три года

три года. прошло три года, а взгляд тодороки шото остаётся неизменным ещё со времен академии, - холодный, безэмоциональный и отстраненный ещё больше, чем раньше. и бакуго чувствует свою вину в этом взгляде, сглатывает ком в горле и старается угомонить свои чувства, ведь Шото, вероятно, уже плевать - и ему должно быть тоже. они перекидываются парой официальных фраз и больше не разговаривают, не пересекаются, и вообще оба чувствуют желание уйти отсюда, вновь не видеть друг друга годами, перестать испытывать судороги в животе от одной лишь неловкой встречи глаз и просто забыть как и предлагал бакуго ровно три года назад класс 1A выпустился с ЮЭЙ и ученики освободились от оков учёбы, взяли свои лицензии в руки и ушли в свободное плаванье - кто то стал героем и с грузом на душе продолжил спасать людей, кто-то решил уйти из этой профессии после минувшей войны, а кто-то оказался предателем - уехал в америку, никого об этом не предупредив, сменил номера и спокойно начал работать под руководством новых лиц в виде про-героев. и тем самым человеком был шото. он соизволил встретиться с давними друзьями лишь сегодняшним вечером, выделяя пустым взглядом одного из них. кацуки начинает становиться плохо, жар разливается по телу, в голове неизвестный шум, а в груди скребут кошки. да так скребут, что хочется добровольно пойти на вскрытие, раздробить себе грудную клетку, раздавить сердце одной левой и перестать что-то чувствовать. в период их совместной учёбы произошло многое. многое, касающаеся личной жизни шото и кацуки, о чем другие и не подозревали

***

блондин был редкостным мудаком: оскорблял и агрессировал без причины, ставил себя выше всех и ужасно любил бесить спокойного тодороки, который первое время старался не вестись на провокации. почему то прицепился кацуки именно к нему, то ли конкуренцию чувствовал, то ли рожа бесила, - бакуго склонялся ко второму. но стараться и делать - понятия разные, и у всего всегда есть предел, точка невозврата, конечная остановка, даже если речь идёт про почётный титул "спокойствие ЮЭЙ" . тот день оба запомнили на долго : обыденая драка, мордобой, море пота, крови и побоев, а после страстный поцелуй без дальнейших объяснений. они оба не понимали почему и зачем - просто так было проще. проще унимать свой пыл. вдавливать чужое тело в стену и бороться за главенство в чужом рту, скользить руками по изгибам, дёргать за волосы, комкать одежду и судорожно ловить глотками воздух, не в силах остановиться - а после расходиться, как ни в чем не бывало, не смотря друг другу в след. разбираться ни один из них не хотел, всё устраивало каждого и цикл по тихонько замкнулся: словесная перепалка, пару ссадин и чужие губы на других но ведь они были не маленькими детьми и вскоре поцелуев стало мало, все это начинало приедаться и эта обыденность не спасала от нескончаемой злости к друг другу. пыл обоих перестал утихать от соприкосновений губ, требуя куда большего выброса энергии, больше эмоций, больше адреналина. кацуки с шото выходили на новый уровень и их уединение начало происходить не в тёмных углах академии, а уже в их личных комнатах, с жарким продолжением после. они вжимались друг в друга, действовали резко,  заботились только о своих ощущениях, а их чувства оставались неизменны - ненависть и злость, похоть и скачки адреналина, которые по силу перекрыть было только тихими стонами, шлепками тела и поцелуями, пропитанными похотью и отчаянием. и вроде как всё шло своим чередом, вот только шото начал меняться, вести себя странно и избегать, совсем не поддаваясь на провокации кацуки, лишний раз игнорируя колкие слова в свой адрес. бакуго не понимал, что происходило, и его это раздражало - тело привыкло к выбросу гормонов, привыкло прижиматься к постели и чувствовать внутри себя горячую плоть, доводящую до судорожного оргазма