Все из-за Керкес

«Какие еще сюрпризы мне стоит ожидать?» — раздраженно подумал Анакса, недовольно передергивая обнаженными плечами. Керкес молчал. Впервые за время их пребывания вместе отлип и перестал маячить на краю сознания. Он просто хотел расслабиться, пока была возможность. Но после ритуала, с новыми возможностями, это оказалось труднее. Всё раздражало. Больше обычного. Ледяная вода, обжигающий пар, неприятная скользкая плитка, запахи людей. Последнее особенно бесило, ведь у тела беты такой проблемы раньше не было. Его пять чувств будто выкрутили на максимум, и тело адаптировалось. Он бродил недовольным призраком по коридорам, уже морально готовый вернуться к элитным купальням златиусов, и не важно, что там будет Аглай. По крайней мере, к неприязни от него он привык. Усилившееся обоняние уловило странно-знакомый запах. Новая монетка в копилку открытий, до этого у него не получалось учуять феромоны альфы в своем бестолковом ученике. Можно ли это считать хорошим знаком? Анакса не знал, но, как истинный учёный, пошёл выяснять. Пользуясь открывшимися возможностями, недоступными ранее для беты, он неспешно шёл по крытым коридорам, разбирал запах на составляющие, так-как не получалось до этого. Тепло солнца, золото пшеницы, частичка воды и камыша. Внезапно он удивленно остановился, напоровшись в чужом аромате, будто на острый кристалл, запах раздора. Пыль арены, пот тела и немного железа. Принц Мидеймос? А не слишком ли их запахи переплетаются для «друзей»? Златиусы выбрали для уединения небольшую купальню с прохладной водой прятавшейся от глаз в кривом коридорчике, тут даже золотые нити Аглая чувствовались не так сильно. Анакса притормозил у занавешенного входа, раздумывая, позволено ли ему войти. С одной стороны, место общее, но с другой… Запахи альф все еще неприлично тесно смешаны, он им не помешает? Он вновь остановился в раздумьях, но выбор сделали за него. Лицо у его ученика всегда было выразительным. И сейчас отчего-то там легко можно было прочитать сильное удивление, если не шок. За его спиной маячил Мидеймос с опасно потрескивавшей силой в руке. — Профессор? — едва выдохнул тот. «Все-таки шок», — сделал вывод Анаксагор. — А что вы… тут?.. — Щеки Фаенона подозрительно покраснели, а взгляд забегал. Мидеймосу не увидев в госте угрозы, убрал угрожающую ауру и попросту оттащил товарища от занавеси, как котенка. И тоже странно глянул на Анаксагора: — Профессор? Их компания была лучше одиночного присутствия Аглая. К тому же Анаксе давно было любопытно взглянуть на легендарного наследника раздора. С Мидеймосом он был знаком заочно, как и все златиусы друг с другом, по слухам и рассказам. Но вживую кремненосец отличался от народного образа. Сильный воин, даже мощнее Фаенона на вид. Но с умным, внимательным взглядом. Анаксагора радовало, что от него не несло опасностью и безумием, как часто бывало у альфа-воинов. «Из него бы получился интересный ученик», — Керкес с призрачным смешком мелькнул на краю сознания. Его ученик продолжал смотреть так, будто видел его впервые. — Фаенон, может, ты вспомнишь о приличиях и представишь нас? — А это точно вы? Анаксагор едва удержался, чтоб не закатить глаза. Этот вопрос он услышал за последние дни десятки, если не сотни раз. Проклятый Керкес с его экспериментами! — Меньше всего я ожидал невежества от собственного ученика. Включи голову, Фаенон, а если там ничего не осталось, можешь воспользоваться и носом. Фаэнон залился краской, Мидеймос нахмурился. Носом они как раз таки воспользовались. Но вопросов от этого меньше не становилось. Анакса состроил строгое лицо и замер в ожидании, будто за кафедрой в аудитории. Кажется, его ученик очень хотел что-то спросить, но все никак не мог набраться решимости открыть рот. Мидеймосу быстро надоело наблюдать за его мучениями, и, дописав в их невидимую табличку еще одну победу, он представился первым. — У вас необычный аромат, — Анаксе послышалось или в голосе альфы были нотки флирта? Он ничего не ответил и шагнул за порог купальни. Мидей закрыл вход, отрезая их от остальных. Звон золотых нитей совсем затих. И его настигла общая напряженная атмосфера. Без своих накидок он почувствовал себя совсем маленьким в окружении чужих мощных фигур. Его вычурный наряд пришлось сменить на простую тогу. Он хотел бы оставаться хотя бы в приличной безрукавке, но Аглай уперся рогом, требуя соблюдать порядки. То, что у него до этого спокойно шастал Мидей с Фаеноном в полных доспехах, и гости с неба непонятно в чем, аргументом не было. Анакса не успел даже подойти к воде, как отмер Фаенон. Забывшись, ученик схватил его за плечо и все еще с румянцем на лице, но очаровательно хмурясь, а Мидей опять вмешался и в предостережении перехватил чужую руку. Так они и замерли, хоть фреску рисуй. Анакса, забавляясь, хмыкнул про себя. — Я просто… — Фаенон взял себя в руки, — профессор, что с вами? Черное течение повредило вас настолько? Вам не опасно находиться тут? — смелость закончилась, — в смысле, вам не дискомфортно… Сначала Анакса подумал, что его умный ученик догадался про его уже не человеческую сущность. Но предпосылок не было. Он задумался, глянул на Мидея, тот их расцепил, но далеко отходить не стал. Только вместе с Фаеноном опять подозрительно принюхался, уже на грани приличия приближаясь к его шее. Ах, да, точно. Напряжение витавшее в воздухе накалилось. Анакса решил не скромничать и тоже принюхаться. Сейчас было любопытно и безопасно. Златиусы, по крайней мере, могут понять друг друга, даже будь они едва знакомы. Зря он это сделал. Заметив его жест, альфы заметно оживились. Во взгляде Фаенона промелькнула дикая искра, а Мидей и вовсе не скрывал вспыхнувшего заинтересованного огонька в глазах. Эффект от ароматов оказался сильнее, чем ожидалось. И неприятным, в отличие от общих купален, он не был. Наоборот, такой остроты ощущений от запахов ему не доводилось испытывать никогда. — Профессор Анаксагор, — альфы зажали его между собой, — вы пахнете омегой, — Фаенон наконец высказал что его интересовало. И это был уже не вопрос. — Вы же понимаете, что это из-за Керкес? — Он мог бы прочитать лекцию о том, что случилось и что происходит, но впервые поток размышлений разбежался под натиском телесных ощущений. Более того, от жарких прикосновений чужой кожи сознание туманилось в лучших традициях омежьих романов. Пускай Керкес не изменил его тело полностью в физиологическом плане, но наградил парой гормональных сюрпризов, как сейчас. Феромоны сильнейших, до этого его не волновавшие, тормозили трезвые мысли, уводя их к низменным потребностям. Такое в экспериментах бывало редко. Но результаты обычно были… любопытными. Обнаглевший Мидей скользнул носом вдоль шеи, совсем близко. У Анаксы встали дыбом мелкие волоски на холке. Атмосфера становилась неприлично томной. Стоило ли это заканчивать? — Профессор… — голос у Фаенона был просящим. — Можем мы… Редко когда удавалось противостоять его милой мордашке, не получилось и сейчас.

