На грани допустимого

Запах сырости и пыли уже знатно надоели Боруто, а ведь они с Коджи находились в основном убежище, очень удачно позаимствованном у ничего не знающего Орочимару. Первое время Боруто не обращал на это внимание, привыкая к новому учителю и занимаясь усиленными тренировками. Позже он — как только более-менее встал на ноги — иногда задерживался на долгое время на их базе, путешествуя ради выполнения различных поручений или шпионажа. Но сейчас, когда он буквально «застрял» здесь, Боруто гораздо острее ощутил всю нагнетающую и надоедающую атмосферу этого места. Хотя, если честно, он старается не акцентировать внимание на таких жизненных мелочах и фокусироваться лишь на самом главном. И всё бы ничего, да вот только раздражающая беспомощность начинает выводить его из себя, пусть внешне он это и не показывает, чтобы не подводить Коджи. Однако тяжело себя сдерживать, когда Эйда, наблюдающая за боем против древолюдей в деревне Песка, в самых ярких красках описывает происходящее. Люди, сражающиеся за свои жизни, являются для Боруто одними из самых близких (не считая семью, которая сейчас совсем в другом месте). Изначально, когда Кашин вообще предложил эту идею с миссией, Боруто был, мягко говоря, недоволен этим, даже понимая, что учитель уже посмотрел самые лучшие варианты будущего. Всё-таки никогда нельзя быть уверенным в чём-то наверняка, особенно если это касается судьбы. И, возможно, всё было бы не так плохо, если бы не тот факт, что Боруто категорически запрещено покидать базу и отправляться на поле боя. В таком случае риск быть убитым Джурой возрастёт, а этого не хочет ни он сам, ни уж тем более Коджи. Поэтому Боруто только и остаётся что ходить вдоль коридора и слушать комментарии Эйды касательно смертельного удара по Ёдо, пробуждения способностей мангекё Сарады, о которых говорил ещё мастер Саске, а также о проблемах Конохамару-сенсея. И если насчёт Сарады он был спокоен, так как одной из целей битвы было её «пробуждение», то вот смерть Ёдо оставляла неприятный осадок внутри. Хоть он и не знал её очень хорошо, но явно не желал ей такого конца. Конечно, ради спасения всего мира её смерть ничего не значит, но такой ли ценой они должны остановить врагов? Просто отправлять людей на верную смерть, не имея возможности им помочь, лишь бы увеличить потенциальные шансы на победу? Возможно, это всё и имеет смысл — наверняка в старые времена войн шиноби люди только так и поступали, — но сейчас другие времена. Времена, когда шиноби не такие сильные, как прежде. Времена, когда враги совершенно другого уровня. Времена, когда сам Боруто больше не бесполезный сопляк, а тот, кто обладает силой избежать этих жертв. Но о смерти Ёдо он не знал. Неужели Коджи… — Эй, Кашин, — окликнул того Боруто, пытаясь всмотреться в скрытое под капюшоном лицо. — Я понимаю, что пробуждение Сарадой её силы было необходимостью, но разве не было вариантов это сделать без каких-либо жертв? — Жаль девчонку, но иных исходов не было. Главное, что цель достигнута, остальное уже не важно. Скрытое раздражение начинало немного проявляться, однако Боруто пытался держать себя в руках. Он понимал, кто перед ним сидит и каковы цели этого человека. Он полностью их поддерживал и был в них заинтересован. Но вот так, разменивать человеческую жизнь ради силы, ещё и не предавать этому ни малейшего значения… — Но ведь ты не рассказал мне об этом. — Потому что хотел избежать данного разговора, — тяжело выдохнул Коджи, откинувшись назад, чтобы опереться о каменную стену. — Мы с тобой ещё вначале обсудили все нюансы, и ты согласился со мной. Жертвы будут — обойтись без них мы не сможем. Мы должны спасти эту планету, а жизни нескольких человек послужат необходимой жертвой на благо нашего выживания. Боруто не нашёл что ответить: фактически Кашин был прав. Он понимал силу врагов, обстоятельства и неизбежные последствия. Они давно обсуждали их долгий план и, конечно, Боруто осознавал, что невозможно спасти каждого жителя планеты, поэтому особо не возникал по этому поводу. Но сейчас, когда Ёдо уже умерла, Сарада потеряла сознание, а учитель Конохамару не сумел убить Мацури, Боруто невольно наталкивал себя на неприятные мысли. — А что учитель Конохамару? Он ведь не умрёт от Мацури? Вместо чёткого ответа были лишь тишина и недовольное, достаточно тяжёлое дыхание сенсея. И это молчание ой как не нравилось Боруто. — Отвечай немедленно. Ты хоть понимаешь, что он не может умереть? — Это ты послушай, Боруто, — чуть более повышенным тоном ответил Коджи. — Не вздумай идти туда, ведь сознания всех джуби связаны между собой. Как только ты там появишься, Джура узнает об этом и прибудет туда. А против него у тебя нет и шанса, уж поверь мне. Все исходы в таком случае приведут к твоей гибели. Он прикончит тебя быстрее, чем ты успеешь сказать «расенган». Боруто прекрасно понимал, о чём он говорит, но мысленно уже представлял металлическую фигурку, что там оставил. Как бы судьба мира ни была важнее, он никогда не позволит себе бросить дорогого человека, когда у него есть возможность что-то сделать. Хоть Боруто изменился, стал мыслить по-другому и обрёл совершенно другие ценности и взгляды на этот мир, своим истинным принципам он не изменит никогда. Пусть глупо и наивно, но это куда лучше, чем бездействовать и смотреть за смертью друзей и родных со стороны. — Прости, Коджи, но я не могу всё так оставить. Я тренировался не просто ради себя, не только чтобы спасти планету, а для того, чтобы защищать родных и близких. И если это когда-нибудь приведёт меня к смерти, что ж — значит, такова моя судьба, вне зависимости от различных вариантов будущего. — Нет, стой! Ты не… Но Боруто уже не слышал — тотчас оказался в нескольких метрах от Мацури, проткнувшей учителя Конохамару. Хоть он и уважал Коджи, повиновался его приказам, но в первую очередь Боруто привык действовать и защищать, а об остальном можно позаботиться и позже. Даже если это последнее, что он сделает в своей жизни. По крайней мере, ему не придётся жалеть, что перед этим он бросил близкого человека на верную смерть…