черновик

Вэй Усянь улыбнулся и протянул руку Лань Ванцзи, который выглядел так, словно хотел еще остаться, испепеляя Вэнь Цин взглядом. — Лань Чжань, Вэнь Цин-цзе старалась изо всех сил. Не усложняй ей задачу, — примирительно сказал Вэй Усянь. — Пойдем, — он сделал приглашающий жест. Наконец Лань Ванцзи поднялся, хотя протянутой руки не взял. — Как твоя спина? — спросил Вэй Усянь, когда они вышли наружу под лучи полуденного солнца. — Я забыл попросить Вэнь Цин проверить ее еще раз. — Это не важно, — отрезал Лань Ванцзи. Его голос звучал почти сердито. — Конечно, важно, — мягко возразил Вэй Усянь, пока они шли по белой каменистой дорожке. — В конце концов, тебе еще долго жить. Ты должен позаботиться о себе. — Вэй Ин… — Лань Ванцзи повернулся к нему, нахмурившись. — Лань Чжань, не смотри на меня так. Ты же должен чувствовать облегчение, — Вэй Усянь улыбнулся. — Тебе даже не придется аннулировать брак. Этот беспокойный человек скоро исчезнет из твоей жизни. — Не шути, — сказал Лань Ванцзи таким серьезным тоном, что у Вэй Усяня по спине побежали мурашки. — Ладно, ладно, я знаю, что ты заботишься обо мне, — сказал Вэй Усянь, немного смущенный тем, что произнес это вслух. — Но именно поэтому… — Ему все равно недолго осталось жить — разве гордость имеет значение? Он остановился и схватил Лань Ванцзи за руку, которая была намного теплее его собственной. Затем глубоко вздохнул и улыбнулся. — Именно поэтому ты должен позаботиться о себе после того, как я уйду, — добавил он, встречаясь с Лань Ванцзи взглядом. Когда он наконец ослабил хватку, Лань Ванцзи крепче сжал его пальцы, отказываясь отпускать. — Вэй Ин… — он хотел сказать что-то еще, но, казалось, никак не мог подобрать слова. Внезапно из-за спины Лань Ванцзи раздался голос: — Молодой господин Вэй, Ванцзи, с вами все в порядке? Дядя сказал мне, что тебя наказали за переписывание текстов из Всеобщей библиотеки орденов. — Глава ордена Лань, когда вы вернулись? — спросил Вэй Усянь, отпуская руку Лань Ванцзи и поворачиваясь к его старшему брату. Он почувствовал, как вспыхнуло его лицо при мысли, что Лань Сичэнь мог слышать весь этот разговор. — Только вчера вечером, — ответил Лань Сичэнь. — Ванцзи, как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он. — Мне не следовало отпускать тебя. — Брат, — произнес Лань Ванцзи. Хотя выражение лица Лань Ванцзи изменилось лишь незначительно, Лань Сичэнь внезапно нахмурился. — В чем дело, Ванцзи? — задал он вопрос. — Что происходит? — он взглянул на Вэй Усяня. — Случилось что-то еще? Вэй Усянь быстро покачал головой. — Все в порядке, — заверил он, взглянув на Лань Ванцзи. Ему не хотелось делать из мухи слона в ситуации, когда никто не мог помочь. — Вэнь Цин только что выяснила кое-что новое о моем темном заклинательстве, — объяснил он. — Она расскажет вам позже, сейчас куда важнее то, что вы провели две недели в Башне Золотого Карпа, — сказал он, меняя тему разговора. — Чифэн-цзунь вернулся? Лань Сичэнь, казалось, хотел выяснить еще что-то, но прозвучавший вопрос сбил его с толку. — Нет, но Хуайсан два дня назад получил от него письмо, — ответил он. — Минцзюэ-сюн, по-видимому, почувствовал начинающееся искажение ци, свидетелями которого вы и явились. Поэтому он тотчас погрузился в уединенную медитацию, чтобы подавить его. Он не мог предупредить нас заранее и провел несколько дней на горе Золотого облака, успокаивая свой дух. — Тогда где же он сейчас? — удивился Вэй Усянь. Его действительно впечатлил обман Цзинь Гуанъяо — эта версия звучала достаточно правдиво, чтобы объяснить то, что видел Вэй Усянь, по крайней мере отчасти. — В письме сообщалось, что его состояние оставляет желать лучшего, поэтому он вернулся в Цинхэ и проведет несколько недель в уединении, чтобы никто его не беспокоил, — ответил Лань Сичэнь. — Вчера все заклинатели ордена Цинхэ Не также покинули Башню Золотого Карпа и отправились в Нечистую Юдоль. — И вы в это верите? — Вэй Усянь был рад отвлечься. — Если Ляньфан-цзунь действительно невиновен, то почему он ни словом не упомянул об этом, когда я обвинил его? — удивился