и звездочек в глазах, привыкло отпускать свой гнев и чистить разум от скверны, а теперь козёл отпущения бегает от своего пастуха и ничего не объясняет. это продолжалось на протяжении нескольких недель, а может и вовсе месяц: бакуго выводил шото из себя, чаще бросался на того, выкидывал омерзительные слова в его адрес, но в ответ получал кулаком в морду - это не то, чего он искренне хотел, и явно не то, что помогало обуздать накопившиеся отрицательные эмоции. кацуки путался, его путал тодороки, его поведение, броские взгляды и отказ от удовольствия. все доходило до такой степени, что бакуго начинал сам искать причины поведения этого двумордого идиота: ему надоели бессмысленные перепихоны для выпуска пара, может перестал стоять, или вообще у него кто-то появился. от последнего почему то сердце пропускало удар, а голову заполняли смутные мысли, которые терзали его душу, но кацуки отрицал и запрещал признаваться в этом даже себе. время шло, а терпение кончалось, чувства переполняли - тренировки уже не могли помочь справиться, ему нужно было лекарство, лекарство в виде долбанного тодороки шото киришима решил с этим помочь и подумал, что алкоголь будет лучшим вариантом, ведь он расслабляет и помогает забыться на время и бакуго был уверен, что "бро" ошибается. ведь "бро" никогда не выдаёт чего то, что идёт как по маслу на часах была полночь, шумная компания пьяных подростков отшивалась в гостиной своего общежития и играла в приевшиеся игры по типу "правда или действие", "бутылочка" или "кто расскажет ещё какую херь", пока блондин выпивал следующую бутылку, разглядывая шото. тот выглядел покрасневшим, туманным и таким непривычно-открытым, что заставляло кацуки не отводить глаз даже после столкновения с чужими. а что шото? шото просто тоже пьян. шото просто тоже смотрит в ответ. шото просто тоже хочет. кацуки будто смекает, читает между строк и быстрым движением опустошает бутылку, поднимается с дивана и медленно переводит взгляд на лестницу, намекая тодороки пойти за ним. он чувствует головокружение, с трудом проходит по лестнице и заваливается в свою комнату, выжидает словно хищник. он отчитывает секунды, сверлит взглядом дверь и прислушивается к шоркающим шагам за ней. вот он. дверь открывается, силуэт входит внутрь и только свет луны освещает лицо тодороки, закрывающего за собой скрипучие "врата". шото стоит и  пытается найти ответ в алых глазах напротив, щурится и облизывает обсохшие губы - слишком предсказуемо: во взгляде он видит похоть, страсть, злость и туманность от алкоголя, и тодороки не глупый, его позвали сюда не за разговорами, они им не нужны, они не нужны ему. поэтому он срывается к блондину и впивается в него губами, жадно прижимая к себе горячо, страстно, долгожданно бакуго почти задыхается, комкает чужую футболку и тянет на кровать, - ноги подкашиваются - шото прижимается сверху, тянет за волосы, протискивает язык дальше, вылизывает каждый уголок рта напротив и судорожно растегивает чужую ширинку - воздуха категорически начинает не хватать. они тонут в друг друге, жмурятся от удовольствия и кацуки чувствует, что это не злость. это что-то запретное, что-то, что ему не нужно, не сейчас, не в конце академии, не в такой обстановке. тодороки думает почти так же. и его просто переполняют эмоции. он кусается, зализывает раны и позволяет себе всё, что хочет и бакуго не останавливает. бакуго проваливается в объятия экстаза, своих чувств и долбанного тодороки шото. где то сверху доносится тихое "люблю" и кацуки неожиданно отвечает ответом, сопровождая весь короткий диалог всхлипами удовольствия, смазанными поцелуями и громкими шлепками тел друг об друга на утро шото слышит лишь "забудь" и они забывают. так думает бакуго. а тодороки так не может, тодороки тонет в омуте и не понимает почему все происходит с ним, тодороки винит себя и пытается