Рамлоу: рождённый кусаться

23:00 — Ночная вахта следующего дня. Луна, словно выщербленный серебряный диск, висела над базой, бросая холодный свет на бетонные стены казарм и колючую проволоку периметра. Воздух был пронизан сыростью — недавний дождь оставил лужи, в которых отражались звёзды, и теперь ветер, пробирающийся через горные перевалы Монтаны, нёс с собой ледяные иглы. Брок стоял на посту у северных ворот, его дыхание превращалось в пар, а пальцы, сжатые на стволе M16, немели от холода. Он не жаловался. Холод закалял. Эдди Мартинес, его напарник по вахте, ёжился у стены, пытаясь согреть руки под мышками. Его каска съехала набок, а ремень с фонарём болтался, как ненужный аксессуар. Брок наблюдал за ним краем глаза. Эдди напоминал загнанного зверька — уши торчком, глаза бегают по темноте, будто выискивая невидимых врагов. — Т-ты слышал историю про медведя? — Эдди проговорил первым, нарушая тишину. Его голос дрожал не только от холода. — Говорят, в прошлом году он… — Молчать, — перебил Брок, не поворачивая головы. — Шум привлекает внимание. Эдди замолчал, но через минуту заговорил снова, словно не в силах терпеть гнетущую тишину: — А вдруг он вернулся? Медведь, я имею в виду… Брок вздохнул. Он ненавидел болтунов. Ненавидел страх. Но сержант Хейл приказал ему «следить за салагой», и приказы не обсуждались. — Медведи еще спят, — процедил он. — А если проснутся — убьём. Эдди сглотнул, но тут же вздрогнул от крика совы где-то в сосновом лесу. Его фонарь выскользнул из дрожащих рук и упал в лужу с глухим всплеском. — Чёрт! — Эдди бросился поднимать его, но Брок схватил его за плечо. — Стой. Он указал на периметр. В свете луны что-то шевельнулось за колючей проволокой — тень, скользнувшая между деревьями. — Это… это он? — Эдди замер, схватившись за винтовку. Брок не ответил. Он прицелился, включив тепловизор на прицеле M16. Экран засветился зелёным — ничего, кроме деревьев. — Енот, — сказал он, опуская оружие. — Или ветер. Эдди выдохнул, но его пальцы всё ещё впивались в приклад. Брок повернулся к нему, впервые за вечер глядя прямо в глаза: — Если будешь дёргаться от каждого шороха — умрёшь первым. — Но как… — Страх — это инстинкт. Но ты можешь его сжечь. — Брок вытащил из кармана гильзу, ту самую, что подобрал на стрельбище. — Представь, что внутри неё — твой страх. Сожми и раздави. Эдди взял гильзу, сжал в кулаке. Его дыхание выровнялось. — Спасибо, — прошептал он. — Не благодари. Если умрёшь — мне придётся заполнять бумаги. Они продолжили патруль, обходя периметр. Брок шёл впереди, его шаги бесшумны, как у призрака. Эдди, стараясь подражать, спотыкался о корни и камни, но уже не жаловался. У восточной стены Брок остановился. На земле, в грязи, отпечатался след — слишком крупный для енота, слишком лёгкий для медведя. Человеческий. — Кто-то был здесь, — он присел, касаясь следа. Грязь ещё не успела застыть. — Недавно. Эдди навел фонарь на стену. Проволока была перерезана в одном месте, аккуратно, как ножницами. — Диверсанты? — голос Эдди снова задрожал. — Или кто-то из своих, — Брок поднялся, проверяя магазин. — Доложим сержанту. — Но протокол… — Протокол для тех, кто хочет быть мёртвым героем. Они двинулись к командному центру, но у входа их остановил голос из темноты: — Куда так спешите, солдатики? Майк вышел из тени, закуривая сигарету. Его камуфляж был испачкан землёй, а в руках он держал кусачки. — Это ты резал проволоку? — голос Брока был ровным, но в ночной тишине прозвучал громко. Майк сделал медленную затяжку, красная точка сигареты осветила его усталое, испачканное сажей лицо. Он кивнул, коротко и безразлично, будто признавался в том, что забыл почистить ботинки. — И что с того? Нужно было проверить новую схему обхода. Теоретические карты — одно. Реальная земля — другое. — Протокол нарушен, — отрезал Брок. Его пальцы сжали приклад M16. — Ты подставил весь пост. Нас. Себя. — Протокол? — Майк