он. — Даже если предположить, что Не Минцзюэ действительно покинул Башню в такой спешке, что никому не сказал, разве мог он уйти незамеченным? После нападения в Башне Золотого Карпа было полно охраны — и вы верите, что ни один человек не видел, как он уходил? Как бы мастерски ни лгал Цзинь Гуанъяо, он не мог заставить появиться волшебным образом еще одного Не Минцзюэ. Лань Сичэнь был далеко не глуп, и по его слегка нахмуренному лицу Вэй Усянь сделал вывод, что он также заметил нестыковки в этой истории. — Хуайсан отправился проведать брата. Я жду от него вестей, — сказал Лань Сичэнь. — Глава ордена Лань, я размышлял о событиях в Башне Золотого Карпа и полагаю, что могу объяснить то, что там произошло, — продолжил Вэй Усянь. У Не Хуайсана не должно занять много времени, чтобы проверить, действительно ли Не Минцзюэ вернулся в Нечистую Юдоль, но и у самого Вэй Усяня времени было в обрез. — Мне известно, что это секретная техника ордена, но не могли бы вы сыграть мне Песнь Очищения? Лань Сичэнь одарил его слегка любопытной улыбкой. — Молодой господин Вэй, разве вы не супруги с Ванцзи? — спросил он. — Отныне вы принадлежите к нашему ордену. Я с радостью сыграю эту песню для вас, но могу ли я узнать причину? — Я знаю, что меньше всего на свете вы бы хотели подозревать Цзинь Гуанъяо, — сказал Вэй Усянь. — Но я говорю о том, что видел. Песнь была призвана успокоить дух главы ордена Не, верно? — уточнил он. — Но вместо этого у него началось искажение ци. Если есть песня, способная успокоить дух, то может существовать и та, что приводит к его возбуждению. Лань Сичэнь нахмурился. — Но я уже играл Песнь Очищения для Минцзюэ-сюна, — сказал он. — Он знает, как она звучит, и заметил бы, если бы а-Яо сыграл ему другую песню. — Тогда, быть может, Цзинь Гуанъяо просто изменил мелодию, которой вы его научили, — предположил Вэй Усянь. — Всем известно, что Ляньфан-цзюнь умен и обладает прекрасной памятью, — сказал он. — Он мог что-нибудь незаметно вставить в песню. — Пойдемте со мной, — наконец сказал Лань Сичэнь. Вэй Усянь и Лань Ванцзи последовали за ним в ханьши. Вэй Усянь остро ощущал присутствие Лань Ванцзи рядом, но Лань Ванцзи не произнес ни слова, и на этот раз Вэй Усянь был благодарен ему за молчание. Лань Сичэнь жестом пригласил их сесть возле стола, на котором расположил свой гуцинь. — Это Песнь Очищения, — произнес он и коснулся струн. Песня звучала так же, как и та, что Вэй Усянь слышал уже дважды. Если бы он не прислушивался внимательно, то никогда бы не заметил, что в одном месте мелодия чуть отличалась — всего одна фраза была изменена, и так мастерски, что Вэй Усяню, чтобы убедиться, пришлось попросить Лань Сичэня сыграть еще раз. — А вот песня, что слышал я, — сказал Вэй Усянь, доставая свою собственную флейту. Затем он сыграл мелодию, подслушанную им в исполнении Цзинь Гуанъяо. — Вы заметили? — Пожалуйста, сыграй ту часть в конце четвертой фразы, — попросил Лань Сичэнь. — Ванцзи, ты слышал? Лань Ванцзи, до сих пор молча сидевший рядом с Вэй Усянем, нахмурился. — Прошу прощения, я не обратил внимания. Вэй Усянь удивленно повернулся к нему. Он впервые видел, чтобы Лань Ванцзи не уделял должного внимания поставленной задаче. Сжатые в кулаки руки Лань Ванцзи лежали на коленях, и, когда Вэй Усянь потянулся к нему, не зная, что лучше: сказать что-либо или сделать, Лань Ванцзи вновь заговорил: — Сыграй еще раз, пожалуйста. — Он глубоко вздохнул, содрогнувшись. — Я буду слушать. Вэй Усянь закусил губу и отдернул руку. Затем снова поднес флейту к губам и сыграл песню от начала до конца. На этот раз Лань Сичэнь и Лань Ванцзи обменялись взглядами. — Последняя фраза неверна, — сказал Лань Ванцзи, очевидно снова вернувшись к своему обычному состоянию. Вэй Усянь кивнул. — У Ляньфан-цзюня прекрасная память. Он помнит даже подробности о людях, с которыми встречался лишь однажды, и глава ордена Лань, должно быть, не раз учил его этой песне. Лань Сичэнь медленно кивнул. — Тогда он никак не мог ошибиться, — сказал Вэй Усянь. Он перевел взгляд с одного брата на другого. — Я полагаю, эта