***

— Даже не думайте, — шипение не получается грозным и срывается в стыдливый выдох полустона. Анакса уже оседлал бедра Фаенона, впервые ощущая настолько острую реакцию на проникновения. Тело беты с гормонами омеги творит с ним странные вещи. Он сорвано дышит в унисон с альфами, а мысли то и дело разлетаются бабочками от случайных прикосновений. Он никогда не стонал и не выгибался на члене, пока его прикусывают за холку. И он не может провести точный анализ и сказать, от чего его ведет больше. Мидей отцепился от его шеи, обжигая горячим выдохом, и протянул руки туда, где уже, казалось, нет места. Они с Фаеноном будто понимали друг друга без слов и знали об Анаксе больше, чем он сам. Не удержавшись, тот делает несколько осторожных толчков, и заваливает на себя, утягивая в мокрый поцелуй. Голову мутит от жара их тел не хуже сауны, Анакса решает, что сопротивляться бесполезно, и позволяет провернуть их извращенную идею. Его бедра вздрагивают и дрожат от осторожных толчков и сильного растяжения пальцев. Сам он почти хнычет от ощущений, они затапливают трезвый рассудок, заставляя подаваться навстречу, выгибать спину и насаживаться потекшей задницей. Оба альфы тяжело дышат, хотя до этого Фаенон не сдерживал голос, когда усаживал Анаксу на себя. Будто боясь спугнуть момент или сорваться. У Мидея какая-то нездоровая страсть к шее. Пока он растягивает его вместе с чужим членом, то притирается щекой, то кусает, щекотно лижет, обжигает дыханием нежные уши, которые до этого особой чувствительностью не отличались. И нагло лезет в поцелуй, переплетая языки всех троих. А потом, хозяйничая руками в нем, перетягивает Фаенона полностью на себя. У Анаксы был богатый опыт, он всегда был открыт к новому, абсолютно любому опыту. Правда, анализ картины, как его ученик-альфа целуется с любовником, и он, тонкий, с пьянящими гормонами омеги между ними, не приходил ему в самых извращенных снах. Ну что ж, теперь будет… Два ствола в нем пульсацией отдавали куда-то в душу, распирали тугие стенки так, отключая мозги вовсе, позволяя телу действовать самому. Мидей осторожно придержал его, когда окончательно разморенный Анакса попытался двинуться на них. Его рука не могла обхватить худое бедро полностью, ощущение крепкой хватки рядом с истекающим членом будоражили, и Анакса сам полез к воинственному альфе за поцелуем, глубоким и развязным. Пока он стонал в чужие губы, оставленный без внимания, Фаенон приник к соскам языком. Сильно дергаться Анаксе не дали, альфы окончательно затуманили ему голову и крепко зажали между собой, иногда давая осторожно двигаться бедрами, насаживаясь. Они и сами были на пределе, Фаенон иногда не сдерживался и делал мелкие быстрые толчки, в такие моменты Анакса уже не мог удержать голос и стонал пошло и просяще. Долго они так не продержались, сорвался уже Мидей, утягивая их к пику удовольствия. Глухо рыкнув ему в шею, он прикусил холку особенно больно и принялся двигаться резче, Фаенон тут же последовал за ним. Анакса же, у которого все ощущения перетекли в член и растянутый проход, мог только дрожать, иногда слабо хватаясь за мощные плечи, подставлять губы и шею под хаотичные поцелуи, пока не выдержал и кончил, вцепившись в чужие волосы. Мидей, ощущая как тесно их сжимают, кончил следом. А вот Фаенон голос опять не сдержал, срываясь за ними с чувственным стоном.

