Девушка с волосами под кепкой

Это был спокойный, слегка пасмурный день. Лучи солнца иногда пробивались сквозь пелену серых облаков, озаряя улицы мягким светом. Каждый раз, когда свет касался земли, сердце Грея словно оттаивало на мгновение. Он неспешно брёл по улочкам небольшого городка, вдыхая свежий аромат весенних цветов и скошенной травы. Всё вокруг напоминало о середине весны: сочные краски, мягкий ветер, завораживающие пейзажи бескрайних цветочных полей. С ближайшего дерева — кажется, это была яблоня — слетели белоснежные лепестки. Они плавно кружились в воздухе, словно вальсируя на ветру. Воздух был тёплым, обволакивающим, таким, в каком хочется укутаться и заснуть. И Грей действительно давно не спал. Работа не отпускала — задания сменяли друг друга, и сон стал непозволительной роскошью. Он чувствовал, как с каждым днём ему всё труднее держаться на ногах, словно он становился тем самым лепестком — лёгким, уставшим, уже почти опавшим. Когда-то любимое дело перестало приносить радость. Он больше не знал, ради чего остаётся в гильдии, чего ищет среди этих стен, среди этих людей. Всё стало привычкой — работа, лица, разговоры. Бесконечный круг. И теперь он не был уверен, сможет ли снова твёрдо стоять на земле. Ему казалось, что он вот-вот рассыплется. Тёплый ветер трепал его тёмные волосы, и это неожиданно начало раздражать. День, что ещё минуту назад казался тихим и умиротворяющим, стал казаться пустым и давящим. Солнце больше не грело — оно пряталось за облаками, словно тоже решило покинуть его. Странное чувство — когда не понимаешь, зачем ты существуешь. Когда ты идёшь вперёд просто потому, что не знаешь, куда свернуть. Он брёл всё дальше, оставляя за спиной последние дома деревни. Он просто хотел сбежать. Туда, где солнце никогда не заходит. Туда, где можно снова почувствовать, что ты жив. Сейчас он чувствовал себя таким же одиноким, как птица, что сидит на ветке одинокого дерева и смотрит в небо с тоской. Птица, чья песня полна пустоты. Небо прояснилось, но свет не радовал. Ветер стих, но тишина не приносила покоя. Даже звонкое гудение пчёл над полевыми цветами больше не казалось символом жизни — теперь оно напоминало о бесконечном труде, что он сам вынужден нести. Солнце уже не ласкало кожу, оно жгло плечи, било, будто под дых. Оно не давало спрятаться в самобичевании, которое теперь стало единственным его утешением. Он ужасен. Он знал это. И всё же — должен собраться. И тут — девичий смех. Знакомый. Холодный. Как ливень, что недавно обрушился на город. Смех пронзил мысли, заставив его замереть. Он увидел её. Люси. Старая подруга. Они прошли через огонь и воду, через тысячи испытаний, поддержки, разговоров. Она — хороший человек. И её смех был таким настоящим. Таким живым. Её тёплый взгляд карих глаз пронзил Грея до самой души. Он не мог отвести взгляда. Её светлые волосы, небрежно спрятанные под кепку, придавали ей озорства, неожиданной дерзости. Она говорила с кем-то, кто стоял за деревом, скрытый от его глаз. Люси смеялась. Люси была счастлива. Или просто… спокойна. Удовлетворена. И Грей, сам того не осознавая, сжал кулаки, сцепил зубы — и побежал к ней. Он не видел дороги, не чувствовал ног. Он был зациклен на ней — на этих небрежно собранных локонах, на кепке, что казалась чужой, но так подходила ей. Он бежал, закусив губу до крови. Он отчаянно хотел снова утонуть в янтарном сиянии её глаз. Увидеть её милую улыбку. Услышать до боли знакомый, до дрожи родной смех. Он влюблён. И влюблён давно. Просто только сейчас осознал. Казалось, он бежал сквозь века, через миры, через забвение. Но с каждым шагом она ускользала. Исчезло дерево, исчез собеседник. Поле начало растворяться, цветы — вянуть и снова расцветать, но уже не такими. Теперь они были искажёнными, пугающими. Мир вокруг становился всё темнее. И страшнее. Но взгляд Грея оставался прикован к одной цели — к девушке с дурацкой кепкой, из-под которой выбивались светлые пряди. Он не мог приблизиться. Не мог подойти. Она оставалась недосягаемой, как отражение в воде. И всё же он не мог остановиться. Только отголоски остались в его памяти — её смех, её тепло. И вдруг — пронзительная боль. Она парализовала, будто лёд пронзил грудь и расцвёл внутри него холодной розой. Розой с острыми, ледяными шипами, что рвали сердце изнутри. Мир вокруг исчез, осталась только пустота. И прикосновение. Тёплое. Он открыл глаза. — Доброе утро. Мы приехали, — сказала девушка. Та самая. С тёплыми руками. С волосами, скрытыми под кепкой.