неверная фраза и вызывает раздражение духа. А поскольку изменение в Песне Очищения столь незначительно, должно быть, потребовалось немало времени, прежде чем его эффект сказался на Чифэн-цзюне. Лань Сичэнь покачал головой. — Да, Цзинь Гуанъяо умен, и мать с юных лет учила его музыке, — сказал он. — Но он стал заклинателем уже в зрелом возрасте, поэтому вряд ли ему бы достало опыта, чтобы написать столь искусное изменение, неотличимое от техники игры на гуцине нашего ордена, которое к тому же имело бы эффект, о котором вы говорите, — он нахмурился. — Возможно, он просто ошибся, — казалось, он пытался убедить самого себя. — Подобный эффект… мог быть совпадением. Все знали, что Цзинь Гуанъяо, урожденный Мэн Яо, был сыном Мэн Ши, известной в Юньмэне куртизанки. Она славилась своей красотой и обаянием, поэтому Цзинь Гуаншань, много лет назад проезжая эти края, не преминул навестить ее. Родив ребенка, она возлагала большие надежды на то, что ее примут в орден Ланьлин Цзинь, и потратила все свои деньги на покупку пособий по заклинательству, чтобы как следует обучить сына. И хотя мальчик был сообразителен и ловок, большинство пособий, продававшихся среди простых обывателей, являли собой лишь бесполезные подделки. Только после того, как Мэн Яо присоединился к Не Минцзюэ, он начал по-настоящему учиться заклинательству. И прошло еще время, прежде чем Лань Сичэнь смог научить его Песне Очищения. Даже на то, чтобы наполнить мелодию духовной энергией, уходили годы практики, так что факт, что Цзинь Гуанъяо выучил одну песню, уже достаточно впечатлял. Освоить музыкальную технику ордена Гусу Лань настолько хорошо, чтобы сочинять самому, еще и с такой темной целью, даже для Лань Сичэня или Лань Ванцзи показалось бы нелегкой задачей. — Комната запретных книг, — произнес Лань Ванцзи. Вэй Усянь тут же подхватил: — Вот именно! Ему не нужно было сочинять самому. Если уже существует мелодия, способная сотворить подобное, Цзинь Гуанъяо мог просто скопировать ее, — рассуждал он. — Переписать пьесу гораздо легче, чем сочинить. — Поищем, — предложил Лань Ванцзи, и все трое направились в библиотеку, захватив с собой гуцинь — чтобы сразу проверить предположение, если подходящая песня найдется. Хотя Вэй Усянь провел немало времени в библиотеке, он никогда не видел тайной комнаты, в которую его сейчас привели братья Лань. В пустом углу библиотеки Лань Сичэнь поднял одну из панелей пола. В темное пространство, находившееся внизу, вела лестница. Лань Ванцзи зажег висевшие на стенах фонари, и взору Вэй Усяня предстала большая комната, от пола до потолка заполненная полками со старыми свитками. Он присвистнул, оглядываясь вокруг. — Орден Гусу Лань и впрямь серьезно относится к книгам — даже ваша тайная библиотека огромна, — сказал он. — Брат смог спасти многие из этих книг во время сожжения Облачных Глубин, — сказал Лань Ванцзи. — Цзинь Гуанъяо дал ему убежище. — Я доверяю а-Яо, — подтвердил Лань Сичэнь. — Он рисковал, укрывая меня. Если бы не он, я мог стать добычей Цишань Вэнь, — добавил он. — А-Яо сам стирал мою одежду, чтобы я случайно не порвал ее. Он никогда не причинил бы мне вреда, и тем более Минцзюэ-сюну, — сказал он. — Ведь если бы не Минцзюэ-сюн, а-Яо никогда бы не смог вернуться в Ланьлин Цзинь. Вэй Усянь прекрасно понимал, что Лань Сичэню не хочется сомневаться в человеке, которому он доверяет, но он видел все собственными глазами. — Иногда… — начал он. — Иногда люди меняются. Человек, которого вы знали тогда, не имел ни власти, ни славы, ни богатства — ему нечего было терять. Теперь же совсем другое дело. — Возможно, — проронил Лань Сичэнь, в его голосе прозвучала печаль. Все трое принялись рыться в полках, извлекая оттуда все записи мелодий, какие только могли найти. Свалив все на стол, они приступили к утомительному чтению. Через несколько часов Вэй Усянь, не способный усидеть так долго на одном месте, почувствовал, что совсем замерз в этом подземелье, поэтому встал из-за стола и начал бродить по комнате. Он прыгал вверх и вниз, переходя от полки к полке, с любопытством оглядывая секретную