Рамлоу: рождённый кусаться

Полигон представлял собой не просто учение — это была инсценировка ада. Заброшенный горнообогатительный комбинат «Воронья Кость» в Монтане не просто напоминал руины — он был системой, враждебной жизни как таковой. Гибнувшей, но все еще опасной, как раненый зверь. Он раскинулся на сотнях гектаров, подобного разбросанным костям ископаемого исполина: остовы цехов с вывернутыми стальными балками, ржавые скелеты конвейеров, уходящие в никуда, и гигантские силосные башни, изъеденные коррозией до состояния губки. Под ногами хрустел не снег, а острый шлак, смешанный со стеклянной крошкой и окаменевшими комьями каких-то химикатов. Земля здесь была отравлена насквозь, и даже сорняки пробивались редкими, чахлыми побегами, больше похожими на скрюченные пальцы мертвецов. Центром этого царства разложения был «Объект Альфа» — главный корпус, когда-то гордость комбината, а ныне — бетонный карцер, пронизанный тёмными проёмами выбитых окон. Его стены покрывали наползающие друг на друга слои граффити и бурые подтёки ржавчины, стекавшие с проржавевшей кровли. Свет, казалось, избегал это место: даже в разгар дня внутрь пробивались лишь жидкие, пыльные столбы, в которых кружились мириады частиц, а длинные коридоры тонули в непроглядной тьме, пахнущей сыростью, Погода вторила общему настроению. Над горами висело низкое, свинцовое небо, из которого не падало ни снежинки, но которое давило всей своей тяжестью. Воздух был густым коктейлем из окислов металла, пыли, напоминающей пепел, и едкой щелочности, разъедающей слизистую. Он обжигал лёгкие на вдохе, оставляя на языке стойкое послевкусие горечи и крови. Ветер, рождённый в этих каменных ущельях, не выл, а скрежетал, будто точил косу о древние камни. Он пробирался сквозь развороченные рёбра цехов, выл в бесчисленных трубах, создавая жутковатую симфонию, и бросал в лицо колючую крупу из ледяной пыли и песка. Температура неумолимо падала вместе с солнцем, и холод, сырой и пронизывающий, медленно заполнял собой всё пространство, заставляя металл сжиматься с тихим, скрипучим стоном. Здесь даже сумерки ложились иначе — не мягким покрывалом, а сизым, удушающим саваном, впитывающим последние краски и превращающим мир в черно-белый кошмар. Их задачу озвучил лично инструктор Торн за полчаса до старта. Он стоял перед строем «Стаи» на фоне гигантских, проржавевших ворот комбината, и казался не человеком, а ещё одним элементом этого металлического ада — изваянием из окаменелой воли. Голос его был ровным, металлическим, лишённым всяких эмоций, кроме лёгкой, почти хищной усталости. — «Стая». Ваша задача — захватить и удержать «Объект Альфа» до 22:00. Противник — группа «Молот». Их задача — нейтрализовать вас и зачистить объект. Учебные боеприпасы. Правила просты: попадание в корпус — тяжёлое ранение, выход из игры на час. Попадание в голову или серия точных попаданий — «смерть». Пленных не брать. Вопросы? Вопросов не было. Все всё поняли. Ещё одна игра в солдатиков. Но Брок, глядя в ледяные глаза Торна, почуял подвох. В них было что-то знакомое — тот же взгляд, что и у Хейла, когда он готовил какую-то особо изощрённую кару. Только у Торна не было усталой горечи Хейла. Была чистая, отполированная холодность. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Но внутри строя царило напряженное молчание, в котором читалась реакция каждого. Брок Рамлоу слушал, не двигаясь. Его взгляд был прикован к лицу Торна, но не к губам, а к глазам. Он искал в них то, что осталось за рамками слов. «Удержать. Нейтрализовать. Пленных не брать». Стандартная формулировка. Слишком стандартная. Его аналитический ум уже прокручивал карту местности, подставляя сухие тезисы инструктажа в уравнение под названием «полигон». Ответ не сходился. Слишком просто для Торна. Слишком... чисто. Он почуял подвох. В ледяных глазах инструктора было что-то знакомое — тот же взгляд, что и у Хейла, когда он готовил какую-то особо изощрённую кару. Только у Торна не было усталой горечи Хейла. Была чистая, отполированная холодность. И это было куда опаснее. Декстер «Гора» воспринял информацию с каменным спокойствием. Его мозг, мыслящий категориями силы и препятствий, тут же визуализировал главный вход в «Объект Альфа». «Удержать. Значит, создать точку опоры. Я буду скалой. Через меня не пройдут». Правила были ясны и неоспоримы. Он мысленно уже ощущал вес пулемета в руках и удобный упор для сошек. Для него это была не игра, а инженерная задача: его тело — часть укрепления, его оружие — расчетливый механизм подавления. Эдди Мартинес «Сорока» слушал с предельной собранностью. Его внимание, отточенное за недели тренировок, было подобно сканеру, фиксирующему каждую деталь: микромимику Торна, тон его голоса, саму подачу информации. Он не чувствовал страха — лишь острое, почти физическое внимание к деталям. «Захватить и удержать. Противник — «Молот». Значит, Майк, Гаррет, Дэйв. Майк — тактик, будет давить организованно. Гаррет — на эмоциях, пойдет на пролом. Дэйв... непредсказуем». Его ум уже работал, раскладывая задачу по полочкам, готовясь к роли «иглы», которая должна найти уязвимости в броне противника. Тревор «Тень» слушал, слегка наклонив голову, его глаза были прищурены. Он пропускал слова Торна через призму своей параноидальной осмотрительности. ««Молот». Их задача — зачистить. Наша — удержать. Классическое противостояние штурма и обороны. Но Торн не любит классику». Его ум уже работал, вычисляя не тактику противника, а возможный сценарий самого инструктора. Где подвох? В правилах? В самом объекте? Он мысленно составлял список точек для наблюдения, понимая, что его роль «всевидящего ока» сегодня будет ключевой. Группа «Стая» заняла позиции с тихой, хищной эффективностью, которую Брок в них вдохнул. ** Брок Рамлоу «Призрак»** прижался к холодной, шершавой бетонной стене главного административного корпуса. Штукатурка осыпалась под пальцами его чёрных перчатках, обнажая ржавую арматуру. Он ощущал знакомую тяжесть тактического жилета не как груз, а как часть себя, панцирь, сросшийся с кожей. Воздух внутри «Альфы» был ещё более спёртым и едким, чем снаружи, и каждый вдох обжигал лёгкие. Его дыхание оставалось ровным и глубоким — он давно научился экономить кислород, как и все остальные ресурсы. В ухе шипел настроенный канал связи. Он был не командным пунктом, а нервным импульсом, бегущим по телу обороны. Вместо статичной позиции — постоянное движение по первому этажу, от выбитого окна, из которого дул ледяной сквозняк, к дверному проёму, заваленному битым кирпичом, от груды ящиков с истлевшими бумагами к лестничному пролёту. Его глаза, суженные до щелей, сканировали двор, заваленный искорёженным металлоломом, тёмные глазницы цехов, линии крыш, где ветер гонял клочья какой-то плёнки. Он не просто ждал атаки; он вычислял вероятные векторы, мертвые зоны, точки неизбежного прорыва. Он был не камнем в стене, а ртутью, готовой заполнить любую брешь. По его приказу они заранее завалили два второстепенных входа обломками шлакоблоков и ржавыми станками, искусственно сузив фронт атаки и направив «Молот» в подготовленные «мешки». Его команда — «Стая» — заняла оборону по периметру. ** Декстер «Гора» ** : Его позиция у главного входа была актом психологического давления. Он не просто стоял за стеной; он был её частью. Его массивная фигура в проёме двери казалась древним бастионом. Декстер не тратил лишних движений. Он методично контролировал широкий сектор обстрела перед входом, его мощный M249 (с учебным блоком) покоился на сошках, ствол неподвижен. Его задача была проста: создать зону абсолютного подавления. Любая попытка лобовой атаки через эту дверь утонула бы в море красной краски от его «пулемёта». ** Эдди Мартинес «Сорока» **: Былая робость сменилась сосредоточенной энергией. Брок поставил его на второй этаж, у западного окна, выходящего на лабиринт полуразрушенных переходов. Эдди не был тараном; он был иглой. Его сердце отчаянно колотилось, но руки, сжимавшие винтовку, были сухими и твердыми. Страх никуда не делся, он просто превратился в топливо для обостренного внимания. Его шустрость и новообретенная сообразительность нашли здесь