забыться, даже начинает потягивать неприятный сигаретный дым - но все это лишь мираж, все это лишь иллюзия амнезии его чувств. он понимает - в тот день было последним всё: взгляды, вздохи, разговоры, секс. и последнее пересечение в их жизни, в их личной жизни. они сталкиваются во время патруля, разборки со злодеями, репортажами и до тупого бесполезными тусами топ-героев, которые даже в скрытых от камер местах продолжают натягивать свои лицемерные улыбки, пряча гущу ненависти к другим товарищам. их взгляды не пересекаются, диалог не начинается даже с банального и до жути клишированного приветствия, они просто ходят бок о бок, но не имеют никакого контакта. вот только блондин иногда чувствует чужой взгляд на себе, пронзительный и до боли родной взгляд разномасых глаз, в тех, которых он тонул каждый день академии, не в силах отвести взгляд и скрывать очарование. но ведь это все не то. не то, чего хотел многие годы шото, не то, о чем он грезил в слащавых мечтах славных деньков в академии, не то, с чем он засыпал ночью. последний год учёбы выдался ужасно тяжёлым: экзамен на экзамене, постоянные силовые тренировки, контролирование причуды, нападение злодеев, а после и вовсе трагическая война против них. но тодороки не считал, что сложно ему было из-за этого, вовсе нет, и его сердце отзывалось болью, подтверждая, что дело совсем не в экзаменах или каждодневном нападении злодеев. он вроде дышал, жил, ел свою любимую собу, общался с одногруппниками, спасал людям жизни и вроде все стабильно и хорошо - только душа разрывалась каждую ночь, отзываясь острой агонией в сердце, порождая кошмары и бессоницу, унося за собой все силы героя. он не хотел есть, не хотел спать, не хотел ничего - лишь бы снова ощутить взгляд чужих острых, ярко алых глаз, желательно без нотки ненависти в них. но тодороки не получал даже последнего. он не получал ничего, никакого контакта, никакой взбучки - бакуго был близко в физическом плане, далеко - в душевном состоянии разбитого парня, который и понятия не имел, за что ему это всё. он пытался. первые недели тодороки и правда пытался: он бегал за бакуго в поисках ответов, поджидал его возле комнаты, старался поймать на пробежке. вот только все тщетно. гетерохром получал лишь новый синяк, а его виновник даже не удосуживался глянуть на него, холодно смотря куда то сквозь человека напротив, выражая полное безразличие к ситуации, к его чувствам. к шото. попытки продолжалось, сердце болело, душа разбилась на частички и улетела в астрал. тодороки тоже улетел - в Америку. ни предупреждения, ни звонка, ни смс - ничего. лишь холодный голос айзавы монотонно рассказывал о досрочном завершении экзаменов и перелете тодороки в чужую страну, никакой информации про его возвращения и не было, все молча поняли, что ждать его больше не стоит. бакуго тоже разбился. в тот день он рвал и метал, кричал в подушку и не мог понять собственной реакции: ведь это он все прекратил, он отстранился и отвернулся от человека, который принял его таким, какой он есть. кацуки назвал себя трусом и долго сидел на крыше, смотря на уходящее солнце - такое красивое и далёкое, совсем как шото, только солнце приходит на следующее утро, а тодороки - нет. кацуки долго приходил в себя, смотрел в телефон и периодически набирал знакомый номер, на повторе слушая автоответчик: от голоса этой женщины уже тошнило, а в ушах стоял звон повторяющиеся фразы "данный номер больше не обслуживается, уточните новый номер владельца непосредственно у него самого" - ха, будто бы у блондина была какая то возможность сделать это. спустя время бакуго продолжил жить дальше, сосредоточившись на карьере героя: он выпустился, его взяли в хорошее агентство, и вроде бы он должен был быть доволен, вот только сердце все не как не умолкало и иногда напоминало о себе, сжимаясь в муках просраного шанса.