фыркнул, выпуская дым колечком. Он был похож на того самого "Тигра", но теперь в его глазах читалась не звериная уверенность, а глубокая, копившаяся годами усталость. — Ты действительно веришь в эту писанину, Рамлоу? В эти уставы, которые сочиняли старики, не нюхавшие пороху со времен Вьетнама? Протокол существует, чтобы слабаки чувствовали себя в безопасности. Чтобы у них была иллюзия контроля. Брок молчал. Ветер шелестел иголками сосен, разнося едкий запах табака. — Я не слабак, — наконец сказал он. — И мне не нужна твоя ложь. — Это не ложь. Это выживание, — Майк шагнул ближе. Его голос упал до шепота. — Ты думаешь, Хейл не знает? Он знает. Он смотрит сквозь пальцы, потому что я полезен. Я делаю ту грязную работу, за которую ему потом не придется отдуваться перед капитаном. Он не воспитывает солдат, Рамлоу. Он отбирает выживших. А выживают не те, кто следует правилам. А те, кто умеет их... обходить. Как ты сегодня в столовой. Как я сейчас. В глазах Брока что-то дрогнуло. Старая, знакомая ярость смешалась с новым, холодным пониманием. Система, которую он начал уважать за её жестокую простоту, оказалась такой же гнилой и лицемерной, как и весь остальной мир. Правила были лишь ширмой. — Ты ошибся, — тихо произнес Брок. — Я не такой, как ты. Я не играю в эти игры. — Все мы играем, — Майк отшвырнул окурок. Он упал в лужу с шипением. — Просто ставки у всех разные. Моя ставка — вернуться домой живым. Твоя... — он посмотрел на Брока с странной смесью жалости и любопытства, — ...твою ставку я до сих пор не понял. Ты прошёл проверку. А вот он… — Майк кивнул на Эдди. — Не сплоховал. Неожиданно. Эдди выпрямился, пытаясь скрыть гордость. Брок опустил оружие, но его глаза сузились: — В следующий раз предупреждай. Или я приму тебя за цель. Майк засмеялся, разбрасывая искры от сигареты: — Ты бы попробовал. Когда они вернулись на пост, Эдди набрался смелости спросить: — Почему ты не доложил о следах? — Потому что это был тест, — ответил Брок. — А настоящий враг не оставляет следов. Эдди кивнул, будто понял. Луна скрылась за облаками, и тьма сгустилась, но теперь он стоял прямо, сжимая гильзу в кармане. — Смена через час, — сказал Брок, глядя на часы. — Если не уснёшь. — Не усну, — Эдди твёрдо потёр ладони. — Обещаю. Брок отвернулся, скрывая едва заметную усмешку. Возможно, из этого салаги что-то получится. Возможно.

***

6:00 — Построение. На следующий день. Раннее утро в Монтане встретило солдат колючим ветром, который продирался под куртки, словно иглами. Плац, ещё не просохший от ночного дождя, блестел под тусклым рассветом, как гигантское зеркало, разбитое трещинами. На утреннем построении сержант Хейл был мрачнее тучи. Его трость с силой вонзалась в грунт плаца, когда он проходил вдоль строя. — Прошлой ночью, — его голос пророкотал, как гром, — на восточном секторе периметра была обнаружена несанкционированная брешь. Кто-то изволил поиграть в диверсанта. Строй замер. Брок стоял, уставившись в затылок впередистоящего солдата. Он чувствовал на себе взгляд Майка, но не поворачивался. — По уставу, — продолжал Хейл, — за подобное нарушение — три недели нарядов вне очереди и понижение в звании. Но поскольку герой не явился с повинной, наказание будет коллективным. Весь взвод! После занятий — полная чистка оружейной. Полы, стены, потолки. Зубными щетками, если понадобится. А теперь... — он остановился прямо перед Броком. — Рядовой Рамлоу. Вы были в том секторе. Вы ничего не видели? Хейл смотрел на него в упор. Его глаза, холодные и проницательные, словно пытались прочесть ответ прямо на его сетчатке. Он знал. Брок был в этом уверен. Хейл знал, что Брок что-то видел, и проверял его. На лояльность. На вшитость в систему "круговой поруки". Внутренний монолог Брока: «Сказать правду. Выдать Майка. Это по уставу. Это правильно. Правильно для кого? Для системы, которая покрывает таких, как он? Он сказал — Хейл знает. Знает и наказывает