применение. Он не сидел на месте, а курсировал между тремя точками, наблюдая за подходами. Именно он первым заметил не подозрительное движение, а аномалию: слишком чистый, слишком прямой путь через завалы, словно его специально оставили. — Рамлоу, западный подход. Слишком чисто. Пахнет приманкой, — доложил он, голос ровный, без тени прежней паники. Это позволило Броку сразу отбросить этот вектор как ложный и сосредоточить силы на других направлениях. ** Тревор «Тень» **: Он был призраком на крыше. Его задача — быть всевидящим оком. Бесшумно перемещаясь по ржавым листам железа, он докладывал о малейшем движении. — — Группа «Молот», двое, крадутся по северному желобу, цель — восточное крыло. — Один, вероятно «Зуб», занимает позицию в цеху напротив, прикрывает подход. Тень не просто видел; он предугадывал манёвры, читая язык тела противника в бинокль. Его доклады были краткими, но невероятно насыщенными по содержанию, что позволяло Броку перестраивать оборону ещё до начала настоящей атаки. Группа «Молот»: сокрушительный таран. Их тактика была иной — напор и агрессия. ** Майк «Тигр» Колсон **: Он возглавил основной штурмовой клин. Его группа действовала как классический таран. Майк, используя прикрытие и короткие перебежки, приближался к восточному крылу, ведя за собой двух бойцов. Его команды были чёткими, голос — сдавленным от напряжения, но собранным. Он не лез напролом слепо; он прощупывал оборону, пытаясь найти слабину в броне «Стаи», создавая шум и хаос для отвлекающего манёвра. ** Гаррет «Зуб»**: Пока Майк отвлекал внимание, Гаррет со своим напарником Дэйвом предпринял дерзкий обходной манёвр. Используя клубы дыма от дымовой шашки (выпущенной Торном для усложнения условий), они по дренажной канаве скрытно подобрались почти к самому фундаменту «Альфы» с южной стороны, где оборону держал один лишь Эдди. Ярость кипела в нем, горячая и слепая. Пот заливал глаза, и он смахивал его тыльной стороной перчатки с рычанием. Гаррет, засев в цеху напротив, вёл беглый огонь по окнам второго этажа, стараясь прижать «Сороку» и не дать ему поднять голову. ** Дэйв «Шут» Коллинз **: Действовал в паре с Гарретом, его движения были менее уверенными, а лицо бледным от напряжения. Он старался не отставать от разъяренного «Зуба», но его взгляд постоянно метался, выискивая несуществующие угрозы в тенях. Он был слабым звеном в этой атаке, и его нервозность была ощутима даже через радиопомехи. Брок мысленно прокручивал карту. Три вероятных направления атаки. Он расставил своих соответственно. Минуты тянулись, нарушаемые лишь воем ветра и редкими, приглушёнными щелчками рации.

***

— Контакт. Западный вход. Двое, — доложил Эдди, голос собран, без прежней паники. — Держать. Не стрелять до моего приказа, — отсек Брок. Его взгляд скользнул по внутреннему двору, заваленному металлоломом. Слишком тихо. Слишком предсказуемо. И тут по рации, на общем канале, раздался голос Торна. Но говорил он не обеим группам, а только «Стае». — «Стая», срочно! Задача «Молота» изменена. Они идут на уничтожение объекта. У них ВВ! Повторяю, полное уничтожение! Tорн, конец связи. Воздух на командном канале «Стаи» содрогнулся от напряжённого молчания, которое нарушил Гаррет, чей голос пробивался с помехами с другого конца объекта: — Слышали, Рамлоу? Эти ублюдки хотят всех нас взорвать! Учебные патроны против взрывчатки? Херня какая-то! — Тишина в эфире, — холодно приказал Брок. Его мозг, уже настроенный на частоту боя, зафиксировал диссонанс. Противоречие. Ловушка. Почему Торн сообщает это только им? Почему не общий брифинг? Это нестыковка. Так не работают. Едва он это подумал, как начался штурм. С восточного крыла, откуда его не ждали, послышались выстрелы. «Молот» действовал агрессивно, напористо, не как на обычных учениях. Гаррет, ворвавшись в соседний цех, орал что-то невнятное, его голос был полон настоящей, неигровой злобы. Майк отдавал чёткие, короткие команды, его голос был напряжённым, но собранным. Брок отдавал контрприказы. «Стая» работала слаженно, отсекая атаки. Эдди метким выстрелом «вывел из строя» одного