Косичка.

— Камэ-чааан, ты уверен? Голос Чоджи звучит привычно звонко, но его неуверенность прослеживается в том, как он крутит в руках электрическую бритву. Томияма жует губы, поглядывает на Дзё, который уверенно усаживается на пол, изящно скрещивая ноги. — Ага, — кивает Тогамэ, небрежно заплетая волосы на затылке в последнюю косичку. Щелкает резинкой, закрепляя волосы, и Чоджи, пожимая плечами – мол, ну сам тогда виноват – подходит ближе, вставая за широкой спиной. — А мне твоя косичка нравится, — вздыхает всё же Томияма. Хватает Тогамэ за основание косички, вплетая проворные пальцы в волосы, тянет несильно на себя. — За них прикольно держаться, когда я тебя трахаю со спины. Дзё запрокидывает голову, упираясь затылком в чужой теплый живот. — Как будто я остаюсь лысым, — хмыкает он, жмурясь, когда Чоджи принимается почесывать его короткими ногтями по затылку, как бродячего кота. И тут же открывает глаза, с тревогой хмурясь. — Не остаюсь же? С Чоджи станется шутки ради и налысо его побрить. А Дзё лысина не пойдет точно – у него череп неровный. — Ну, ты просил отрезать только косичку… — Чоджи щурится в кошачьей улыбке, смеряет волосы Тогамэ таким взглядом, будто примеривается – пойдет ли Дзё монашья лысина. По всему выходит, что не пойдет – и он наконец выпускает волосы из цепких пальцев, быстрым жестом показывая, чтобы Тогамэ сел ровно. Жужжит, включаясь, бритва, и Дзё невольно задерживает дыхание. Решение отрезать волосы было принять легко. Тугая косичка, больно стягивающая затылок, плотно ассоциировалась с тем тёмным временем – временем без его личного солнца. Дзё все время казалось, что на этих волосах слишком тяжелый вес. Груз от его вины, пятна от трусости, чернильная грязь его неправильных поступков. Каждая сорванная с плеч рыжая куртка, каждый удар. Каждое гнилое слово о слабости и силе. Каждый раз, заплетая волосы в косу, Дзё с мазохистским удовольствием затягивал её туго – так, что под вечер болела кожа, так, что воспоминания душили, перекрывая воздух. Но – хватит. Ему надоело. Серьёзно – к чему этот показной мазохизм? Кому от него лучше? С того их восхитительного поражения Бофурин прошло много времени. Они с Чоджи во всем разобрались. Поговорили – говорили долго, не один раз, выплескивая чувства. Их простили ребята. Но есть ли в этом толк, когда не можешь простить себя сам? Машинка приятно скользит по коже. Чоджи за спиной трещит, прыгает с одной ноги на другую, не в силах устоять на месте, рассказывает о кошке, которую встретил по дороге к нему. И Дзё, чувствуя, по плечам скользят сбритые прядки волос, все шире улыбается. — Воот и всееее, — тянет Чоджи. Щёлкает кнопочкой на бритве – жужжание стихает – и напоследок смахивает суетливо ладонью короткие волоски. — Смотри, что у меня теперь есть! — навалившись на плечо Дзё, он крутит перед его лицом тонкой косичкой – его косичкой. Неровно обрезанной сверху, неаккуратной, но вполне себе узнаваемой. Дзё тянется, чтобы забрать её, но Чоджи проворно отдергивает руку. — Эээ, нет, это я оставлю себе! Парик тебе сделаю, когда будешь лысым старпером, — показывает он язык, быстро убирая косичку в карман. Тогамэ только пожимает плечами. Ему она, в общем-то, и не нужна. Он заводит руку за голову – пальцы, обычно вплетавшиеся в длинные пряди, опускаются на короткие волоски. Щетина приятно колет пальцы – и Дзё вдруг понимает, что просто сидит, лапает свой затылок и бессовестно улыбается. — Что, это так приятно? — удивляется Чоджи и тут же лезет проверять сам. Лапает обстоятельно ладонями, жмется носом, чихает от попавшего в нос волоска. — Мне нравится! — наконец авторитетно заявляет он, и, перехватывая Дзё за подбородок, жмётся коротким поцелуем к его губам. — Ты красивый, Камэ-чан. Это Томияма красивый. Солнечный такой, яркий, жмурящийся в улыбке. Дзё, кажется, всё никак на него насмотреться не может. На то, какой он свободный сейчас и счастливый. На то, как в светлых глазах скачут лукавые искорки. И он наизнанку готов вывернуться, лишь бы их сохранить. Чоджи вдруг дёргает его за локоть, с легкостью поднимая на ноги, и запрыгивает ему на руки – только и успевай подхватить. Обнимает за шею, скрещивает ноги за спиной. — Хочу проверить, удобно ли всё ещё держать тебя за волосы, — выдыхает возбужденно Чоджи, сверкая глазами. И, отступая к футону под настойчивым поцелуем, Дзё не видит ни единой причины ему отказать.