их наследие, — с ноткой иронии произнёс Дан. — Не ожидал, что всё будет настолько… цивилизованно.       Анна молчала, разглядывая движение у ворот. Семьи, торговцы, ниндзя — все с разными лентами, разными целями, но единым флагом.       — Слишком чисто. Слишком спокойно, — наконец сказала она. — Пошли. Будем просто странниками. На день-два. Пока не найдём того, кто нам нужен.       Они вошли в Коноху как торговцы из Сандо, представившись на въезде без подозрений. Стража лишь мельком взглянула на их документы, выданные в их собственной деревне.       — Дан Сандо… — пробормотал шиноби у ворот, проверяя имя. Дан чуть замер, на секунду напряжённо вслушиваясь — не будет ли реакции. Но мужчина лишь кивнул и вернул бумаги.       Прошли.              |Центр деревни.|       Солнце клонилось к закату. Улицы были наполнены звуками жизни — смех, шаги, звонки из кузниц и голос торговцев. Всё было новым, но в то же время в чём-то странно знакомым.       — Ты бы вырос здесь, — тихо сказала Анна, глядя на детей, бегущих мимо. — Или я.       — А может, всё пошло правильно, — пробормотал Дан. — Нам просто дали шанс жить иначе.       Они остановились у чайной лавки. Заказали чай и сладости. Сели у окна. Дан вытянул карту Конохи и начал наносить пометки.       — Завтра — в архив. Посмотрим, что сохранилось о первых Хокаге. Узнаем о Мито, о её потомках. Слишком много совпадений. Я должен знать.       Анна кивнула, отпивая чай. Её глаза были настороженны, но в них горел огонь. Любопытство. И предчувствие перемен.       — И если это он? — спросила она. — Что ты сделаешь?       Дан на миг замер.       — Посмотрю в глаза. И решу. Кто я — его сын… или только Дан Сандо.              |Коноха. Архив храма.|       Был тёплый, ясный день, но внутри старого архива царила тень и тишина. Сотни свитков, стопки книг и записей — хрупкие и вековые, полные тайн прошлого.       Анна провела пальцами по полке, глаза цеплялись за имена, даты, печати. Рядом, чуть нахмурившись, стоял Дан.       — Мы ведь даже не знаем, из какого они были клана, — выдохнула она. — Просто Хана… и Мэйн. Этого мало.       — Но у нас нет ничего другого. Если мы найдём хоть малейшую зацепку, может, она приведёт нас к ответу, — сказал Дан, открывая очередной свиток. — Мы не ищем их самих… мы ищем тех, кто мог быть рядом. Кто мог быть нашими отцами.       Они разделились — просматривали списки родившихся, пропавших, брошенных детей и женщин, исчезнувших с карт деревни.       — Смотри, — Анна подошла ближе, держа в руках тонкую, пыльную папку. — Здесь есть упоминания о двух молодых женщинах, покинувших деревню почти двадцать лет назад… но никаких имён. Просто: "две младшие особи женского пола, зарегистрированные как посторонние, утрачены".       Дан скрипнул зубами.       — Как удобно. Ни имён, ни родословных.       — Такое чувство, будто они никогда не существовали, — Анна прошептала. — Но кто-то точно стер их следы. Осознанно.       — И если их удалили из летописей, — задумчиво пробормотал Дан, — значит, была причина. Возможно, потому что их связь с кем-то важным... была нежелательна. Или… постыдна.       Анна подняла на него глаза:       — Значит, мы не просто дети беглянок. Мы дети тайны. И эта тайна — глубже, чем мы думали.       — Мы выясним, кто наши отцы. Хоть перевернём всю Коноху, — твёрдо сказал Дан. — Даже если придётся заглянуть в глаза самому Хокаге.              |Чайная лавка у южных ворот Конохи|       Анна осторожно опустилась на подушку у низкого столика. Запах жасминового чая и выпечки приятно обволакивал, придавая месту атмосферу уюта и тишины. Дан остался на улице — сказал, что подождёт и проверит, нет ли новых сведений у торговцев.       За соседним столом сидела пожилая женщина — в тонком сером кимоно, с аккуратно прибранными седыми волосами. Она бросила на Анну тёплый взгляд и немного подалась вперёд.       — Прости, дитя… ты, похоже, не из здешних? — спросила она добродушно. — Вижу, глаза ищут, а душа неспокойна.       Анна чуть улыбнулась.       — Я… ищу отца. Моя мама жила здесь, в Конохе. Очень давно. Я хотела узнать о ней больше.       — Значит, ты из далёких краёв. Не часто молодые девушки идут по таким следам. А как звали твою мать?       Анна замялась, потом решительно кивнула:       — Мэйн. Просто Мэйн. У неё были длинные тёмные волосы, и она ушла из деревни много лет назад.       