из бойцов «Молота» — тот отошёл, ругаясь, с красным пятном на груди. Декстер, как скала, держал главный вход, его массивная фигура казалась неприступной. И тут случилось то, чего Брок ожидал и одновременно опасался. Голос Торна вновь заполнил общий канал связи. На этот раз он звучал громче, резче, с искусственно вложенной в него тревогой, которая не обманула никого, кто знал этого человека. — Всем подразделениям, немедленное сообщение! Группа «Молот» предала задачу! Они действуют по несанкционированному протоколу! Цель — ликвидация личного состава «Стаи»! Они — враги! Повторяю, «Молот» — враги! Приказ: открыть огонь на поражение! Немедленно! Tорн, конец связи! Слова повисли в эфире, как ядовитый газ. Последовала секунда оглушительной, давящей тишины, которую разорвал первый же выстрел. Не учебный щелчок, а резкий, громкий хлопок — кто-то из «Стаи», дрогнув, выполнил приказ. Пуля с красной краской шлёпнулась о стену в метре от того места, где должен был быть Гаррет. — Что за хуйня?! — проревел в рацию «Зуб». — Они стреляют по нам по-настоящему?! — Прекратить огонь! Укрыться! — рёв Брока перекрыл все другие звуки. Его голос, обычно ровный и холодный, на секунду сорвался в низкий, звериный бас, полный неоспоримой власти. — Все, блять, прекратить стрельбу! Укрыться и ждать! Он сам отступил вглубь цеха, за массивный станок. Короткий, резкий вдох, и выдох — медленный, сквозь сжатые зубы. Ярость, горячая и мгновенная, как вспышка магния, тут же была подавлена, заморожена в комок льда в груди. По его позиции прошили очередью — кто-то из «Молота», тоже услышав приказ, ответил. Стекло в окнах звенело, осколки сыпались на бетон. В воздухе запахло жжёной пластмассой и порохом. Учебная ситуация в долю секунды превратилась в нечто иное, мутное и опасное. «Предали. Враги. Ликвидировать». Слова Торна отдавались эхом в его черепе. Слепое подчинение. Основа основ. Приказ есть приказ. Он чувствовал, как Эдди на втором этаже затаил дыхание, ожидая его решения. Чувствовал, как Декстер смотрит на него из своего укрытия. Вся «Стая» замерла на крючке этого приказа. Но Брок не был слепым. Он был инструментом, но инструментом мыслящим. Он видел картину: противоречивые брифинги, изолированные сообщения, эта внезапная, театральная паника в голосе Торна. Это была игра. Более грязная и изощрённая, чем мороз, голод или пули. Это была проверка на разрыв. Он переключил рацию на отдельный, закрытый канал, который он и Майк настроили ещё во время ночных патрулей — на всякий случай. — Колсон. Твой приказ? — его голос снова был ровным, как лезвие. Ни злобы, ни страха. Только запрос данных. В ответ секунду было лишь тяжёлое дыхание, потом голос Майка, сдавленный яростью и напряжением: — Удержать… Нет. Зачистить. Ликвидировать… вас. Торн сказал… вы пошли против своих. Что вы… предатели. В голове Брока щёлкнуло. Противоречие. Полное и абсолютное. Одна команда должна удерживать, другая — уничтожать. А потом общий приказ — стрелять друг в друга. Логический тупик. Ловушка. Так вот твой ход, паук. Не сломать нас силой, а заставить перегрызть друг другу глотки. Решение возникло не как озарение, а как результат молниеносного тактического расчета. Холодное и безошибочное, как траектория пули. — Торн играет, — отчеканил Брок. — Наш общий приказ изначально был — захват объекта. Не поддавайся. Координируем атаку на третью силу. — Какую, к чёрту, третью силу? — в голосе Майка прорвалось отчаяние. Он был тактиком, бойцом, но эта игра в тени выбивала его из колеи. — На того, кто дергает за нитки, — безжалостно прошипел Брок. — Он наблюдает. Откуда-то сверху. Центральная башня. Диспетчерская. Собирай своих. Штурмуем её. Вместе. Он переключился обратно на канал «Стаи». — Всем внимание. «Молот» — не враг. Повторяю, «Молот» — не враг. Враг — тот, кто отдал приказ стрелять друг в друга. Наша новая цель — центральная башня. Готовимся к штурму. Координируем с «Молотом». В эфире повисло ошеломлённое молчание. Эдди первым нарушил его, голосом, в котором смешались страх и облегчение: — Но… но приказ, Брок… Торн приказал… — Я