***

- А помните как мы пронесли алкоголь на новый год, а айзава потом отчитывал ииду, - компания захохотала, вспоминая как очки одногруппника запотевали от злости и стыд перед учителем - Да, славные были времена, - подловил мидория и перевёл взгляд на молчаливого тодороки, - Тодороки, а что у тебя там было за эти годы? Нам всем интересно, ты ведь так быстро улетел, видимо что-то крутое! - шото поднял глаза на друга и задумался над своим ответом - Я многому научился в Америке, там и правда отличается обучение от нашего, - шото сполоснул горло тем же пивом и продолжил, - особо ничего интересного, но Америка специализируется на скрытности, это и правда очень полезно в сложных ситуациях, когда следует дождаться подмоги, - он расслабленно опустил плечи и упёрся на спинку стула, опустошая стакан и подзывая официанта налить ему новый - Ха, я бы в одиночку все решил и не ожидал бы никакую помощь, - бакуго подал голос и фыркнул, запивая свои слова, ловя холодный взгляд, когда то любимых глаз - Ты всегда всё решаешь один, - шото успешно вставил свои пять копеек, съязвил, ткнул в ошибку кацуки и расковырял его больную рану, напоминая давние года, и блондин пожалел, что вовсе открыл рот, отводя взгляд в сторону. деку будто чувствовал напряжённое молчание и решил заговорить, разбавив обстановку - Так когда ты снова улетаешь, тодороки? Хотелось бы видеть тебя в японии по-дольше, - он мило улыбнулся и пододвинул свой недопитый стакан киришиме, который был явно не против его осушить - Никогда, - молчание раздалось за столом и все замерли, - Я останусь в японии, все таки мой перелет был для набора опыта и новых связях, - он прикрыл глаза, ощущая как алкоголь пеленой разносится по его крови, ослабляя зажатые работой мышцы и разгоняя мысли прочь, развязывая язык из узла сердце бакуго пропустило удар. он не мог поверить в его слова и в глазах на секунду потемнело, а кровь в висках с силой застучала, отдаваясь глухой болью, приглушая звуки вокруг. он останется. шото не уедет. и почему то кацуки чувствовал радость? шок? облегчение? он не знал точно, не мог описать, его губы припали к стакану, успокаивая стук в голове. тодороки не спеша вышел, предупредив, что хочет подышать воздухом, ретируясь через задний выход, дабы скрыться от лишних глаз. через минуту белая копна волос нервно встала из-за стола и понеслась за гетерохромом - Это правда? - тихий вопрос, не имеющий смысла, будто бакуго и сам не слышал ответа, но почему то он хотел услышать лично и убедиться, что тот не пропадёт вновь. длинные пальцы зажимали сигарету между, поднося к губам, пока высокая фигура облокачивалась на перила уличной лестницы, ведущий вниз к выходу. сигаретный дым развевался по ветру, оставляя после себя лишь лёгкий неприятный запах табака, но владельца сигарет это явно не волновало. не волновало уже как три года. черт, ведь кацуки послужил этой вредной привычке. шото сделал затяжку, поднял голову наверх и уставился на небо, выдыхая белый дым из лёгких. как приятно. - Что именно? - тодороки понимал вопрос. не понимал, зачем переспросил, но почему то так казалось нужным. так казалось правильно. все те же тонкие пальцы плавно потушили окурок и отправили его за пределы лестницы. тц, как не по геройски. кацуки стоял отдалённо, не приближаясь, он ведь не имеет на это право, как и сам шото - Ты останешься? - голос звучал странно, будто это была надломленная просьба, мольба, извинение.. в общем, блондин списал на алкоголь и подошёл ближе, - хоть где то сделал первый шаг, - спиной прикладываясь к зашарпанной железной балке, разглядывая короткий кивок, который служил ответом на его вопрос. на его мольбу. пальцы парня напротив вновь потянулись к пачке, выуживая оттуда новую партию никотина, поджигая зажигалкой. кацуки усмехнулся, что шото ею пользуется, - Почему ты не сказал, что уехал? - сигарета сломалась на пополам. тодороки перевёл взгляд на блондина, и тот вновь готов был задыхаться. в глазах горел огонь - ярости, боли, предательства, но самое страшное, что разглядел в них кацуки была ненависть. он сглотнул подступающий ком в горле, не в силах сказать что либо. в груди жгло, глаза щипало - он чувствовал себя на грани жизни и смерти, и перевес явно был не в пользу первого. - Я тебя ненавижу, - надломленная фраза, но почему то бакуго опешил, застыл и не совсем понял. не понял интонации. это не то, совсем не то, ненависть так не звучит и кацуки знал это лучше всех, ощущал её на себе, к кому то, видел её в других, слышал её и чувствовал. почему то от шото не веяло ненавистью, даже если он и уловил это чувство в глазах напротив, - Ты совсем не изменился, - на лице тодороки засияла мягкая улыбка, если приподнятые уголки губ можно так назвать. кацуки совсем запутался и застыл, рассматривая до боли родную улыбку на чужом лице. сердце заполнилось теплом и быстро застучало в грудной клетке, наровясь сломать ребра напрочь и дать волю эмоциям. казалось, что бакуго впервые за последние три года почувствовал столь приятные эмоции - это странно, ему ведь только что сказали о ненависти, а он как дурак рад увидеть улыбку в свою сторону. - Когда ненавидят - не улыбаются, - блондин усмехнулся и провел рукой по волосам, стараясь скрыть свой нервоз. губы поджались, взгляд увелся в сторону, а в голове заплясали мысли, которые хотелось вылить на человека напротив. рассказать, что сожалеет, что был дураком, что до сих пор любит, но совесть не позволяет, да и шото это наверное давно не интересно - Ты прав, - гетерохром выдохнул, продолжая смотреть в пестрые глаза напротив, и улыбка медленно сползла с его лица - Сказал мне забыть, а сейчас отчитываешь за то, что я не предупредил? За то что уехал? Ты серьёзно, кацуки? - свое имя резало по ушам и парень понимал, что у него не было права на упрёки. сам сказал забыть. сам не смог. на что у него вообще есть тогда права? продолжать избегать и наблюдать на тодороки из-за угла, ловя чужой взгляд и задыхаюсь от него, как пятнадцати летняя девственница? не в стиле бакуго, совсем - А ты забыл? - парень сначала скажет, потом подумает. подумает и не найдёт вопроса лучше, ведь ему это важно. ему важны чувства двумордого, и тогда они были важны тоже, вот только свои он не хотел принимать, решив, что убежать будет гораздо легче. и вот к чему все привело - Пошёл к черту, кацуки бакуго, - его послали в лицо, но он не сказал нет, и в душе зацарила надежда. блондин поднял свои глаза, встречаясь с другими, выискивая в них хоть какой то ответ, - Ты отшил меня, мои чувства, ты разбил всё живое во мне, и именно ты довёл меня до переезда в другую, мать его, страну, - тодороки подошёл ближе и с каждым словом тыкал пальцем в грудь напротив, задыхаясь в собственных словах, - Я бегал за тобой, пытался тебя понять, пытался найти хоть какую то поддержку, но тебе было плевать. Для тебя это было не больше, чем перепихон на пару раз, так что не смей вообще со мной контактировать, - в ушах немного гудело, голова шла кругом, а сердце сдавливало с каждым словом. бакуго не выдерживал, - Не хочу тебя видеть, не хочу тебя слышать, не хочу иметь с тобой ничего.. - Я люблю тебя, - шото замолчал. в воздухе повисла тишина и кацуки хотелось провалиться сквозь чёртову плитку, там же и захоронить себя, скрываясь от взора разноцветных глаз. зачем он это сказал - было явно лишь одному богу, но блондину так казалось легче. легче, чем держать это всё в себе. легче, чем уйти с сожалениями и не сказанными чувствами, хоть он и понимал, что это конец. на этот раз уже окончательный он неторопливо поднял взгляд и обомлел, наблюдая за расширенными зрачками и одинокой слезой напротив. а может это ещё и не конец, может все таки начало, где кацуки отмоет свои грехи и больше не будет бегать, как трус. парень сделал шаг вперёд, - так близко - и обнял тело напротив, сжимая в своих руках чужое тепло. теперь слезы стекали по его щекам, но почему то он не был расстроен - Я ненавижу тебя, - тихий всхлип и голова опускается на чужое плечо, - Ненавижу тебя так же сильно, как и люблю, кацуки, - руки обвили спину бакуго и вцепились, будто это их последняя надежда, будто этого больше никогда не будет, но как же они ошибаются двое выпитых и глупых парней стояли на лестничной площадке ещё долго, наслаждаясь рваными поцелуями и близостью, которая когда то давно была у них