Старушка резко изменилась в лице. Руки чуть дрогнули, и чашка в её пальцах едва не качнулась. Она подняла взгляд на Анну, и в глазах её впервые появилась тревога.       — Мэйн… — прошептала она. — Я знала одну Мэйн. Красивую… гордую. Но… о ней нельзя говорить, дитя. Не здесь. Не сейчас.       Анна наклонилась вперёд:       — Пожалуйста. Мне не нужно много. Только... хоть что-то. Это важно для меня. Для нас с братом.       Старушка покачала головой, глаза её блеснули.       — Моя память стара, но сердце моё помнит. Прости… если скажу больше — могут прийти те, кого не должно тревожить прошлое. Береги себя, девочка. Иногда правда… слишком тяжела для тех, кто её ищет.       Анна опустила взгляд, губы её дрогнули.       — Спасибо. Хоть за это.       Старушка долго смотрела ей вслед, когда та поднялась и вышла из чайной, унося с собой не ответ — но ниточку надежды.              |Два дня спустя.|       Через два дня Анна и Дан уже привыкли к жизни в этом городе, обыскивая каждую улицу в поисках хоть какой-то подсказки. После того как старушка загадочно молчала, они всё равно не прекращали искать, но всё было тщетно. Казалось, мир был безжалостен, и ответы так и не раскрывались.       Одним жарким утром, когда солнце стояло в зените, Анна шла по улице, обдумывая, что делать дальше, как ей на пути встретился торговец с опалённой прической. Он улыбнулся, протянув к ней маленький свёрток, завёрнутый в старую ткань. Она наклонилась, чтобы взять его.       — Это вам от одной старушки, — сказал торговец, и, не дождавшись вопросов, быстро ушёл в сторону.       Анна распаковала свёрток с осторожностью, и внутри обнаружила пожелтевший клочок бумаги. Почерк на нём был неаккуратным, но разборчивым:       "Второй хокаге."       Сердце Анны пропустило удар, и она замерла на месте, держа в руках записку, которая могла быть ключом к разгадке.       "Второй хокаге…"       Она повернулась к Дану, стоявшему неподалёку, и передала ему записку. Он молча взглянул на слова, нахмурив брови.       — Это может быть намёк. Вполне возможно, что это тот человек, которого мы ищем. Но почему именно второй хокаге? Что это значит для нас?       Анна пожала плечами.       — Нужно искать дальше, Дан. Это не может быть случайностью.       С каждым днём их поиски становились всё более интенсивными, но теперь у них был новый ориентир. Путь к истине всё ближе.       Анна и Дан вернулись в гостиницу, где остановились на время своего пребывания в Конохе. В комнате, наполненной тёплым светом заката, они разложили на полу старые карты, заметки и имена, что удалось собрать за последние дни. Записка со словами «Второй хокаге» теперь лежала в самом центре — как путеводная звезда в их поисках.       — Если это действительно имеет отношение к отцу, — тихо произнесла Анна, — значит, и у наших матерей есть связь с Конохой... с кланом Сенджу.       Дан кивнул:       — Это бы объяснило многое. Особенно наш контроль чакры и стихий. Сила, выносливость... Всё сходится.              |Утро, следующего дня.|       На следующее утро они направились в архивы. Старое здание у самой окраины административной части Конохи скрывало в себе десятки лет истории. Хранители данных, хоть и с подозрением, всё же разрешили им ознакомиться с открытыми записями, не подозревая, что эти двое ищут своих корней.       Они начали с конца — с нынешнего поколения Сенджу, постепенно переходя всё дальше в прошлое. Дан тщательно пролистывал свитки, Анна проверяла имена, даты, родственные связи. И вот, спустя часы, они наткнулись на крохотную запись.       "Старший сын Бутсумы Сенджу — Хаширама Сенджу. Средний сын — Тобирама Сенджу. Умершие дети: Итама († в детстве), Каварама († в детстве), Хана († в детстве), Мэйн († в детстве)."       Анна замерла, прочитав строки вслух.       — Они... умерли?       Дан стиснул зубы, забирая свиток в руки:       — Или кто-то хотел, чтобы все так думали. Это всё, что есть. Больше — ни строк, ни упоминаний, ни личных записей.       Анна села на пол, сжав в руках записку и размытые строки из хроник. В груди поднималась волна боли и негодования. Их матери были стёрты из истории, словно и не существовали вовсе.       — Значит, они сбежали не просто от судьбы, Дан... они бежали от клейма, от заточения в системе, где не было выбора. — Голос Анны дрожал. — Кто-то сознательно вычеркнул их из прошлого.       Дан медленно опустился рядом.       — Мы найдём правду. До самого конца.