отменяю этот приказ, — перебил его Рамлоу. В его голосе не было ни тени сомнения. Это был голос не солдата, а командира. Того, кто видит дальше и понимает больше. — Он противоречит логике и цели миссии. Торн проверяет не нашу покорность. Он проверяет, не ослы ли мы. Готовьтесь. Он не подчинился. Он не взбунтовался. Он проанализировал данные, выявил внешнего манипулятора и предложил новую, единственно верную тактику. Он не позволил разделить их, заставить истреблять друг друга. Он сохранил боеспособность, переориентировав ярость и путаницу на настоящего, пусть и абстрактного врага. Следующие пять минут были хаосом, но хаосом управляемым. Брок и Майк, работая на одном канале, скоординировали свои силы. Им пришлось наскоро организовать короткую, напряженную встречу в разрушенном проходе между цехами. Бойцы «Стаи» и «Молота» смотрели друг на друга с остатками недоверия и злости. — Ты уверен, Майк? — проворчал Гаррет, сжимая свою винтовку. — Эти ублюдки только что чуть не разукрасили меня в красный цвет! — А ты, «Зуб», чуть не проломил череп их новичку, — парировал Майк, его взгляд был твердым. — Доверяй не им. Доверяй расчету. Брок молча оценивал состояние бойцов «Молота». В их глазах он видел не злорадство, а тот же ступор и недоумение, что были у его ребят минуту назад. Это молчаливое понимание стало основой для временного, хрупкого союза. «Стая» и «Молот», ещё минуту назад готовые «убивать» друг друга, теперь двигались как единый, но не отлаженный механизм. Они подавляли условные огневые точки, которые Торн, вероятно, ожидал, что они создадут друг для друга. Во время штурма башни, когда «Стая» обеспечивала прикрытие дымовыми шашками с флангов, один из бойцов «Молота» по инерции чуть не всадил очередь в «Тень», бесшумно возникшего в проёме двери. Его остановил лишь резкий крик Майка: «Свой!». Это показало, насколько хрупким был этот альянс. Гаррет, сначала бушевавший, быстро понял суть и с дикой радостью в голосе нёсся в авангарде. Декстер и Майк шли в центре, как таран. Брок и Тень обеспечивали прикрытие с флангов. Они ворвались в центральную башню — старую диспетчерскую вышку с панорамными окнами. Она была пуста. Лишь на пыльном столе стояла портативная рация, а рядом — одинокий листок бумаги. Ни Торна, ни наблюдателей. Брок подошёл, поднял листок. На нём было напечатано всего три слова: «ИНСТРУМЕНТ СДЕЛАЛ ВЫБОР». В этот момент рация на столе ожила. Голос Торна был лишён досады. В нём звучало… удовлетворение. Холодное, безличное, как у учёного, подтвердившего гипотезу. — Учения завершены. «Объект Альфа» считается условно захваченным объединёнными силами. Вернитесь на базу. Когда они выходили из центральной башни, ветер, казалось, стал ещё злее. Он выл теперь с новой силой, завывая в ржавых трубах и срывая с кромок крыш длинные, визгливые ноты. Холод впивался в потную кожу тысячами игл, и далёкие огни базы внизу мерцали сквозь позёмку, как недостижимые огни другого мира. Майк, подняв воротник куртки, подошёл к Броку. Его лицо, освещённое призрачным светом далёких прожекторов, было усталым, но в глазах горел новый огонь — не ярости, а уважения. — Ты рискнул. Ослушался прямого приказа. — Я выполнил задачу, — невозмутимо ответил Брок, проверяя магазин. — Изначальную задачу. Захватить объект. Всё остальное — помехи. — Он хотел, чтобы мы перестреляли друг друга, — тихо сказал Майк, глядя на своих и чужих бойцов, которые теперь, смущённые и уставшие, вместе спускались с вышки. — Он хотел посмотреть, кто из нас пойдёт на поводу у страха и долга, а кто сможет думать, — поправил Брок. Он посмотрел на Майка. — Ты бы стал стрелять? Майк колебался лишь мгновение. — Нет. Не в своих. Но я бы, наверное, просто отступил. Не додумался бы до… этого. — Он кивнул в сторону башни. Брок ничего не ответил. Он смотрел на далёкие огни базы. Торн проверял границы. И Брок эти границы показал. Он не был мятежником. Он был решателем проблем. И проблема была не в «Молоте», а в том, кто поставил их в условия бессмысленной бойни. Паук предложил ему запутаться в своей сети. А он просто перерезал её.

