Джинши и Мао Мао

Вечер окутал сад лёгкой дымкой, аромат цветов смешался с терпким запахом трав, который так любила Мао Мао. Она склонилась над деревянной чашей, размешивая редкое снадобье, когда услышала лёгкие шаги. — Ты снова работаешь допоздна, — раздался знакомый голос Джинши, чуть глухой, но с ласковой ноткой, от которой у неё, против воли, дрогнули пальцы. — Кому-то ведь нужно заботиться о здоровье дворца, — ответила она, не поднимая взгляда, хотя сердце предательски ускорило ритм. Он подошёл ближе, так, что она могла ощутить тепло его присутствия за спиной. Мао Мао хотела сделать вид, что это не имеет значения. Но когда его рука легко, почти невесомо, коснулась её плеча, — как бы случайно, как бы неосознанно, — она замерла. — Ты всегда такая холодная, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Но у тебя дрожат пальцы… Мао Мао резко выпрямилась, обернулась, и их взгляды встретились. Его глаза были не как всегда — насмешливо-спокойные, а тёплые, тёмные, почти уязвимые. Он был ближе, чем позволяли правила. Ближе, чем позволяла она себе думать. — Ты уверен, что играешь не с огнём? — тихо спросила она, взгляд не отводя. — Иногда стоит обжечься, — прошептал Джинши, — чтобы понять, чего ты действительно хочешь. Мао Мао пыталась отвлечься — уставилась в чашу с настоем, будто оттуда могла вычитать ответ, как себя вести. Но дыхание Джинши всё ещё ощущалось у её уха. Он не отступал, как не отступала и она. Это был вызов — без слов, без поцелуев, но с каждым взглядом, каждым прикосновением — опасный, манящий. — Ты собираешься просто стоять так? — тихо спросила она, не оборачиваясь, — или у тебя был конкретный повод нарушить покой аптеки? Джинши усмехнулся, его пальцы легко прошлись по её запястью — так осторожно, будто проверял пульс. И всё же прикосновение было почти интимным, неуместным, но желанным. — Я устал от ядов, от придворных игр, от масок. Сегодня я хочу просто... быть рядом с тобой. Без титулов. Без осторожности. Мао Мао замерла. Она привыкла к его двусмысленным репликам, к вежливой дерзости. Но сейчас... это прозвучало по-другому. Глубже. Он обошёл её, остановившись в опасной близости. Его рука легла на её щёку — и она позволила. На мгновение — короткое, но вечное — тишина стала почти осязаемой. — Джинши... — выдохнула она, взгляд её потемнел. — Ты точно понимаешь, что делаешь? Он склонился ближе, его губы почти коснулись её — тёплые, медленные, тянущиеся к ней, как к спасению. Но в последний момент он остановился, оставив лишь дыхание на коже. — Если ты скажешь «нет» — я уйду. Но если «да»... Мао Мао не ответила словами. Она просто коснулась его лица кончиками пальцев, мягко, будто изучая. А потом — не спеша, без резкости — притянула к себе и позволила тому поцелую случиться. Поцелуй был не нежным, а настойчивым. Мао Мао почувствовала, как ладонь Джинши легла на её талию, крепко, с собственнической уверенностью, которую он редко себе позволял. Её дыхание сбилось, но она не отстранилась. Наоборот — пальцы скользнули вверх по его воротнику, потянули ткань чуть ближе, будто приглашая нарушить ещё одно правило. — А ты не боишься, что я воспользуюсь твоей слабостью? — прошептала она, отстранившись на сантиметр. Губы всё ещё горели от прикосновения, а глаза блестели вызовом. — Возможно, именно этого я и жду, — усмехнулся он, взгляд стал хищным. — Ты ведь не просто фармацевт. Ты — яд. И сейчас я хочу быть отравлен тобой до конца. Мао Мао резко развернулась, сбивая чашу с травами. Пусть. Плевать. Всё, что волновало сейчас — это он и то, как жарко горит внизу живота, как дрожат колени от его взгляда. Он придвинулся вплотную, и теперь она чувствовала, как биение его сердца сливается с её дыханием. — Если ты переступишь эту грань, — прошептала она, прижавшись к его груди, — пути назад уже не будет. Джинши наклонился, губами скользя по её шее, оставляя горячий след, словно заявляя права. Его руки легко обвили её талию, но в их прикосновении было нетерпение — сдерживаемое, на грани срыва. — Не хочу пути назад. Я хочу тебя, Мао Мао. Не как привидение во дворце, не как осторожную тень. А Реальную, свою. Сейчас. И в этот момент она не протестовала. Наоборот — развернулась, вцепившись в его кимоно, и потянула к себе так, будто боялась, что он исчезнет. И уже не думала — только чувствовала: тепло его кожи, вкус на губах, дерзость движений, и наконец — свою собственную жажду, которую слишком долго скрывала за иронией. Мао Мао больше не играла в равнодушие. Её губы вновь нашли его, но теперь поцелуй был голодным — будто все эти месяцы она только и ждала момента, чтобы сорвать с него эту маску благородного лукавства. Джинши сдерживал себя — ровно до того мгновения, как её пальцы прошлись по его ключицам, раздвигая ткань кимоно. — Что же мы делаем, — прошептала она, проводя ногтями по его груди. — Теперь я уже не могу думать ясно. Он зарычал почти неслышно, как зверь, загнанный в угол её упрямым очарованием. Одним резким движением он посадил её на край низкого столика, скинув с него всё, что мешало. Флаконы, травы, книги — всё полетело на пол. Её волосы рассыпались по плечам, дыхание стало рваным. — Я всегда знал, — выдохнул он, — что ты опасна. Но не знал, что стану добровольно идти на заклание. Её смех был низким, почти хриплым — не тем, каким привык его слышать дворец. Он притянул её к себе, их тела слились в порыве страсти. Его руки скользили по её спине, не спрашивая разрешения, а её губы исследовали линию его шеи, оставляя следы, как метки: «мне», «моё», «теперь ты мой». Мао Мао прикусила мочку его уха и прошептала, дрожа: — Не думай, что я забуду эту слабость. Я буду напоминать тебе о ней... каждый раз, когда ты взглянешь на меня. Джинши ответил ей взглядом, полным желания и решимости: — А я не забуду вкус этой дерзости. Она опьяняет сильнее любого вина.