***

На этом альфы останавливаться не собирались. Да и потерявшийся в ощущениях Анакса чувствовал, что шторм от омежьих гормонов все еще властвует в теле. В этот раз его взял один Фаенон. Укладывая спиной на грудь и подхватывая под коленями, осторожно двигался. Стонали они почти в унисон, Анакса поплывшим взглядом наблюдал, как Мидей нависает над ними, любуясь с диким огоньком в глазах. Он, казалось, мог рассмотреть свое отражение: по-омежьи хрупкий, растрёпанный, с лихорадочным румянцем и покусанной шеей. Пальцы на ногах поджимались от жара, что расползался от живота, не упавший от последнего раза член терся о живот, но искорки удовольствия не шли ни в какое сравнение с ощущениями, что приносили движения члена по чувствительным стеночкам. Мидей, налюбовавшись ими, полез в объятия к Анаксе, как большой кот, опять зажимая бету между ними, заставляя терять вернувшиеся крохи рассудка. После оргазма, пока Фаенон удерживал его дрожащие коленки раскрытыми, Анакса едва мог прийти в себя. Хотелось спрятать за повязкой второй глаз и все пылающее лицо. Таким раскрытым он себя не чувствовал никогда. Ему казалось, что он может вспыхнуть только от одних острых взглядов, какими его пожирали альфы. Мидей осторожно перевернул его спиной к себе. Попытка встать в коленно-локтевую на дрожащих конечностях получилась неудачной. Мидей с мягким смешком на ухо толкнул его обратно на Фаенона, пристраиваясь сзади. Под прямым взглядом любимого ученика очень хотелось удержать лицо, но тело явно было против. Дрожащее дыхание с жалкими полустонами, прикушенная губа, и, кажется, выступившие слезы от захлестывающих ощущений. Анакса чувствовал себя потекшей омежкой, развратной и открытой. Фаенон смотрел на новую сторону своего учителя жадным взглядом, радуясь, что ему позволили это увидеть. Спрятать лицо на плече он не позволил, перехватывая за подбородок, утянул в поцелуй, ловя чужое дыхание. Мидей двигался медленно и осторожно, обхватывая талию двумя руками, так что пальцы смыкались обжигающим поясом, он иногда вместо толчков натягивал его на себя, заставляя дрожать сильнее.