всех, чтобы скрыть свою собственную ложь. Нет. Я не буду их пешкой. Ни его пешкой, ни пешкой системы». — Нет, сержант, — голос Брока прозвучал металлически ровно. — Ничего не видел. Тишина стала звенящей. Хейл замер на секунду. В его глазах мелькнуло что-то — разочарование? Или, наоборот, уважение к той самой, непробиваемой стене, которую он сам же и возводил в Броке? — Как знаете, — наконец произнес сержант, и его голос снова стал ледяным. — Значит, чистить будете вместе со всеми. Может, коллективная ответственность научит вас наконец смотреть друг за другом. Тень Хейла, вытянутая и угловатая, лежала на асфальте, будто отдельная часть подразделения. В руках у него появилась карта местности — свёрнутая в трубку, испещрённая пометками. — Рядовой Коллинз! — его голос разрезал тишину, как нож. Дэйв, стоявший в первом ряду, вздрогнул. На его камуфляже красовался свежий кофейный след — видимо, утренний «завтрак» закончился аварией. — Вы сегодня похожи на грязное бельё, — Хейл приблизился, тыча картой в пятно. — Это новый стиль? — Нет, сержант! — Дэйв вытянулся, изображая стойкость, но уголки губ дёргались. — Это… боевая раскраска! Солдаты заглушили смех кашлем. Хейл медленно обошёл Дэйва, как хищник вокруг добычи. — Боевая раскраска, — повторил он, растягивая слова. — Значит, вы готовы к бою? — Так точно, сержант! — Отлично. — Хейл достал из кармана маркер и протянул Дэйву. — Тогда дорисуйте. Весь камуфляж. И лицо. Чтобы враги дрожали. Дэйв замер, но взял маркер. Через минуту его форма и щёки украшали абстрактные узоры, напоминающие детские каракули. Солдаты кряхтели, сдерживая хохот. — Теперь вы — наше секретное оружие, — Хейл кивнул. — Весь день в таком виде. На учениях, в столовой, на отбое. Может, научитесь аккуратности. Брок, стоявший как статуя, едва заметно покачал головой. Глупость. Но армия любила глупость — она сплачивала, как общая тайна. — Рядовой Мартинес! — Хейл повернулся к Эдди, который замер, будто надеясь стать невидимым. — Вчера вы на посту чуть не подстрелили енота. — Я… я… — Не оправдывайтесь. Вы проявили бдительность. — Хейл достал из кармана жетон с гравировкой «Бдительный часовой». — Носите с гордостью. Эдди, покраснев, приколол жетон к груди. Дэйв фыркнул, но замолчал под взглядом Майка. — А теперь внимание! — Хейл развернул карту. — Сегодняшние учения — «Тень в горах». Группам предстоит найти и обезвредить диверсантов в радиусе пяти миль. Он описал маршруты, но Брок уже знал — задания будут сложнее. Хейл никогда не давал просто так карту с красными метками. — Рядовой Рамлоу! — сержант бросил ему компас. — Вы — навигатор первой группы. — Есть, — Брок поймал компас, не глядя. — А я? — Дэйв поднял руку, размалёванный маркером. — Вы — «приманка». Идёте вперёд и светитесь, как новогодняя ёлка. Солдаты заржали. Даже Эдди улыбнулся. — Вторая группа — Колсон и Мартинес. Ищите ловушки. Третья… Когда построение закончилось, Майк подошёл к Броку, разглядывая его компас: — Думаешь, Хейл просто так дал тебе старый прибор? Брок открыл крышку. Стрелка дрожала, указывая на север с отклонением в 10 градусов. — Он проверяет, замечу ли я, — сказал Брок, поправляя механизм отвёрткой из кармана. — И что? — Я замечу. Дэйв, подойдя, размахивал руками, чтобы высушить маркер: — Эй, Робот! Если я «приманка», то ты что — терминатор? Брок не ответил. Он смотрел на горы, где предстояло охотиться. Ветер нёс с собой запах сосен и чего-то ещё — острого, тревожного. — Эдди, — он обернулся к Мартинесу, который крутил жетон в пальцах. — Сегодня ты несешь рацию. — Я? Но я… — Если проморгаешь сигнал — умрёшь первым. Эдди кивнул, сжав рацию так, будто это священный артефакт. — А я? — Дэйв подмигнул. — Мне хоть оружие дадут? — Вам дадут флаг, — сказал Хейл, появившись за спиной. — Красный. Чтобы диверсанты видели, куда стрелять. Солнце, наконец выбравшись из-за туч, осветило плац. Построение закончилось, но день только начинался.