Человеческий порок.

             Как и рассчитывал Норрингтон — Джейн осталась одна, в полном доступе для его желаний. Все близкие родственники мертвы, жених — слишком далеко, чтобы что-то заподозрить, (да и не факт, что вообще вернется), подруга — считает ее предательницей, и вся эта искусная работа принадлежит только Уолтеру. Конечно, он был горд тем, как ювелирно оборвал все нити, что связывали бы Джейн с чем-то «отрезвляющим». Параллельно, он находил время и на ее подружку, засаживая в ее душу все больше поводов для дурного отношения к Мисс Хантер. Ему нравилось так бесчинствовать, играть с жизнями людей, упиваясь их наивностью и своей властью.       Но если отойти от лирики, в его планах, порой, появлялись прорехи, достаточно серьезные, чтобы задуматься. Уолтер отошел от привычного сценария, где хотел убить всех из окружения Джейн. Он вообще не планировал теперь никого убивать, ему все больше и больше хотелось забрать Джейн себе как некий трофей, но сперва вдоволь насытиться ее страданиями, заставить поверить в то, что вокруг — враги, а он единственный, кто заинтересован в ней. Он хотел понять, сможет ли он извратить ее сознание настолько, что она, хотя бы на долю, станет похожа на него. Тогда, наверное, питаться ею станет намного интереснее. Пусть пропадет сладковатость невинности и на смену придет горечь злобы, ненависти и отвращения. Порой он представлял, как она выкрикивала бы его имя вместо проклятий и, в тоже время, молила бы его о том, чтобы он прикоснулся к ней.       А пока он позволял Джейн сиять. Все больше и больше внимания притягивали ее выступления, которые Норрингтон наполнял шлейфом легкого дурмана, чтобы пришедшие — как им и могло казаться — ощущали эйфорию от голоса, от музыки, от свободных и плавных движений исполнительницы. Конечно, появлялись и завистники, видящие в юной Мисс Хантер угрозу, недостижимую звезду, что-то однозначно порочное… Иные — возводили ее до небес, восхищаясь исполнением и внешними данными. Простыми словами — все, как и должно было быть.       Уолтер же, издалека, очень осторожно начинал взращивать в ее душе задатки тщеславия. Впрочем, занятие это было достаточно кропотливое, ведь Джейн, словно по своей природе, умела сопротивляться его влиянию, что, кстати, лишь сильнее распаляло интерес Уолтера. Но был и прогресс, в том плане, что она перестала его бояться. По крайней мере, Норрингтон больше не ощущал ее страха или скованности, она все еще не доверяла ему, но уже не видела в нем врага. Эта маленькая победа значилась триумфальной, и теперь, после концертов, он настигал ее по пути домой, беседуя на разные темы, как обычный смертный. Его резкие вопросы и нестандартные рассуждения иногда заставали Мисс Хантер врасплох, и она злилась, ускорялась в походке, отказываясь продолжать эту беседу. А спустя пару шагов сдавалась, позволив своему любопытству одержать над гордостью вверх. И все начинало казаться ей таким обыденным, как и присутствие Норрингтона в жизни.       Этим вечером Уолтер пригласил ее на ужин, так любезно забыв упомянуть о том, что Джейн будет там единственной гостьей. Поэтому, приехав в роскошный особняк, она не ожидала никакого подвоха, как он и рассчитывал. Лишь когда за большим столом оказалось всего два накрытых места, Мисс Хантер раздраженно глянула в сторону хозяина. Это было не просто возмутительно, это переходило все границы дозволенного. Недовольный тон в ее голосе только позабавил Уолтера, который снисходительно разводил руками в сторону. Его легкая и такая наглая ухмылка выбила оставшуюся почву из-под ног уверенности Джейн, и она… сдалась. Ему хватило одного только взгляда, чтобы потушить всю бурю внутри, и она искренне не понимала, как это вообще было возможно. Стеклянные глаза, столь отчетливо яркие, что раньше вызывали тревогу и страх, сейчас так беспардонно влияли на нее, вынуждая стушеваться, понизить тон и покорно сесть за свое место. Это была еще одна маленькая победа Мистера Норрингтона, ведь ему удалось обуздать назревающий гнев; и удалось проникнуть в голову Джейн, очень мягко починяя ее волю — своей. Обычно, он бы предпочел действовать более жестко, более уверено, более грубо с натиском, но здесь требовалась ювелирная работа, чтобы сперва усыпить бдительность юной девы. — Раз уж Вы изволили остаться, Мисс Хантер, — не без доли победного удовольствия произнес он, — Может, хотите вина? — Его смугловатое лицо отблескивало золотыми оттенками в огнях свечей. Джейн ощущала себя в ловушке, но при этом никак не могла объяснить того, что ее тянуло к нему. Она бессовестно разглядывала его, пока он позволял это, все еще терпеливо ожидая ответа на свой вопрос. — Зачем Вы меня пригласили? — Почти полушепотом произнесла она. Солнце уже с концами зашло за горизонт, посему, гостиная в освещении множества свечей выглядела загадочно и не совсем уютно. Если приглядеться, можно было заметить, как при таком свете выделялись все потёртости и трещины старого здания. Покачав головой, Уолтер открыл бутылку вина, наливая его в бокал Джейн. — Мне нравится Ваше общество. И я хочу с Вами поужинать. Его невозмутимый тон благоприятно сказывался на Джейн, но она все равно чувствовала какой-то дискомфорт. — А вдруг меня кто-то увидит в Вашем доме поздно вечером? Одну? Как это скажется на моей репутации? У меня же есть жених… — Обхватив пальцами бокал, она приподняла его, слегка повертев в руках. Джейн очень редко пила алкоголь, не любила его, и сейчас ей пить не особо хотелось, но отказываться казалось очень дурным тоном. — Я разочарован, если Вас заботят такие мелочи. Никто об этом не узнает, а Ваш жених, — уголки рта Уолтера дернулись в нездоровой улыбке, — Лично меня вообще не беспокоит. Джейн хотела уже было возразить, но он остановил ее жестом. — Мисс Хантер, этот вечер я хотел провести только с Вами, но почему-то у Вас на устах и в Вашей голове присутствуют совершенно лишние люди. Давайте избавимся от них и просто насладимся обществом друг друга.       