The vampire's feelings

После дня похищения, много воды утекло. Те улики которые были на руках Суонн недавно были отданы для открытия этого дела снова. Наступил день суда. Здание Суда Сектора-7. 10:00 утра. Холодный мрамор стен впитывал шёпот зрителей, как губка. Люстры с хрустальными подвесками бросали блики на полированную дубовую скамью, где сидела Кэт — её бледные пальцы судорожно сжимали край стола, ногти впивались в дерево, оставляя едва заметные царапины. Кандалы на запястьях жали кожу, но она даже не моргнула. Алые глаза, лишённые привычного блеска, скользнули по залу — мимо журналистов, жадно щёлкающих камерами, мимо родственников жертв, чьи взгляды прожигали её насквозь. — Дело №639, — голос судьи гулко разнёсся под сводами. — Обвиняемая: Кэтрин Микаэльсен, вампир-рецидивист. Обвинение: восемь умышленных убийств первой степени. Тишина. — Есть в зале те, кто готов оспорить обвинения? Кэт медленно подняла голову. — Ваша честь, — голос Кэт прозвучал ледяным эхом, — Могу я предоставить доказательства, что мной манипулировали? Что всё это — лишь попытка переложить вину на меня, и сбежать из страны? Судья нахмурилась, но кивнула. Суонн встала, её каблуки чётко отстукивали по полу. Она протянула ассистенту планшет — экран вспыхнул, и на проекторе замерцало видео. Кадр первый: Подвал. Сырые стены. Дэмиен прижимает флакон с чёрной жидкостью к губам Суонн. — Ты узнаешь, каково это — быть по-настоящему беспомощной. Его пальцы впиваются в её челюсть, заставляя проглотить содержимое. Кадр второй: Блеск кинжала. Лицо Дэмиена, искажённое болью. — Ты не понимаешь, на что идёшь. Всё равно лишь тебя обвинят. Никто даже разбираться не станет, кто ещё замешан. Я должен был убить своих должников, а ты — та, на кого можно свалить всё. Голос его дрожит — не от страха, а от ярости. — Доказательства признаны допустимыми! — провозгласила судья. Один из прокуроров вскочил, ударив кулаком по столу. — Ваша честь, но она убивала ещё до контакта с Дэмиеном! Её жертвы— — Были приказами моего создателя, — перебила Кэт. Её голос внезапно сорвался — впервые за весь процесс. — Он держал меня на цепи, как собаку. Угрожал. Ломал. Она резко дёрнула воротник рубашки — на шее проступили шрамы в форме рунических символов. Судья удалилась на совещание.

***

Часы на стене пробили десять раз. — Признать ограниченную вменяемость вследствие кровного подчинения создателю, — наконец объявила судья. — Назначить изоляцию в коррекционном комплексе «Алькор» сроком на девять лет. Без права досрочного освобождения. Кэт не дрогнула. Но Суонн заметила, как её пальцы на мгновение сжались Конвоиры в тяжёлых экзоскелетах окружили Кэт. Один из них щёлкнул наручниками с серебряными шипами — специально для вампиров. Суонн проглотила комок, наблюдая, как её уводят через потайную дверь в полу. Кэт не оглянулась. Но в последний момент её алые глаза встретились с Суонн. Дверь захлопнулась с глухим металлическим звоном, но Суонн продолжала смотреть на то место, где только что стояла Кэт. В ушах ещё звенела тишина, наступившая после вердикта — не облегчённая, не торжествующая, а какая-то… пустая. В зале началось движение. Журналисты ринулись к выходам, торопясь первыми выложить сенсационные кадры. Родственники жертв стояли кучками — одни плакали, другие сжимали кулаки, третьи просто смотрели в никуда. Никто не выглядел удовлетворённым. — Девять лет, — прошептал кто-то за спиной Суонн. — Это всё, что она получила? Суонн не ответила. Её пальцы сами собой потянулись к планшету, где всё ещё был сохранён тот роковой видеоролик. Она прокрутила его ещё раз, остановившись на кадре, где Дэмиен прижимал к её губам флакон. Вспоминая те ощущения в тот момент, голова загудела. — Суонн. — Она обернулась. Перед ней стоял помощник прокурора, его лицо было бледным. — Тебе нужно увидеть это.

***

Комната для допросов пахла озоном и сталью. Холодный синий свет мониторов подчеркивал бледность лиц наблюдателей. Суонн впилась пальцами в край стола, когда изображение на экране дрогнуло. Кэт сидела неподвижно. Серебряные кандалы с шипами впивались в её запястья, а рунический ошейник пульсировал тусклым красным светом — признак активного подавления способностей. Но что-то было не так. — Увеличьте изображение, — приказала Суонн. Техник щелкнул клавишами. Камера приблизила лицо Кэт — на её губах выступила тонкая струйка крови. Она… кусала себя? — …не понимаете, — голос Кэт прозвучал странно эхом, будто накладываясь сам на себя. — Он не остановится. Суонн почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — С кем она говорит? — Девять лет — это больше, чем достаточно. В этот момент Кэт подняла голову. Её алые глаза вспыхнули ярче, чем должно было позволять подавляющее устройство. Улыбка обнажила клыки — не те, что были во время суда, а длиннее, острее, неестественнее. — С нами, — прошептал охранник, и его голос сорвался. Лампы в комнате взорвались с хрустальным звоном. Мониторы погасли на долю секунды — когда изображение восстановилось, скамья была пуста. На металле остались царапины — точь-в-точь такие же, как те, что Кэт оставила на дубовой скамье в зале суда. А ошейник аккуратно разомкнутый, без следов взлома

***

Суонн выбежала на подземную парковку как раз в тот момент, когда чёрный фургон с зарешечёнными окнами давал задний ход. Её каблуки звонко стучали по бетону. Вдалеке ревел двигатель. — Задержите транспорт! — крикнула она в рацию, но в ответ раздались лишь помехи. Она бросилась вперед. В последний момент, когда фургон поворачивал к выезду, задняя дверь приоткрылась: бледное лицо, троя конвоиров — без сознания, с аккуратными ранками на шеях. Алые глаза встретились с её взглядом. Кэт подняла руку — кандалы висели на запястье разомкнутыми. «До скорого,» — прошептали губы Кэт. А потом фургон свернул за угол и исчез. Глухой рёв двигателя растворился в подземном мраке, оставив после себя только запах гари и тишину. Суонн стояла, согнувшись, ладони на коленях — её лёгкие горели, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Капли пота стекали по вискам, смешиваясь с солёными слезами. — Ты… обещала… — её голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Она выпрямилась, сжав кулаки так, что ногти впились в кожу. По запястьям струилась тонкая красная линия — она даже не заметила, когда поранилась. — Что это вообще было…