***

В кабинете капитана Торна было тепло, но начисто лишено уюта. За звуконепроницаемыми стенами не было слышно ни вой ветра, ни скрежета металла. Он сидел за строгим металлическим столом, просматривая отчёт с полигона. На экране монитора застыл кадр — Брок Рамлоу, отдающий команду «Прекратить огонь» в тот момент, когда приказ Торна требовал обратного. Он перематывал запись с разных камер, останавливаясь на ключевых моментах: как Эдди доложил об аномалии, как Декстер не дрогнул под огнем, как Гаррет едва не поддался панике, но был остановлен холодным приказом Рамлоу. Его взгляд задержался на моменте, когда Брок и Майк координировали штурм. Хейл пытался выковать солдата. А я нашел тактика. Солдат исполняет. Тактик — побеждает. Но тактик опасен. Его лояльность не к флагу, а к эффективности. С этим придется работать. Торн откинулся на спинку кресла. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Он взял планшет с личным делом Рамлоу и сделал новую запись, поверх старой пометки Хейла «Материал: пригоден. Осталось выковать клинок». «Испытание «Паук» пройдено. Инструмент не поддался на прямое давление, выявил манипуляцию и переиграл оператора. Демонстрирует тактическое мышление высшего порядка и независимость суждений в критический момент. Мартинес — потенциал для анализа и разведки. Колсон — моральный стержень, возможный противовес Рамлоу в будущем. Риск дезинтеграции контроля — высокий. Потенциал — исключительный. Рекомендовано к переводу на следующий этап: «Оперативное погружение». Приоритет — А.» Он отложил планшет. Брок Рамлоу больше не был просто солдатом. Он не был и оружием в привычном смысле. Оружием командуют. Тактиком — управляют. И Торну предстояло решить, как управлять тем, кто только что доказал, что его нельзя просто направить на цель. Его нужно убедить, что эта цель — правильная. Или же создать для него такие условия, где у него не останется иного выбора.

***

А в казарме Брок, сидя на своей койке, так же методично, как и всегда, разбирал и чистил свой пистолет. Внутри была тишина. Не пустота, а тишина после принятого решения. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал лишь лёгкое, холодное удовлетворение от правильно решённой задачи. Эдди, проходя мимо, молча кивнул ему. Этого было достаточно — без слов, без благодарностей. Безоговорочное доверие. Декстер, протиравший свой ствол на соседней койке, не глядя произнес свою самую длинную фразу за все время: — Правильное решение. Сила без цели — безумие. Ты дал цель. Гаррет, как всегда, был шумным: «А я сразу понял, что это ловушка! Ну, почти сразу... Но Рамлоу — респект, мы их развели как лохов!» В его бахвальстве сквозило неподдельное, грубое уважение. Даже один из парней из «Молота», зайдя в их барак за своим забытым жетоном, поймал взгляд Брока и молча поднял кружку с кофе в его сторону, прежде чем выйти. Майк сидел напротив, на своей койке, и смотрел на Брока. — Ты рискнул. Ослушался прямого приказа. — Я выполнил задачу, — невозмутимо ответил Брок, вставляя начищенный затвор на место. — Изначальную задачу. Захватить объект. Всё остальное — помехи. — Он хотел, чтобы мы перестреляли друг друга, — тихо сказал Майк, глядя на своих и чужих бойцов, которые теперь, смущённые и уставшие, смешались в общем пространстве казармы. — Он хотел посмотреть, кто из нас пойдёт на поводу у страха и долга, а кто сможет думать, — поправил Брок. Он посмотрел на Майка. — Ты бы стал стрелять? Майк колебался лишь мгновение. — Нет. Не в своих. Но я бы, наверное, просто отступил. Не додумался бы до… этого. — Он кивнул в сторону, словно башня была все еще видна. — Додумался бы, — без интонации констатировал Брок. — Позже. Но позже могло быть поздно. Брок собрал пистолет, щелкнул затворной рамой. Звук был четким и окончательным. Он проверял не покорность. Он проверял, осталось ли во мне что-то от того пса с арены, которого можно натравливать на кого угодно. Он хотел увидеть цепь и ошейник. А я показал ему алгоритм. Инструмент, который может отказаться от неверного задания. И теперь он знает. Это делает меня ценнее. И опаснее для него. Равновесие изменилось. Он выбрал не сторону Торна и не сторону «Молота». Он выбрал сторону эффективности. И пока что это был единственный выбор, в котором он был абсолютно уверен.