А потом они молча трапезничали. Джейн отметила, что никогда не пробовала такой вкусной еды, как будто все самые лучшие продукты поставлялись именно сюда, пока остальные в городе довольствовались чем-то второсортным. Ни единого испорченного кусочка, ни чего-то подгорелого или того, что могло бы даже теоретически испортить блюдо. Запивая мясо вином, она почувствовала, как расслабилась и ее действительно больше не беспокоило то, что осталось за дверьми особняка. Перемена в ее настроении была заметна не только ей, так что Уолтер вальяжно откинулся на спинку стула, начав теперь сам в открытую блуждать взглядом по гостье. Конечно, он уже успел достаточно хорошо изучить все ее детали: во время выступлений в баре, во снах, в моменты, когда она оставалась одна или на людях… И все же, ему нравилось смотреть, как менялись ее черты при разном освещении или эмоциях, сравнивать их.       Он испытывающее продолжал удерживать взгляд, все ожидая того, когда она повернула бы голову в его сторону. И Джейн хватило лишь доли секунды чтобы пересечься с его и ощутить маленький разряд тока по всему телу. Отвернувшись, она уткнулась в свою тарелку, осознавая то, что не могла вынести его взгляда. Ей вдруг стало душно и жарко от свечи, которая трепетала недалеко от ее лица. Тишина, что наполняла весь особняк, теперь по-особенному давила, с каждой секундой вызывая внутри Джейн какую-то лихорадочную дрожь. Ей вновь захотелось убежать, но она не могла, по какой-то мистической причине не могла, и более — у нее вдруг появилась острая необходимость остаться здесь.       Краем глаза она заметила, как Уолтер встал, за два шага оказавшись позади нее. Джейн напряглась, выпрямляясь и уставилась на точку вперед. Внутри бушевали слишком противоречивые чувства и пока разум сопротивлялся странному желанию поддаться головой назад — тело отчаянно тянулось с желанием коснуться другого. Его присутствие ощущалось совсем по-иному, не так, как было с другими людьми. Может, все дело было в том, что от него всегда исходил легкий холод, а запах совсем не походил на тот, чем обычно пахли мужчины. И стоило ему лишь задеть Джейн, как она, всем своим нутром, ощущала странные импульсы и ничьи более прикосновения не отзывались настолько глубоко и чувственно. — Как Вам вино? — Четкий тон голоса словно был пропитан какой-то насмешкой, которую Джейн так и не смогла уловить полностью. Не поворачивая лица, она сложила вилку и нож. — Хорошее. Отец такое брал. И правда… Откуда здесь такое же вино?       Подумать об этом Джейн не успела, по коже пробежали мурашки. Холодные пальцы дрожью отозвались по телу, Уолтер легонько касался выступающих позвонков, как будто это было в порядке нормы, обыденным жестом. Поднимаясь выше, он скинул распущенные волосы в сторону, открывая себе обзор на спину, что была доступна из-за широкого выреза. — Чудесное платье. Вам идет. — Молчи, прошу.       Голова Джейн стала тяжелее, она вновь почувствовала себя опьяненной, но прекрасно понимала, что дело здесь было совсем не в алкоголе. Уолтер проронил еще пару фраз, которые она едва ли могла разобрать. Его голос звучал еще более глубинно, чарующе… На секунду ей показалось, что этот голос звучит у нее в голове, но разве подобное было возможным? Послушно откинувшись назад, она уперлась в Норрингтона. Разглядеть его лицо было трудно, так что Джейн беспомощно закрыла веки, не совсем понимая, что происходит. Она все еще чувствовала его руки, что так нахально исследовали приоткрытые части ее тела. Каждое прикосновение ощущалось каким-то хаотичным разрядом, приятным и дискомфортным одновременно. Джей забыла о Ральфе. Забыла об отце, о братьях, о подруге. Джейн забыла о том, кто она. Все, чего ей сейчас хотелось — остаться во власти этого проклятого мужчины, чтобы его руки спустились ниже, с шеи ко ключицам и далее… Щеки Мисс Хантер едва заметно порозовели, но Уолтеру и этого было достаточно. Он чувствовал, в какое состояние ее ввел и как охотно она сама распаляла его еще больше. Подчинять разум смертных — всегда было веселым занятием, особенно если они прекращали, хоть на долю секунды, сопротивляться. Скользя костяшкой указательного пальца вдоль выступающего позвоночника, Норрингтон довольно хмыкнул. Сегодня он определенно проделал хорошую работу, так что с остальным можно было заканчивать. Столь неожиданно отстранившись, он оставил после себя какой-то легкий шлейф пустоты и разочарования. Будто очнувшись от грез, Джейн подорвалась, оглядываясь назад. Глаза застелил знакомый ужас, а Уолтер снисходительно улыбнулся. Теперь он казался для Джейн неестественно высоким, бледным, а цвет глаз словно отблескивал красноватым оттенком. Соскакивая со своего места, Джейн побежала к выходу, не смея даже оглядываться, пока в спину донеслось насмешливое «Уже уходите, Мисс Хантер?»       Этой ночью она уже не могла уснуть, смущенная произошедшим и напуганная одновременно. Джейн не верила в духов и демонов, но Норрингтон едва ли теперь казался ей человеком.