библиотеку ордена Гусу Лань. Время от времени он брал заинтересовавшую его книгу, чтобы пролистать ее, но вскоре снова бесцельно болтался туда-сюда. Он вышел из комнаты запрещенных книг где-то после полудня, чтобы попросить слугу принести им ранний ужин, так как они с Лань Ванцзи не ели с самого завтрака, а затем послал еще одного в Аптечный павильон за свежей мазью и бинтами для Лань Ванцзи. Сам он не хотел идти на случай, если снова столкнется с Вэнь Цин. — Еда здесь запрещена, — сказал Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь вернулся с подносом, полным еды. — Нас никто не видит, а ты весь день ничего не ел, — сказал Вэй Усянь, отодвигая в сторону несколько книг, чтобы освободить место для подноса. — И тебе нужно поправляться. — Мы поедим наверху, — сказал Лань Ванцзи. Лань Сичэнь покачал головой. — Если ты вернешься сейчас, он может попытаться обвинить тебя, — объяснил он. — Оставайся здесь и позаботься о моем брате, — добавил чуть мягче. — Предоставь это мне. Вэй Усянь подавил раздражение и кивнул. — Хорошо. Будь по-вашему, — он встал, потягиваясь, и вернул Лань Ванцзи его ханьфу. — Лань Чжань, может, пойдем? Снаружи солнце первыми лучами едва освещало небо. Лань Ванцзи позволил проспать ему всю ночь, понял Вэй Усянь, в то время как сам с братом трудился. Вэй Усянь улыбнулся, прижимаясь к Лань Ванцзи чуть ближе. — Лань Чжань, что ты хочешь прежде: поесть или поспать? — спросил Вэй Ин, когда они шли по тропинке. Лань Ванцзи не ответил, продолжая молча идти рядом. — Ну же — ты больше голоден или устал? Если хочешь, можешь идти спать, а я попрошу кого-нибудь принести еды, — предложил Вэй Усянь. — Должно быть, сейчас как раз подают завтрак — здесь все просыпаются так рано… — Мгм, — откликнулся Лань Ванцзи, что никак нельзя было считать ответом. Он всё так же шёл рядом, ступая очень тихо, даже тише, чем обычно. — Лань Чжань, перестань выглядеть так, будто ты внезапно овдовел, — Вэй Усянь ухмыльнулся и подтолкнул его локтем. — Я же еще не умер. Она наверняка будет из тех, кому понравится в Облачных Глубинах, возможно, даже из заклинательниц Гусу Лань. Конечно, она будет сильной заклинательницей, под стать одному из нефритов клана Лань. Она будет тихой и скромной — такой, чтобы понравиться Лань Цижэню, и он с радостью примет ее в семью. Она будет умной, талантливой, искусной в готовке и шитье, и хорошо будет следить за счетами. Она будет ходить на ночную охоту вместе с Лань Ванцзи, и они прославятся как чета великих заклинателей. Их история любви будет передаваться из поколения в поколение, и, возможно, будет вырезана в залах Гусу Лань, как истории их знаменитых предков. Лань Ванцзи точно будет этого достоин, а она будет достойна его. Чем больше он говорил, тем тяжелее становилось у него на сердце, но он не мог остановиться, рисуя прекрасное будущее Лань Ванцзи. Ему хотелось бы, чтобы они воскурили для него благовония и поблагодарили за то, что он ушёл… Хотя нет, ему не хотелось бы омрачать счастье Лань Ванцзи. Пусть его табличка останется где-то в дальнем углу, или лучше отослать её в Пристань Лотоса, когда завершатся погребальные обряды. Тогда Лань Ванцзи сможет забыть о нем и жениться на этой женщине. — Вэй Ин… — Ты должен, обещай мне, что ты так и сделаешь, — сказал Вэй Усянь, сжав руку Лань Ванцзи свободной рукой. — Обещай, что когда ты женишься по-настоящему, у тебя будет великолепный праздник, прекрасная жена, и ты будешь счастлив. Я хочу, чтобы ты был так счастлив, что расплакался бы на собственной свадьбе. Лань Ванцзи нахмурился. — Вэй Ин, я… — Обещай мне, Лань Чжань, или я не смогу упокоиться с миром, — настаивал Вэй Усянь. — Обещай. Лань Ванцзи и Вэй Усянь встретились взглядом. В глазах Лань Ванцзи плескалось какое-то чувство, которое Вэй Усянь не мог распознать. — Я обещаю, — наконец произнёс Лань Ванцзи. Вэй Усянь пристально посмотрел на него и затем кивнул. — Хорошо, — он улыбнулся, отступил назад и отвёл взгляд. — Я проголодался. Пойдём где-нибудь поедим, а потом я хочу купить всем подарки. ========== Глава 14. Часть 2 ========== Весь день они