Глубже,чем просто привилегии

      Когда именно это началось — они не знают. Всё слилось в калейдоскоп случайных прикосновений, томных взглядов, невинных шуток, слишком длинных объятий и неприкрытого вожделения. Но факт остаётся фактом: они трахаются. И трахаются часто. Слишком часто, чтобы это можно было назвать «дружбой». Но и не настолько, чтобы признать это чем-то большим. Они — друзья с привилегиями, и это делает всё только опаснее и жарче.       Именно поэтому сейчас Баки чуть ли не срывает с петель дверь в комнату Питера, грубо толкая его внутрь и прижимая к стене с такой силой, что воздух вырывается из лёгких. Он вгрызается в его губы, язык пробивается внутрь, целуя с ненасытной страстью, пока руки сжимают упругие ягодицы сквозь тонкую ткань брюк. Его пальцы будто прожигают дыры, столько в них желания.       Питер, задыхаясь от напора, судорожно расстёгивает ремень, избавляя себя от ненужной ткани, открывая доступ к телу, к коже, к жару. Он сдёргивает с Баки рубашку, небрежно, грубо, но взгляд цепляется за рельеф груди, за изгибы мускулов, за капли пота, сверкающие на коже.       — Пиздец, как хочу тебя, — сипит Баки, целуя между словами, его голос дрожит от возбуждения. Он резко засовывает обе ладони в брюки Питера, сжимает округлые, натренированные ягодицы, а потом одним уверенным движением проводит пальцем по пульсирующей, чувствительной дырочке. Контакт такой точный и жёсткий, что Питер громко стонет, выгибаясь.       — Ну так возьми меня... Весь ебучий вечер представлял, как вгоняешь в меня до конца... как раздвигаешь меня под себя. Я с ума схожу, — хрипит Питер, разрывая поцелуй и толкая Баки к кровати, почти сбрасывая его на неё.       — Эротичнее — Баки шире раздвинул ноги, начиная расстёгивать брюки,и полностью снимая, сел обратно с раздвинутыми ногами,лаская головку члена,пока Питер подходит ближе к нему, медленно снимая с себя рубашку,после чего отходит немного дальше, наклоняясь и снимая брюки, открывая обзор на красной пробку внутри себя — подойди — Паркер разворачивается и подходит к Баки,после чего его обратно разворачивают, и наклоняя,чтобы дырочка оказалась напротив лица Баки.       Мужчина рассматривает ягодицы,и пробку внутри немного покрасневшего ануса,он нежно целует поясницу опускаясь ниже,до пробки,после чего поддевает её пальцами,вытаскивая и резко вставляя обратно,вызывая громкий стон у Питера,он проделывает так несколько раз, заставляя Питера чуть ли не кричать,он замечает как его ноги трясутся сильнее,и вытягивая пробку разворачивает того к себе лицом, несколько раз целуя ниже пупка, смотря в глаза, после чего немного отодвигается,и упирается на локти,смотря Питеру в глаза,и кивая на своё тело       Питер понимая намек, опускается на колени,и начинает целовать с шеи, опускаясь ниже,доходя до сосков,целуя каждый, покусывая и посасывая, знает как это нравится Баки. Он всасывает сосок,одной рукой теребя другой,и второй опускается ниже к дырочке Баки. Питер знает что ему нравится когда его трогают там,он знает что Баки любит когда он лижет его дырку,знает что тот может кончить через минуту,и нагло пользуется этим.       Питер не отрываясь от соска,смотрит мужчине в глаза,и тот поднимается выше,подтягивая ноги на кровать, расставляя шире. Питер спускается поцелуями ниже,целует член от головки до яичек,после чего доходит до дырочки       — Плюнь — Баки тяжело дышит,и громко стонет на каждый поцелуй Питера       Паркер плюет на дырку,что сразу сжимается,и припадает к ней языком, смачно вылизывая. Причмокивая,он лижет её языком,руками поглаживая бедра. Мужчина издает блаженный протяжный стон, когда мокрый язык с силой впечатывается в дырку. Он прикрывает веки, и закидывает голову назад, когда слегка шершавый язык широко слизывает смазку с сжавшейся дырочки.       