***

Гонка кончилась, и альфы, обцеловав и обласкав его со всех сторон, оставили отдыхать на лежаке. Анакса, выплывая из грез, наблюдал, как Фаенон и Мидей кратко чмокнулись и разошлись. Мидей остался в прохладной ванне, а Фаенон ушел куда-то за пределы его видимости. Полежав немного, Анакса прислушивался к необычным остаточным ощущениям в теле, на полный анализ, что это вообще было — он потрахался с любимым учеником и его парнем, — не было никаких моральных сил. Керкес, если ему совести хватило подглядывать, наверно, веселился вовсю. Тело было тяжелым, разморенным, Анаксу будто придавило тяжелым одеялом. Неприятно чувствовался пот, но приятно тянуло низ живота. Внутри все еще гуляли отголоски гормональной бури, она будто еще не закончилась, лишь ушла в затишье. Поясница тоже слегка побаливала, но острее всего ощущалась влага между ягодиц. Ведомый любопытством, Анакса вытянул руку и провел пальцами по ложбинке. Мидей, до этого присматривающий за ним, резко отвернулся, уши у него подозрительно пылали. Анакса слабо выдохнул, вход был все еще крайне чувствительным, припухшим и посылал иголочки удовольствия по телу от любого прикосновения. Внезапно его запястье перехватили и отвели в сторону. Анакса посмотрел на Фаенона, который тоже цветом напоминал спелый помидор. И это после всего… — Не делайте так, пожалуйста, — попросил он дрожащим голосом. Отходил он, судя по подносу в руках, за едой, но Анаксу меньше всего сейчас интересовали фрукты. Больше волновала реакция двух альф, которые внезапно вспомнили, что такое стыд и смущение. — Что такого? — он прищурил глаз, в голосе непонятно откуда прорезалась игривость. — Мне интересно, что вы там понавытворяли. — Ничего такого… — Фаенон старательно отводил глаза… Реакция у альф все еще была нестандартной. Силой воли Анакса призвал в голос строгие преподавательские нотки: — Фаенон, что еще? Признавайся. Ученик молчал. Анакса повернулся к Мидею, который старательно прикидывался мебелью. — Мидей? Вот у Мидея опыта со строгими преподавателями не было. Особенно с хрупким очаровательным преподавателем, которого только что поимел. Тот все-таки развернулся к ним и хрипло выдохнул: — Вязка. Ах, вот оно что. Анакса приподнялся и повнимательнее присмотрелся к альфам, на пробу принюхался. Опыта с узлами у него не было, с телом беты до этого не доходило. Теперь же… Ну, после того как они взяли его вдвоем, глупо было давать заднюю. — Фаенон, — он требовательно глянул на ученика. — Учитель, вам совсем не обязательно. Анакса хотел подняться сам, но его плечи мягко обхватили чужие руки. Мидей, совершенно не стесняясь наготы и полной готовности, присел рядом, приобнимая. — Правда, не стоит. Вы же все же бета. — Вы вспомнили об этом только сейчас, — не удержался от укола Анакса. У альф хватило совести пристыженно опустить глаза. Анакса же решил играть до конца. Мидей оказался ближе и стал первым объектом его любопытства. Впрочем, его руки тут же осторожно перехватили. Все еще семафоря красными ушами, с сосредоточенным лицом и взглядом куда угодно, кроме него, он попытался остановить его в последний раз: — Вы уверены? Анакса только кивнул, радуясь, что смущающий спор закончен. Встать ему не дали, Мидей поднял его на руки без особых сложностей и отнес к воде. Усадил к себе на колени. Фаенон, все еще краснеющий, пристроился рядом на бортике. Пропускать собственноручно в пульсирующую дырочку альфий член оказалось крышесносным опытом. Анакса чувствовал, что опять не может удержать лицо, превращаясь в течную омежку, опускаясь на Мидея самостоятельно. Он затормозил, только ощутив набухающий узел, но тот, схватив его за талию, насадил сам. По телу молнией прошлось болезненное удовольствие, выжигая трезвые мысли. С громким стоном он навалился на чужое тело, плотно прижимаясь и царапая крепкую спину. Тело превратилось в сплошную эрогенную зону, внутри будто открылась черная дыра, жаждущая прикосновений. Узел внутри ощущался плотнее двойного проникновения. А стенки более раздраженно ритмично сжимались от малейшего шевеления. Мидей тоже выглядел поглощенным удовольствием, с частым дыханием, нахмуренными бровями. Он оторвался от талии и теперь успокаивающе поглаживал. Проводил руками по дрожащей спине, оглаживал бедра, слегка сжимал ягодицы, иногда проходился поцелуями-бабочками по лицу и волосам. Кажется, альфы намного лучше знали, что делать с ним таким. От переизбытка ощущений Анакса был готов уже расплакаться. С губ срывались просящие полустоны на выдохе. Он мог едва шевелиться, но удовольствие обжигало сильнее бешеной гонки до этого. Ни одна умная книжка не смогла бы описать подобных ощущений. Анакса, будь он хоть немного в сознании, порадовался бы, что прожил жизнь бетой спокойно, без гормональных бурь. А потом порадовался бы второй раз, что на её закате смог познать эти незабываемые ощущения. Фаенон присоединился к ним, утягивая Мидея в поцелуй прямо перед лицом Анаксы, а потом и его тоже, вновь мокро переплетаясь языками. Анакса всё больше падал в дыру удовольствия, сжимаясь всё сильнее и чаще, сводя с ума и Мидея. Пока одним росчерком, с сильным укусом в шею всё не закончилось. Пульсация от члена ощутимо отдавала внутри, но Анаксу бесцеремонно сняли с чужих коленей, так что он даже не успел толком очнуться. Фаенон с нежным поцелуем, держа его под коленями, насадил уже на себя. Анакса бы фыркнул, в этом был весь его ученик, притворяется паинькой, а на деле всё равно делает по-своему, но взорвавшиеся ощущения пошли на второй круг. Он все-таки всхлипнул и попытался закрыть лицо руками. Мидей жадно смотрел, как в чужом нутре пропадает узел. Он положил руку на впалый живот, который вздрагивал от каждого чужого движения. А потом и вовсе обхватил тонкий стан руками, ему ужасно нравилось чувствовать кого-то так. Слегка надавил на живот. Анакса громко простонал и, не контролируя себя, выгнулся и глубже насадился на член. И после спешки все еще пряча лицо, захныкал от наполненности, теряя связь с реальностью окончательно.

