Быть сильнее

Все люди живые - всем им свойственно уставать, любить, по-детски и глупо влюбляться, портить свою карьеру и жизнь, совершать ошибки, болеть и умирать. Она сидела на мягком старом диване. Часы, тикающие в углу комнаты, ужасно раздражали, на каждой минуте она была буквально готова взорваться и выбежать отсюда навсегда, чтобы никогда больше не прийти, не полюбить, не принимать человека так близко. Хотя были ли эти близости чем-то большим, чем интрижка, если они не продлились и половины года? Жаркие поцелуи в постели, его мягкие руки, стискивающие её грудь, точные, выверенные как на хирургическом столе, движения, - все это теперь не имело никакого значения. Изначальная попытка скрыться, такое волнительное и тяжелое признание Эндрюсу, которое уже тогда могло лишить их шанса даже на то, чтобы кто-то из них стал врачами. -«Чертова должность!», - подумала Одри, - «Она все разрушила, все!» Медицинский журнал полетел в угол к злосчастным часам, глаза её ,яростно-красные от злобы, скорее приняли расстроенный и обездоленный вид. Она ждала Медендеса, чтобы, поверить только, в последний раз с ним поговорить, как с любимым мужчиной. Это придется принять - все предрешено и неизбежно: их сразу предупреждали. Но стоили ли те месяцы этой желанной с обеих сторон любви этих её страданий и слез? Нет, Лим - гордая и властная, но не эгоистичная. Уж она-то, пережив чуть ли не клиническую смерть, умеет ценить момент. Но вдруг это - чрезмерная решительность, то чувство «нечего терять», когда якобы знаешь о предстоящей смерти и живешь по принципу веры в то, что «жизнь у нас одна». Раздался звонок, принесший огромное облегчение Одри - он мог открыть дверь ключами, но позвонил специально, чтобы предупредить, а не врываться. Пусть даже в свою собственную квартиру - он знал, что будет так, что будут эти слезы. В кармане уже лежал новый флакон дорогущих духов - последний подарок, который должен был заменить всю эту жалкую теперь любовь. Мысли его переносились с одной на другую: вероятно, стоило купить кольцо, телефон, а может подарить машину? Он как будто бы не понимал и не хотел понимать, что любовь не окупишь: она есть и тогда человек счастлив - для неё нет альтернатив. Можно провести дорогостоящую операцию, чтобы восстановить работу сердца - на то и он - кардио-таракальный хирург, но даже гений не в силах вернуть душевный покой - Нил не отличался большими способностями психолога. Не дождавшись поворота ключа в замочной скважине, он сделал это сам - Одри уже ждала его в прихожей. Ей нужно было сделать вид, будто все кончено, будто они друг другу не милы и видеть его тошнотворно. Будто она - снова - хирург-ординатор под его руководством, он её снова ненавидит и замечает в ней только конкурентку. Но это не так и скрыть того невозможно. -Одри, послушай…, - она молча бросилась в его объятия. По щеке стекала тушь, губная помада отпечаталась на белоснежно рубашке Нила. Она рыдала, не поднимая глаз на него, - ей важно было чувствовать только то тепло, которое от него исходило. Отстранившись на мгновенье и взглотнув, она продолжила. -Доктор Нил Мелендес, я приношу извинения за свое по… Нил…, - она упала на колени и слезы снова безутешным ручьем полились из её глаз. На Лим это не похоже - прошлые отношения она не переживала так ярко - просто ушла. Что же ей мешало здесь просто развернуться, открыть дверь и бросить его, ожидая, что с ним случится то же самое, - Нил, я … Я не хотела… Я не думала, что так получится. Ты… ты подарил мне эту должность - я тебе благодарна, я прошу, мне важнее ты, давай забудем про больницу, про все… Он осек её на полуслове, прикрыв пылающие мокрые губы пальцем: -Доктор Одри Лим. Ты - сильная женщина. И ты способна жить без меня. Мы созданы друг для друга, но кто-то выше нас сделал так, чтобы вся жизнь нам противоречила. Ты найдено другого, так будет лучше, - он не хотел опускаться на колени,чтобы не выронить торчащий из кармана брюк флакон духов, но Одри не поднимала глаз на него. Присев, он обнаружил, что флакон, как и ожидалось, уже валяется у ног его женщины. -Одри, встань. Я разбил духи и лучше убедиться в том, что ты не наступишь на осколок. Посмотрев на него, она обхватила его голову руками и прижала к себе. И каждый её поцелуй впечатался в его память, каждая секунда этого небольшого отрывка времени - двое припавших и ненасытных во всех смыслах людей, двое карьерных волков, не способных отдать все ради любви. Он хотел её счастья, был готов жертвовать своим, как и она, но у неё больше потенциала - Лим с легкостью завладела всей больницей - Нил это понимал. Слишком велика была бы жертва. Мелендес хватил женщину на руки, отняв губы. Теперь он - властны мужчина, владелец отношений, он может сделать все что хочет. А он хочет любить её. И больше ничего. Он мечтал об этом больше двух лет, она тоже страдала, сохла, и вот - свершилось, а теперь ничтожная работа… Нет, не стоит - впереди ещё много минут, много часов. -Милая, у нас осталось времени меньше, чем требуется на удаление злокачественной раковой опухоли. А любовь нас съест. Одри усмехнулась. Он поднес её к кровати и присел рядом. -Ну что ж, в последний раз? -А ты, как вижу, не намерен прекращать спать после отношений. Что же - я не удивлена в твоей самоуверенности. Но нам правда лучше прекратить, - его рука уже пробралась к её груди и медленно расстегивала рубашку, пропахшую этим тяжелым и выматывающим днем. Лим легла и устремила взгляд в потолок - сейчас секс. А потом - пустота. В целом её удовлетворял такой расклад событий - так все и начиналось с ним , так все и должно было закончится. Жизнь циклична. И в этом всякий был бы прав. Но все же оставалось некое ощущение беззащитности - оголенные тела воняли спиртом, они оба смотрелись нелепо - здесь никто не был сильнее и важнее, никто не принимал этих «лидирующих» позиций. Некому было быть инициатором, как тогда. -Нил…, точнее, Мелендес, - снова легкая улыбка отразилась на её губах, к которым уже тянулся мужчина, - Почему это случилось тогда? -Мы были пьяны. Пьяным многое что свойственно из того, чего не совершишь в трезвом уме, - он тоже улыбнулся, понимая, к чему клонит она. -Тогда…принеси…каньяк. Это лучше духов. Я хочу, чтобы все было, как тогда, - в предвкушении забвения, она снова погрузилась в свои мысли. Наутро они вспомнят все, но расплывчато - не пойдут на работу и останутся дома. А потом , может быть, переспят ещё раз. И так до бесконечности. Этот образ скрытности - он всегда был и останется. Морган будет заискивать перед Мелендесом, желая добиться расположения главы хирургии, с которой он «спит». Шон снова задаст нелепый вопрос - что спросишь с аутиста? И вся эта рутина больницы снова… будет… своей… Нил принес каньяк и перелил его в хрустальный бокал: -Пей до победного, - сказал он и выпил весь стакан. -Хрусталь первый пробы… А можно выпить и разбить…? Он ничего не ответил - поцелуй обозначал начало ночи и желанное «Да”.