Питер с наслаждением причмокивает, присасываясь к тонкой коже ануса, целует судорожно сжимающуюся дырочку, из которой прямо на язык стекает смазка. Питер снова переходит одной рукой к соску,теребя       Баки стонет от ощущения горячего языка там, кружащего по коже вокруг входа, от губ, целующих промежность, он стонет громче, когда Питер толкается языком, щекоча нежные стенки       — Сейчас кончу — Баки хватает Питера за волосы, сильнее впечатывая Питера в свою дырочку,и закидывает ноги на плечи, прижимая ближе. А Питер и не против,он сильнее лижет,входит языком,обводит, сосёт её,смакуя вкус смаки, вызывая у себя приглушённый стон,а у Баки чуть ли не крик,от космического удовольствия — Укуси,блять укуси       Питер не сильно кусает,и Баки кончает, полностью прижимая ногами Питера к себе лицом       — Твою мать — шепчет — твою мать — громче — Блядь,как хорошо — Баки наконец отпускает Питера,и меняет положение,нависая над ним. Он садится на каменный член,седлая его,и целуя,проезжая анусом по твёрдому стволу. Поцелуй был жадным и до ужаса голодным. Баки трётся промежностью о член,он трётся о него,как ковбой на скачках о седло — Питер, кажется наши планы меняются, я хочу тебя оседлать,пиздец как       — Хорошо,давай — Питер тянется за презервативом,но Баки не даёт это сделать,он припечатывает Питера к спинке, одним слитым движением насаживаясь на член,крича от восторга. Он запрокинул голову назад,держась за плечи Питера и вырисовывая восьмёрки на члене. Стенки туго обхватили член узостью, всё таки Питер его лишь вылизал,а не растянул — твою мать,как же ты хорош — Питер ухмыльнулся и вжал пальцы в бёдра, едва удерживая себя в руках.       Баки чуть приподнял таз и едва ли соскочил с головки, со шлепком о яйца опустился на член и буквально закричал. Мужчина резко вставал,и так же резко насаживался обратно, периодически скуля, от нахлынувших чувств. Питер ухватился за его волосы, целуя грубо и целомудренно, позволяя Баки стонать себя в рот. Барнс продолжал качаться на члене мощными рывками вперёд, объезжая в быстром темпе.       Немного продолжив в том же темпе,он оторвался от Питера,упираясь на его колени,немного лениво двигаясь,давая себе передышку       — Блять,Питер. Я ахуеть как не хочу вставать с твоего члена — прохрипел Баки в протяжном томном стоне, останавливаясь,и немного наклоняясь чтобы поцеловать мокрую грудь Питера,проходя руками по прессу,с его головки стекала капля смазка, размазываясь по чужому лобку.       Руки Питера резко ухватились за бёдра, помогая ездить на члене. Баки прерывисто вскрикивал от глубоких толчков и лизал пересохшие губы, совершенно выбиваясь из сил. Быстрый и грубый темп, заставлял его вздрагивать,он снова облокотился о колени Питера,и позволил себя трахать так,как хочет Питер. Он откинул голову когда тот стал вскидывать бедра вверх, подбрасывая Баки на себе.       Барнс крупно вздрогнул, когда Питер замер глубоко в нём и толкнул его бёдра назад, напрягшись в паху. Член просто безжалостно надавил на простату головкой, и Баки просторно простонал.       — Бляять, — протянул Баки, захлебнувшись собственным стоном, который издал, и упёрся руками в чужую грудь,сжимая       Питер же снова начал двигаться, удерживая его за талию чуть в приподнятом состоянии, чтобы с силой войти. Тот мощно вколачивался, хрипел и кусал собственные губы, прикусывая щеку изнутри,он из последних сил вбивался в растраханную дырку членом, шлёпая яйцами о ягодицы, и доводил Баки до судорог. На самом пике Питер мощно насадил Баки на член и зафиксировали в одном положении, спусквя в него.       Паркер запрокинул голову назад,ударяясь о спинку и протяжно застонал, периодически подкидывая Баки на себе. Спустя пару минут,отойдя от оргазма Питер хотел выйти,но Баки его остановил       — Не смей — мужчина, наклонился вперёд, мягко целуя,сплетаясь языком и снова медленно двигаясь на члене — ещё чуть чуть,это слишком хорошо       Баки продолжал двигаться, медленно, лениво, словно растягивая момент, смакуя ощущение горячего, пульсирующего члена внутри себя. Каждый лёгкий толчок отзывался внутри дрожью, каждый миллиметр движения дарил сладкое покалывание в позвоночнике. Он чуть наклонился вперёд, скользнув губами по влажной груди Питера, ласково целуя, вдыхая запах пота, смазки и чего-то животного — дикого, притягательного, их.       — Ты всё ещё твёрдый… — прошептал он, слегка сдвинувшись на сантиметр вперёд, позволяя себе почувствовать, как головка снова прижимается к чувствительной стенке.       — Потому что ты охренительно горячий, — прохрипел Питер, чуть подавшись вверх, ловя ртом губы Баки, впиваясь в них с новой страстью. Он был на грани повторного возбуждения, несмотря на только что пережитый мощный оргазм. Его тело хотело продолжения, продолжения этого жаркого, липкого, неистового танца.       Баки не спешил — он вёл, управлял, плавно раскачиваясь, чуть скручивая бедра, заставляя Питера стонать, прикусив губу. Руки скользнули по прессу, по груди, за шею, обнимая. Контакт кожи к коже был как наркотик — раз за разом втягивая, маня, не отпуская.       Они целовались медленно, с ленивым желанием, с той интимной жадностью, которая появляется только после взрыва. Баки выпрямился, ещё раз проверив ощущение — член всё ещё твёрдый, тянущий, тёплый. Он снова начал двигаться, глубже, чуть быстрее, будто подначивая — и Питер не удержался.       — Хочешь по-жёстче? — его руки резко вцепились в бёдра Баки, и тот не успел ответить, как уже оказался под ним, на спине.       — Чёрт… — простонал он, чувствуя, как член медленно входит обратно, сантиметр за сантиметром, растягивая натянутые стенки с новой силой. Питер вдавился до самого конца, удержал его за талию и начал двигаться. Сначала медленно. Потом грубо, мощно. Глубоко.       Баки выгибался, разбрасывая ноги шире, пускаясь в новые волны стона. Он чувствовал, как напряжение растёт, как Питер целиком заполняет его, каждым толчком приближая к новой грани.       — Ты снова хочешь? — Питер поцеловал его в шею, затем в ключицу. Его голос был хриплым, низким, сочным от возбуждения.       — Хочу, блядь… трахай меня... до самого утра, — Баки дрожал, цепляясь за спинку кровати. Он хотел быть полностью под ним, чувствовать каждый удар, каждый глубокий вход, этот ритм — дикий, настоящий.       Питер начал двигаться быстрее, не щадя, вкалываясь, вбиваясь, шлепая по коже, по телу, по нервам. Баки стонал громко, не заботясь, услышит ли кто-то, — сейчас его мир сжимался до этих движений, этих рук, этого члена внутри него.       И снова — кульминация. Горячий поток внутри. Стон, почти крик. Судороги по позвоночнику. Питер прижимает его к себе, держит, пока тело Баки не перестаёт дрожать.

