Во лжи и истине

В его ушах шум, его кожа липкая и холодная, а его глаза цепляются за кровь; она везде, куда бы он не посмотрел; его грудь сжимает также, как чужие руки его плечи. Его встряхивают — он не замечает этого. Цзин Юань не смотрит на мертвую Байхэн химеру, Цзин Юань не смотрит на тело Инсина, Цзин Юань не смотрит на то, как его мастер исчезает вдали — Цзин Юань не слышит и не думает ни о чем из этого, и он хотел бы закрыть глаза, но не может; он не думает, что его тело принадлежит ему; он бы хотел, чтобы кто-то другой был на его месте, чтобы все это было одним длинным дурным сном. Его встряхивают еще раз — он хочет закрыть глаза и уши, как маленький ребенок; он видел войну, он шел через нее, но есть вещи, которые слишком даже для него. Как все так вышло? Его голова резко дёргается в сторону, а щека горит болью на фоне холода всего тела. — Цзин Юань! — и старейшина, Пожиратель Луны, Дань Фэн, заставляет его посмотреть на себя. Цзин Юань моргает, и осознание реальности возвращается; беги, сражайся, убивай, говорит военная часть его; замри, говорит всё остальное, когда на него смотрят горящие глаза видьядхары. — Слушай меня внимательно, Цзин Юань, — голос Дань Фэна такой внушительный и строгий, что он не имеет сил ослушаться его, — ты услышал, как я не мог смириться со смертью Байхэн. Ты не знал, что делать с этой информацией, и пока ты все обдумывал, я сманил на свою сторону Ин… Инсина, — голос старейшины срывается на имени; никто из них не смотрит на тело, до которого они могли бы дотянуться рукой; кровь пропитывает их колени, пока они на земле. — Я придумал план, я взял остатки Байхэн, я решил использовать Аркан. Цзинлю пыталась остановить меня, но было слишком поздно. Ты не знал, как далеко я зайду, ты не знал, как обернется ситуация, потому что тебя здесь не было, — это неправда, он был здесь; кровь пропитывает его одежду, холодит его кожу; где же еще он мог быть, если не пытался вместе с ними вернуть их общего друга? — Но… — выдыхает он, и его плечи сжимают до боли. — Тебя — здесь — не — было, Цзин Юань, — повторяет Дань Фэн, в его устах это звучит, как истина, высеченная на камне; едва ли кто-то мог бы в этом сомневаться, если бы услышал эту историю. Цзин Юань, тем не менее, упрямо мотает головой; запах крови щекочет его нос и заставляет слезиться глаза. — Но я был… — Нет! — и воздух вспыхивает, содрогаясь; на его плечах останутся синяки в форме рук, и он морщится; он издает тихий звук, кажется, это всхлип. — Тебя здесь не было, Цзин Юань. Повтори это. Сейчас же. Но он был. Он участвовал во всем этом. Инсин мертв. Его мастер ранена и исчезла. Байхэн мертва вновь. — Повторяй. Он не хочет. — …меня здесь не было, — врет он, задерживая дыхание, смотря на кровь вокруг них. — «Я ничего не знал», — продолжает Дань Фэн; и Цзин Юань знает к чему это ведет, он не хочет. — …я ничего не знал, — тем не менее, ложь стекает с его языка; на вкус, как медные монеты. — «Я пытался их остановить, но пришел слишком поздно». Почему ты так заботишься обо мне? — не спрашивает он, ведь знает ответ; они все заботились о нем, как о самом младшем. — …я пытался их остановить, но пришел слишком поздно, — и хватка на его плечах расслабляется, но голос Дань Фэна остается стальным. — Это то, что ты скажешь старейшинам и всем, кто спросит тебя о том, что случилось сегодня. Ты уйдешь и вернешься за подмогой, чтобы арестовать меня. Цзин Юань вскидывает голову, он не собирается!.. — Ты арестуешь меня и предашь суду, — повторяет, как мантру, Дань Фэн, как приказ, который он, солдат, должен исправно выполнить, видя его бунт без слов. Цзин Юань снова не может дышать, за ним мертвая химера, а рядом тело Инсина; он не может уйти, он не сможет ничего из этого сделать; он не хочет. Внезапно жесткий взгляд становится мягче, а на его пульсирующей от боли щеке появляется ласковая рука. — Ты справишься, Цзин Юань. Ты сильный, волевой и способный человек. Я горд тем, что знал тебя, — и это звучит, как прощание, когда его раны частично исцеляются, а усталая улыбка последнее, что останется в его памяти о Дань Фэне, когда он займет свою роль, когда он исполнит все, как велено, когда он скажет то, что должен сказать. Когда пройдет суд, когда объявят казнь, когда он будет давать ложь за ложью. Когда он закроет глаза на то, что тела Инсина не было там, где он оставлял их; когда он сделает вид, что удивлен встретив мужчину с другим именем, но тем же лицом и без воспоминаний. Когда он найдет свою наставницу и поднимет против нее оружие. Когда он даст перерождению старейшины исчезнуть в изгнании, чем позволить гнить без света и свободы. Когда он встретит маленькую видьядхару со светлыми глазами и сиреневыми волосами с двумя рогами, вместо лисьих ушей; когда он едва сдержал себя, чтобы не упасть прямо там на колени и не обнять старого друга. Тогда Цзин Юань перестанет лгать.