На краю мира

Они сидят на холодном бетоне крыши, ноги свешены в бездну. Где-то внизу, среди затопленных улиц, темнеют остовы небоскрёбов, как надгробия утонувшего мира. Нью-Йорк больше не город — он стал могилой. Могилой надежд, воспоминаний, всего, что когда-то имело значение. Ветер гуляет между руин, шевелит её волосы, цепляется за его потрёпанную куртку. Они молчат, потому что слова теперь — лишь тени смыслов. Что можно сказать, когда за спиной конец всего? Когда будущее, которое они могли бы делить, украдено? Дмитрий курит последнюю сигарету — бережёт её, затягивается медленно, будто растягивая время. Дым смешивается с туманом, и ей кажется, что сейчас они оба растворятся, исчезнут, как всё остальное. Они не говорят, а просто молча наслаждаются моментом. А зачем пустые разговоры? Слова теперь — роскошь. Они не признаются, не клянутся, не строят планов. Они просто есть. И этого достаточно. Достаточно, чтобы знать: если завтра один из них исчезнет, другой будет помнить тепло этих плеч, прижатых друг к другу. Но Лэйн мечтает..Тихо, чтобы даже он не услышал. О простом. Когда он будит её поцелуем в плечо, когда она готовит ему вкусные блинчики на завтрак, когда они вместе провожают солнце в закат, наслаждаясь уютным вечером. Любовь теперь — не спасение, а лишь горькое напоминание о том, что могло бы быть. Он касается ее руки, проводит своей грубой ладонью по мягкой коже и сжимает ее. Крепко, как будто она может исчезнуть. Выживание в этом мире не оставляет места для нежностей. Потому что у каждого — своя дорога в хаосе, и идти вместе — значит обречь друг друга на гибель. Лэйн вздыхает, его уставший взгляд следил за ней, будто чувствуя её мысли. Он смотрел с нежностью. Молчаливое признание, молитва без слов, последний свет в кромешной тьме. Дмитрий смотрит так, будто пытается запомнить каждую черту её лица: тени ресниц, изгиб губ, родинку под глазом — словно завтра её не станет. Или исчезнет он сам. «Если бы мир был другим, если бы у нас было время…».Но мир не другой, а время кончилось. Девушка чувствует его взгляд на своей коже, как солнечный луч сквозь пепельное небо. Не поворачивается, но губы её слегка дрожат — она знает, что он наблюдает. Знает, что прямо сейчас он любит её так, как можно любить только на краю гибели: без надежды, без будущего, просто потому, что она есть. Дмитрий не тянется к ней всем телом, не говорит ничего. Потому что если коснётся — не сможет отпустить, а если заговорит — голос предательски дрогнет. И потому он просто наблюдает. Смотрит, как ветер играет её волосами, как её пальцы сжимают край крыши, будто она до сих пор боится упасть, хотя падать уже некуда — всё рухнуло раньше. Может он хотел бы сказать ей, что где-то есть место, где они могли бы быть счастливы, но только ложь теперь — последнее, что он может ей предложить. Воды не отступят. Завтра им снова придётся бороться.