Там, где зеркало — всё сначала
3 мая 2025 г., 12:28
— Опять это ебаное зеркало. — Голос Влада прозвучал глухо, сдавленно. Как удар в грудь. Он остановился и уставился на стену. Зеркало, то самое. С трещинами. С пятном, похожим на отпечаток его ладони.
Ангелина подошла за пару шагов, щёлкая каблуками по деревянному полу, как по нервам.
— Да не может быть… — она всмотрелась. Та же самая трещина. Тот же отблеск в углу. — Чёрт.
— Не может, но происходит, — процедил он и, без сил опустившись, сел прямо на пол. Облокотился спиной на стену, устало откинув голову назад. — Заебись. Всё. Конец. Добро пожаловать в ад, Изóсимова. Только вместо котлов — я, ты и это ёбаное зеркало.
Она осталась стоять. Рядом. Прямо перед ним. На шпильках. В пыльном, платье. Прямая, как статуя. Сильная, как нож в спину.
— Вставайте, Владислав Не время.
— вы серьёзно сейчас? — он посмотрел на неё снизу вверх. — Я уже не уверен, что мы вообще когда-то выберемся. Мы в петле, блядь.
— Мы — экстрасенсы. Что-нибудь придумаем.
Он усмехнулся.
— Ах да. Конечно. Великая Ангелина Юрьевна. Всегда на каблуках. Всегда с холодной башкой. Всегда такая, блядь, правильная.
— А вы всегда с претензией на гениальность и вечной обидой в глазах. Вас в детстве кто-то не похвалил? Или это профессиональная деформация — быть занозой во всех смыслах?
— Осторожно, Изосимова, — голос стал ниже. Он поднял взгляд, задержав его на её лице. — Сейчас не тот момент, чтобы бросаться острыми. Я на грани.
— Ой, да ладно вам. Вы всегда на грани. С 2021 года вы только и делаете, что скалитесь, шутите и льёте яд в каждом предложении. Вы без этого не можете. Вы так живёте.
— Я так выживаю. — Он сжал кулаки. — Особенно рядом с вами.
Она прищурилась.
— Рядом со мной? То есть вы и правда считаете, что всё плохое — от меня? Что я, сука, корень всех ваших бед?
— Я считаю, что если бы не вы, я бы сейчас был в финале 2023. Один. Без скандалов. Без падений. Без вот этого. — Он обвёл рукой пространство. — Я тогда должен был выиграть. Но появился вы, как всегда. Как гвоздь в сапоге.
— Ну так снимите сапог, Влад. Никто не держит.
— Да потому что поздно, блять. Уже натёрло до крови.
Она шагнула ближе.
— Не вам одному больно. Вы не монополист на страдание.
— Да что вы говорите, принцесса льда. Неужели у вас тоже внутри не айс?
— Хочешь поговорить о боли? — прошептала она, резко наклоняясь, нависая над ним. — Или снова устроим сеанс взаимного душевного изнасилования?
Он поднял на неё глаза. Глаза были тёмными. Пустыми. Слишком честными.
— Изосимова. — Он сказал тихо, сдержанно. — Не шути.
— Что?
— Не шути, блять. — Он выдохнул и медленно, очень медленно встал. — Я ведь и вправду задушу.
Между ними упала тишина. Густая, как нефть.
Он стоял рядом. Дышал тяжело. Слишком близко. Слишком опасно.
А она не отступила.
— Попробуй, — выдохнула. — Только сначала ответь: тебе станет легче?
— Нет. — Он опустил взгляд. — Хуже. Потому что ты всё равно встанешь. Как всегда. А я… я с каждым разом всё меньше знаю, зачем.
И снова молчание.
На этот раз не угрожающее. Усталое. Настоящее.
— Влад… —
— Что?
— Нам всё-таки надо выбираться.
Он усмехнулся. Глухо. Почти безжизненно.
— Вы скажете, как? Или предложите очередной остроумный план в стиле “давай поссоримся ещё минут двадцать — и, может, стена рухнет”?
Она села рядом. Небрежно, но с достоинством. придерживая платье чтобы то не поднялось сильно
— Нет. Просто, если мы снова встретим это ебаное зеркало… —
— Что? —
— Я разобью его. Головой. Своей. Или вашей. Там разберёмся.
Он засмеялся. Впервые за всё время — по-настоящему. Громко. Грубо.
— Ну теперь я точно не один с ума схожу.
Они сидели рядом. Спиной к стене.
И как бы сильно ни трещал этот коридор, трещина между ними будто начала затягиваться
