Прокол запрета

Нил зашёл в комнату медленно. Он уже почти был уверен, что Эндрю где-то на кухне или в ванной, но вместо этого нашёл его сидящим на диване, уткнувшись в книгу. Ничего нового — Эндрю был молчалив и закрыт, особенно когда день не задался. Нил прошёл ближе, встал перед ним, засунув руки в карманы. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Эндрю не поднял головы. — Говори. — Я проколол язык. Эндрю замер. Несколько секунд не шелохнулся, будто просто дал словам провалиться в пространство между ними. Только потом медленно закрыл книгу и отложил её на край дивана. — Ты же понимаешь, что я не смогу тебя поцеловать? Нил кивнул. — Понимаю. — И ты всё равно сделал? — Это всего пару недель, — пожал плечами Нил. — А если правильно ухаживать, то и того меньше. Тишина. Эндрю смотрел на него, взгляд был странно пустой, как будто он не знал, куда деть все чувства внутри. — Ты не сказал. Ни слова. Просто… решил, и сделал. — Я не хотел, чтобы ты отговаривал меня. — Я бы не стал, — тихо сказал Эндрю. — Это твоё тело. Твоя боль. Твой выбор. Он встал, прошёл мимо, остановился в дверях и на секунду оглянулся. — Но теперь ты не получишь даже этого, — он кивнул на себя, чуть напряжённо. — Не сможешь прикасаться. Не сможешь поцеловать. Потому что теперь — нельзя. Нил не ответил. Он знал. Знал с самого начала. — Я просто хотел… почувствовать, что контролирую хоть что-то, — пробормотал он, почти себе под нос. Эндрю кивнул. — В следующий раз скажи. Просто скажи. И вышел из комнаты.

***

На кухне пахло картошкой и чем-то тёплым. Нил заглянул внутрь и застал Эндрю стоящим у плиты. В кастрюле он помешивал пюре — лениво, будто нехотя, но при этом тщательно. На столе уже стояла тарелка с чем-то мягким, банан, кружка чая. Рядом лежала чистая ложка. Нил приподнял брови. — Ты это… готовишь? — Нет, я вызываю дождь, — пробормотал Эндрю. — Очевидно, да. — Мне? — Тебе. Он выключил плиту, поставил кастрюлю на подставку и наложил пюре в тарелку. Всё выглядело как акт отчаянного упрямства, но с какой-то почти трогательной аккуратностью. — Один раз, — предупредил он. — Это не значит, что я теперь буду тебя кормить. Ты выглядишь так, будто голодал неделю. А если ты сдохнешь, мне придётся решать кучу дерьма, и у меня нет на это сил. Нил усмехнулся, сел. Он не спешил. Медленно начал есть, чуть сморщившись — язык всё ещё был чувствительным. Минут через десять, когда тарелка почти опустела, он встал, обошёл стол и подошёл к Эндрю сзади. Мягко обнял, прижавшись лбом к его плечу. — Спасибо. — Я сказал: один раз, — буркнул Эндрю, но не отстранился. Нил чуть повернул голову и легко коснулся губ Эндрю. Не поцеловал — просто прикоснулся, едва-едва, как шёпот. — Это никак не навредит, — прошептал. Эндрю резко втянул воздух и развернулся к нему. — Ты прикоснулся. Даже не поцеловал. Понимаешь, что ты сейчас сделал? Нил улыбнулся чуть виновато. — Вроде бы, да. — Я держусь из последних сил, — сказал Эндрю, почти не глядя на него. — А ты, провоцируешь. — Так ты точно не забудешь, что я рядом, — тихо ответил Нил. Эндрю хотел что-то сказать, но вместо этого молча отвернулся и вышел из кухни, оставив после себя только тепло — и напряжение, которое копилось с каждым днём.

***

Нил вернулся домой ближе к вечеру. Пирсер похвалил его — сказал, что прокол зажил идеально, что уход был на высшем уровне. Он чувствовал себя немного гордо, немного неловко и чертовски нетерпеливо. Он сразу пошёл к Эндрю. Тот сидел в своей комнате, как всегда с ноутбуком на коленях, но, едва увидев Нила в дверях, закрыл крышку. — Я был у пирсера, — сказал Нил, не скрывая лёгкой улыбки. — Всё в порядке. Он сказал, можно. Эндрю медленно встал. — Можно что? — Всё, — коротко ответил Нил. Эндрю подошёл почти вплотную, взгляд стал темнее. Он не спрашивал разрешения. Просто притянул его за затылок и поцеловал — резко, глубоко, так, будто сдерживался все эти дни и теперь не видел смысла. Поцелуй был не просто долгожданным — он был яростным. Рвущим воздух между ними. Нил чуть задохнулся, но не отстранился. Наоборот, только сильнее прижался, пальцы вцепились в футболку Эндрю. Эндрю выдохнул — тихо, хрипло. — Ты сводишь меня с ума, — сказал он и повёл Нила назад, не отпуская ни на секунду. Спина Нила коснулась двери. Потом — кровати. Рухнули вместе, почти не разрываясь. Эндрю был сосредоточен, как всегда, но вну три этого сосредоточения теперь было что-то другое — позволение. Выплеск. Никаких слов больше не понадобилось.