Ранее вы решили не наряжаться

К очередной охоте Сатир готовился основательно. Старательно затачивал острые когти о камень. Делал укладку, смотрясь в лужу — пусть даже из стайлинговых средств он располагал лишь слюной и собственной пятернёй. Валялся в песке, пытаясь избавиться хотя бы от части волосяного покрова. Он что-то слышал о том, что в давние времена люди делали эволюцию (или эвакуацию?) с помощью сахара — и хотя сахара в доступе у сатиров обычно не было, песок вполне мог его заменить. Впрочем, то, что современные сатиры обладали куда меньшим количеством шерсти на теле, чем их далёкие предки, уже воодушевляло. Тем не менее, кое-чего Сатиру (имена у них были не в ходу, и каждый звался просто и со вкусом — «Сатир») не хватало, а именно — одежды. И всё же тот факт, что он неизменно разгуливал в наряде Адама, имел рациональное объяснение. Во-первых, обычно он попросту разрывал своих жертв на части, так что их одежда превращалась в жалкие лоскутки. А во-вторых, даже когда Сатир старался быть аккуратным, чтобы впоследствии воспользоваться трофеями — ни один костюм не мог удовлетворить его взыскательный вкус. А уж о том, что тряпки даже самых высоких из этих карликов на него попросту не налезали, и говорить нечего! Словом, раз идеал был недостижим, он предпочитал в плане гардероба уподобиться своим собратьям. Эти самые собратья нередко посмеивались над Сатиром из-за его повышенного внимания к собственной внешности. Сам же он давно перестал удостаивать этих неотёсанных болванов вниманием. Что они могли понимать? Охота охотой, природа природой, а выглядеть достойно нужно всегда. Особенно если учесть, что у людей имелась штука под названием «телевидение» (Сатир даже запомнил это слово). Это когда люди запечатлевали что угодно не с помощью красок и холста, а с помощью неких хитроумных приборов, а потом показывали на экране. Нападения всевозможных монстров тоже не оставались без внимания, что не могло не льстить сатиру-эстету. И вот момент настал, и чудища ворвались в сектор. Сияя начищенными клыками и размахивая длиннющими когтями, Сатир гонялся за людьми, выискивая среди них кого-нибудь попитательнее. Кидать в желудок что попало тоже не очень-то хотелось. Вдруг его острый, прямо-таки орлиный взгляд выцепил девушку, отделившуюся от толпы в попытке спрятаться в укромном месте. В самой девушке ничего примечательного не было. Но её костюм! Она была облачена в серый комбинезон, совершенно грубый и ужасный! Сатир поставил бы всю свою коллекцию маникюрных камней на то, что за всю свою долгую жизнь не видел большей безвкусицы. В два прыжка догнав злостную нарушительницу всех модных законов, Сатир прорычал: — Позор-р-р! Отвр-р-ратительно! С непривычки его голос звучал ещё более хрипло, чем обычно. С сородичами они понимали друг друга без слов, а обращаться к людям необходимости не возникало. Но сейчас был особенный случай. — Что? — переспросила девушка. Видимо, она была так шокирована тем, что Сатир заговорил с ней, что даже больше не бежала от него. — Твой нар-ряд! — Тот брезгливо подцепил когтем лямку комбинезона. — Что за кошмар-р-р! — Да что за день такой! — обречённо простонала обладательница дурного вкуса. — Дался вам всем мой комбинезон! Сначала Мартин, потом Ксандр, потом Мария… Теперь ещё и монстры меня упрекать будут! Как будто я не на заводе работаю, а по подиуму хожу! — Аж аппетит испор-р-ртился! — Сатир сплюнул и отвернулся от неприятно поразившего его костюма. Ему неоткуда было знать, что с того дня Райна Рейн — а это была она — станет носить этот жуткий комбинезон как оберег от тварей…