***

Горячая влажная ткань приятно оглаживала тянущую поясницу. Проясненное сознание принесло новые ощущения. День вообще вышел наполненным, успевай анализировать. Анаксагор не успевал. Омежьи гормоны явно влияли на его мозговую деятельность. Хотелось и дальше так удобно и приятно лежать и думать только о приятной тяжести в теле и легкости в голове. Фаэнон, заметив, что он очнулся, осторожно погладил его по спине. Стоило руке коснуться шеи, как до сознания дошла легкая пульсирующая боль. Долго думать, что это такое, не пришлось. — Ты меня пометил, — вышло это… никак. Анакса только растерянно потер метку, на эмоции сил тоже не хватало, оставляя смирение с любой реальностью. — Эм… — ученик отвернулся, но оправдываться даже не собирался. За смущением четко проглядывалось довольство. Мидей рядом бархатисто рассмеялся. — Он всех кусает, — и продемонстрировал свой узор чужих зубов, спрятанный за длинными волосами. — Аглай тоже ходит с его меткой? — шутливо фыркнул Анакса. Молчание его удивило, и он даже приподнялся, пытаясь рассмотреть ответ на чужих лицах. Мидей уже откровенно хохотал, а Фаэнон не знал, куда деть глаза. — Ну, в общем, он тоже покусанный, — признался он, но спешно поправился — Но ничего такого. Я укусил его за руку. Совершенно случайно. Никакими путями Мнестий Аглай не позволит себя просто так покусать. Анакса подозрительно прищурился и попытался выпутаться из объятий. Уж очень стало любопытно, и он собирался допытываться правды. Правда, ноющая боль порушила его планы. Мидей перестал смеяться и вернул соскользнувшее полотенце на его поясницу. — Давайте вы нас все-таки просветите, почему запах у вас омежий, — он опять повел носом по шее, — сладковато-древесный, с ноткой хвои. Анакса поддался комплименту и разомлевший улегся обратно на грудь Фаенону, который тут же принялся нежно оглаживать его спину, иногда ласково проходясь по волосам. Пришлось читать лекцию в подправленном варианте. Правду им пока знать было рано.

***

Керкес, словно малое дитя, сидел на бортике элитной купальни и весело бултыхал ногами по воде. Лицо у него едва не светилось от радости. Как же хорошо он придумал с этой деталью ритуала. Пусть этот очаровательный ученый оторвется в последние дни. — Бездельничаешь? — Аглай ступил с платформы, выглядел он недовольным. — Пока твоего избранника раскладывают на двоих? Золотые нити негодующе напряглись вокруг. Керкес с улыбкой повернулся к альфе. Тот сохранял спокойствие, но окружение выдавало настроение хозяина. — Как грубо, — он показательно покачал головой, — не раскладывают, а ублажают, — он попытался обрызгать златиуса. Бесполезно. Тот и бровью не повел, от бестелесного титана вода едва волновалась, — пускай отдыхает, или ревнуешь? — Под его задорным взглядом Аглай отвел взгляд и показательно принялся рассматривать бумаги в руках. — Можешь и сам его взять. Уверен, для него это будет интригующий эксперимент. — Меня это не интересует, — как можно ровнее оборвал его альфа. Нити задрожали, выдавая ложь. — Ну-ну, — рассмеялись в ответ.