***

      В ванной Баки стоял, держась за раковину, дышал медленно, всё ещё чувствуя, как мышцы подёргиваются после второго оргазма. В зеркале он видел своё лицо — покрасневшее, растрёпанное, губы припухли от поцелуев. Он не мог удержаться и ухмыльнулся. Этот парень сводил его с ума.       Питер вышел первым, бросив на ходу: — Я пойду что-то приготовлю. После тебя всегда жрать хочется. Ты как афродизиак с послевкусием бекона.       Баки только фыркнул, и, вытеревшись, накинул полотенце на бёдра. Он двигался чуть скованно — не больно, нет, наоборот. Приятная, тянущая боль внутри напоминала о том, что с ним делали. И он этого хотел. Он хотел ещё. И завтра. И послезавтра.       На кухне пахло поджаренным хлебом. Питер стоял у плиты, с голым торсом, в одних свободных штанах. Его спина блестела от влаги. Баки смотрел на него молча. И чувствовал, как внутри всё снова просыпается.       Он подошёл, хотел сесть, но едва коснувшись стула, резко застонал от резкой боли в пояснице.       — Всё так плохо? — Питер поставил перед ним тарелку, глядя с ухмылкой.       — Нет. Всё было, наоборот, слишком хорошо… — Баки ухмыльнулся, потянул его за шею, и поцеловал в губы. Нежно. Медленно. Спасибо без слов.       Питер улыбнулся. И тут — сигнал. Общий сбор. Система мгновенно вернула их к реальности. Питер, матерясь сквозь зубы, бросил взгляд на Баки, который уже вставал, закусывая тост.       — Нам стоит ограничивать наши «встречи» перед брифингами, — усмехнулся Баки.       — Нет уж, теперь ты будешь страдать на совещании, — Питер подмигнул и ушёл в зал.       Фьюри уже стоял перед всеми, когда вошли Баки и Ванда. Баки был с виду спокоен, но сидел чуть неловко. Стив заметил, как он шевельнулся и поморщился, поднял бровь, но ничего не сказал. А Питер стоял с невозмутимым лицом… но под этим выражением скрывалось удовлетворение. Очень глубокое удовлетворение.       — Гидра снова что-то замышляет, — сказал Фьюри, пристально осматривая команду. — Поэтому я распределю вас на пары. Вы отправитесь на зачистки баз. Итак: Тони с Наташей, Ванда со Стивом, Сэм со Скоттом, Баки с Клинтом, Тор с Брюсом… и Питер с Гарри.       — Гарри? — переспросил Питер, нахмурившись. — Кто такой Гарри?       — Новый агент Щ.И.Т., — коротко пояснил Фьюри. — Уверен, вы отлично сработаетесь.       В этот момент в помещение вошёл высокий, уверенный в себе брюнет в чёрной рубашке, плотно обтягивающей его подтянутое тело. Его походка была лёгкой, но в то же время в ней чувствовалась мощь. Он оглядел комнату быстрым взглядом и подошёл ближе.       — А вот и он, — добавил Фьюри сдержанно.       — Ты Питер? — уточнил Гарри, подойдя ближе. Когда Питер кивнул, парень ухмыльнулся. — Фьюри не говорил, что ты такой красивый. Если бы я знал это раньше, давно бы уже попросился к тебе в напарники. — Он подмигнул с улыбкой, в которой читалась лёгкая наглость.       — Спасибо, — Питер усмехнулся, ничуть не смущаясь. — Только смотри, не ослепни от моей красоты. А то как я один буду справляться?       — Не переживай, — Гарри подошёл ближе и понизил голос. — Никогда не позволю этому случиться. Как я тогда смогу любоваться такой красотой?       Они продолжили флиртовать, будто забыв обо всех, кто стоял рядом. Их слова были полны игривости, лёгкой дерзости и чего-то ещё… едва уловимого, но ощутимого для всех вокруг. Комната погрузилась в молчание на мгновение — а потом почти все отвели взгляд, понимая, что стали свидетелями чего-то чересчур личного.       Кроме одного человека.       Баки смотрел на них, и его взгляд был холодным, тяжёлым. В нём сквозили злость, раздражение… и, возможно, ревность?       Он резко отвернулся, чувствуя, как внутри всё сжимается. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Почему Питер так легко позволяет этому парню говорить такие вещи? Почему вообще флиртует с ним на глазах у всех, будто между ним и Баки никогда ничего не было?       Хотя… действительно, почему ему должно быть не всё равно? У них ведь ничего серьёзного. Просто секс. Они трахались. Баки трахал Питера, Питер трахал Баки. Всё. Без обязательств, без эмоций. Просто физическая связь.       Тогда почему внутри всё клокотало? Почему он чувствовал себя так, будто его предали? Из-за того, что Питер так быстро переключился на первого встречного, едва узнав его имя? Или потому что позволил этому Гарри подойти слишком близко, говорить слишком много, и… понравиться ему?       А может, дело было в другом. Может, он просто ожидал, что будет в команде с Питером. Они давно друг друга знают. Они отлично сработались бы. Это логично. Разве нет?       В тот же день все разъехались по базам. Вечером, перед вылетом, они пересеклись. Лишь на мгновение.       Питер и Гарри шли впереди, смеясь, оживлённо обсуждая что-то. Питер весь светился, казалось, он наслаждался обществом нового напарника. А Баки плёлся сзади, хмурый, с каменным лицом. Он не говорил ни слова. Его взгляд был прикован к Питеру — нет, не к Гарри. Именно к Питеру. Но Питер даже не обернулся. Он не заметил. Он был слишком увлечён новым агентом, его комплиментами, вниманием.       И это Баки нравилось меньше всего.

***

      Прошла неделя с тех пор. Баки вернулся с миссии первым — измотанный, усталый, но в первую очередь — потерянный в собственных мыслях. Он не мог выбросить Питера из головы, как ни старался. У него было время, чтобы переосмыслить всё, что между ними происходило. Он ведь сам всё начал. Сам предложил Питеру секс без обязательств. Тогда ему казалось, что это разумный выход. Без привязанностей. Без риска. Просто физическая разрядка.       Он помнил тот вечер слишком хорошо — как однажды, после вечерней тренировки, услышал, как Питер говорил по телефону с Мишель. Тихо, напряжённо. Питер тогда признался, что не может позволить себе интимную близость — из-за своей силы, из-за страха, что может кого-то поранить. Что он слишком напряжён, слишком зажат… одинок.       Баки будто увидел в этом отражение себя. И на следующий вечер, во время их очередного поединка, он как бы между делом, будто случайно, обмолвился, что сталкивается с тем же — мол, у него тоже проблемы с контролем во время близости. Через полчаса Питер уже был у него в комнате. Уже был на нём. Тогда Баки и предложил этот «договор». Без чувств. Без обязательств. И был уверен — это ни к чему не приведёт.       Только вот, как оказалось, привело. К очень многому.       Баки, возможно, ещё долго тянул бы с признанием даже перед самим собой, если бы не Пятница. Она разнесла по базе сообщение, что все уже вернулись, и решили устроить небольшую вечеринку в комнате отдыха. Остальные только и ждали, когда Баки к ним присоединится.       Спускаясь вниз, Баки чувствовал, как внутри всё сжимается. Настроение было хуже некуда, и всё стало только хуже, когда он увидел Питера. А точнее — Питера рядом с Гарри.       Они стояли у барной стойки, окружённые друзьями. Гарри держал Питера за талию, с явным притяжением, а тот наливал напитки, смеясь над чем-то. Их лица то и дело оказывались слишком близко. Слишком интимно. И у Баки внутри что-то сорвалось.       Он не мог больше сидеть в стороне. Подошёл, сдержанно, но в голосе чувствовалось напряжение.       — Гарри, Старк тебя ищет. Сказал, срочно, — спокойно сказал он.       Гарри кивнул и ушёл, и в этот момент Баки шагнул ближе к Питеру. Между ними будто натянулась струна.       — Смотрю, тебе очень нравится компания Гарри, — сказал он, забирая клубнику из рук Питера и закидывая её в рот.       — Да, а что? — Питер, не отводя взгляда, проследил, как капля сока скатилась по губе Баки. — Неужто ревнуешь?       — А может, и так. И что тогда?       — Тогда это глупо, Баки. Если влюбился — так и скажи, — Питер хмыкнул, беря новую клубнику. Но не успел поднести её ко рту, как Баки снова её забрал.       — Обязательно всё забирать?       — Да, — просто ответил Баки и на мгновение замолчал. — Как прошла миссия? Все углы пометили?       — Не успели. Так, спальня и ванна. — У Баки дёрнулся уголок рта, желваки напряглись. — это же всё-таки миссия, а не дом. Думаю, здесь продолжим, — Питер явно наслаждался его реакцией.       — Да что ты, — Баки повернулся к нему, в голосе слышался сдавленный рык. — Мне вот интересно, ты его трахал… или он тебя?       — Оба. Он, кстати, хорошо седлает. Я кончил слишком быстро. Надеюсь, сегодня он это повторит. — Питер намеренно дразнил, словно испытывал Баки на прочность. — Хотя, конечно, ты тоже был хорош в прошлый раз. Целый день потом бёдра болели… но Гарри…       Он не успел договорить — Баки резко схватил его за талию и притянул к себе. Руки сжались слишком сильно.       — Эй, ты чего? Мне больно, — Питер попытался вырваться.       Но Баки не слышал. Его охватили злость, ревность, отчаяние… и ещё что-то, что он сам не мог осознать. Рука спустилась ниже, сжала ягодицу Питера, и тот застонал — на грани боли и возбуждения.       — Значит, говоришь, он хорош в постели, да? — Баки поднёс руку выше, залезая в трусы Питера. — А скажи-ка мне, трогал ли он тебя здесь… так, как трогал я?       — Как ты — это как?       — Может, нежно… — Баки провёл пальцем по входу. — А может, грубо… — резко надавил. — Может, он вылизывал тебя так, что ты кончил, не прикасаясь к себе? Ты садился ему на лицо? Оно было таким же мокрым, как моё?       — Баки, прекрати!       — Что такое? Я просто интересуюсь, как этот парень относится к моему партнёру по сексу. Разве это плохо?       — Ты сам прекрасно знаешь… что мы уже давно не просто партнёры по сексу.       — Тогда объясни, для чего был весь этот спектакль?       Баки резко убрал руку.       — Чтобы ты, идиот, наконец понял! — Питер ткнул пальцем ему в грудь. — Чтобы понял, что я тебе не просто тело для секса! Не просто дырка, которую можно использовать! Я устал, Баки. Устал от этого притворства, от этих игр. Либо ты разбираешься в себе и мы начинаем встречаться, либо это конец. Всё. Навсегда. Понял?       Баки стоял ошарашенный. Он молчал. А Питер уже развернулся и ушёл, оставив его наедине с собой. С его мыслями. С его страхом.       Питер не ждал от него ответа. Он знал, что дал Баки всё, что мог. Знал, что тот не глупый, просто… запутавшийся. Он устал быть просто "удобным". Хотел настоящего — чувств, отношений, любви.       И шаг Баки не заставил себя ждать.       Позже, когда вечеринка подошла к концу и все разошлись по комнатам, Баки пришёл. Питер уже почти засыпал, когда матрас под ним прогнулся. Он открыл глаза и сел, глядя на Баки.       Тот молчал. Просто наклонился и поцеловал. И это был совсем не тот поцелуй, что раньше — не грубый, не страстно-голодный. Он был мягкий, трепетный, наполненный тёплыми чувствами. Полный того, что Баки боялся выразить словами.       Питер всё понял.       Он сам углубил поцелуй, перебрался на колени Баки, обвил его руками за шею. Баки сжал его талию, прижимая ближе, как будто боялся снова потерять.       — Прости за всё, что наговорил. Прости, — тихо прошептал Баки.       — Всё в порядке, — ответил Питер, улыбаясь. — Я всё понимаю.       И он действительно всё понимал.